 |
 |
 |  | Родственные объятия и легкие похлопывания были вполне естественными, но как-то раз СС не ограничился этим, а крепко прижал паренька к своем выпирающему животу и нежно поцеловал в шею. При этом его руки мягко стиснули Димкины ягодицы и тот ощутил крепкую эрекцию у своего пожилого свояка! Он резко дернулся и убежал в свою комнату надеясь, что ему это показалось. Но в тот же вечер, когда мальчик лежал в своей постели, к нему зашел СС и присев на край кровати стянул с него одеяло. Дима только набрал воздуха, чтобы закричать, как СС одной рукой зажал ему рот, а второй начал гладить его тело. Димка задергался от ужаса понимая чем ему грозит этот визит, но огромные мужские руки не дали ему вырваться. Мужчина полностью стянул с него плавки и запустив свою лапу парню между ног, начал там слегка массировать. Димку выгибало дугой от страха и отвращения, но СС не останавливался, а только хрипло постанывал глядя на то, как извивается под его рукой парнишка. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Мед. сестра поднесла девушке шарик с нашатырём к лицу, потёрла виски и после этого вылила на спину содержимое флакончика. Комната огласилась истошным, протяжным воплем Вали. Она завертела головой и задёргалась всем телом. Когда крик стих, фрау Ульрих, с блаженной улыбкой, растёрла жидкость по спине допрашиваемой, вызвав новый вопль. Василий начал бить по ягодицам, а Алексей, размахнувшись, ударил деревянной палкой по середине икр. Валя вытянула ступни как балерина и опять истошно заорала. Девушку били минут двадцать. Марта, периодически, останавливала избиение и задавала вопросы. Валя в ответ только отрицательно мотала головой. Наконец, допрашиваемая впала в глубокий обморок. Ягодицы бёдра и голени представляли собой сплошной синяк, а спина кровавое месиво. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я удивилась. Бред какой-то, и решила взять одну такую книгу. Там подробно рассказывались методы физического воспитания, картинки порки, а также о плюсах таих порок.Когда я просмотрела учебник по воспитанию, там оказалось примерно ТО ЖЕ САМОЕ!Я подумала о том, что учителя и деректор в этом интернате явно сторонники порки детей. ТУТ мне в голову ка будто ударило:меня здесь точно будут пороть, и очень часто...Я закрылась в кабинке сортира и у меня началась истерика от ужаса. Я дергала себя за волосы и вопила, тряслась от всхлипываний и билась головой об стенку...Во почему они все такие забитые! Да их тут бьют! Мои рыдания остановились, когда я услышала "цоконье" каблуков и потом, как ключ просунут в замок и дверца в кабинку открыта настежь, а я так и осталась на кортачках на унитазе. Тушь, наверняка, поплыла, волосы взъерошены, а глаза красные и опухшие. Передо мной стояла тетка лет тридцати пяти, она схватила меня за ухо и поволокла за собой. Потом бросила меня на кровать, и впихнула книжки, которые лежали на тумбочке, в портфель. Потом вынула блокнотик из кармана, с желтыми листочками, спросила, как зовут, и вписала "Света Черёмушкина", а потом поставила дату и закрыла блокнотик. Потом следовала идти за ней, а сначала- умыться и причесаться. Я сделала это, взяла в руки портфель, и отправилась за теткой. Там были уроки, уроки, и еще раз уроки, а ровно в два прозвенел звонок, и все начали собираться. Я побрела в комнату, где я теперь жила. Все девчонки раздевались и сказали мне переодеться в ночную рубашку и быстро ложиться в кровать, что я и сделала. Тут в комнату вошла все та же тетка с блокнотиком, посмотрела и ушла. Я спросила, сколько мы будем спать. Мне сказали- до пяти. Я спросила про распорядок дня, Юля, лежавшая рядом, ответила: "В шесть подъем и ледяной душ, в пол-седьмого завтрак, в пол-восьмого начинаются уроки, заканчиваются в два, потом обед до трех(просто их комната наказана за то, что они разговаривали во время тихого часа, "тихий час" до пяти, потом ужин в пол-шестого до пол-седьмого, потом порка до восьми, пол-девятого -в койку...Так началась моя жизнь в интернате. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Жил-был мужик с женою, дождались лета, пришло жнитво, стали они ходить в поле да жать. Вот каждое утро разбудит баба мужика пораньше; он поедет в поле, а баба останется дома, стопит печку, сварит обед, нальет кувшинчики и понесет в поле мужу обедать, да до вечера и жнет с ним в поле. Воротятся вечером домой, а наутро опять то же. Надоела мужику работа; стала баба его будить и посылать на поле, а он не встает и ругает свою хозяйку:
|  |  |
| |
|
Рассказ №11748
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 15/06/2010
Прочитано раз: 19231 (за неделю: 13)
Рейтинг: 81% (за неделю: 0%)
Цитата: "Третий этап был самым болезненным и неприятным, но я, конечно, терпела, боясь вызвать его недовольство. Его член был слишком большим для моего зада, и он не щадил меня, вводя его резко и глубоко. К концу третьего круга я доходила до пика, и мне нужно было всего несколько движений, чтобы снять напряжение. Но финал выбирал он. Редко, когда он бывал в хорошем настроении, и мое поведение удовлетворяло его, он сам помогал мне кончить. Во имя этого фантастического ощущения - ослабнуть у него в руках, отдав себя целиком, до последней капли, я была готова снести другие его пожелания. Часто он заставлял меня заниматься самоудовлетворением у него на глазах. Поначалу мне бывало очень стыдно, и я долго не могла кончить, несмотря на то, что оставалось совсем немного. Это забавляло его. Но вскоре я преодолела свой стыд...."
Страницы: [ 1 ]
Я любила его безумно, и его желание было для меня законом, чего бы он ни хотел. Он тоже любил меня. Но говорил об этом очень редко, "чтобы не привыкала"... За те два года, что мы были вместе, он несколько раз назвал меня "любимой", и это слово, произнесенное его глубоким, мягким голосом, судорогой проходило по позвоночнику, отдаваясь мучительной тяжестью внизу живота... Он мог бы заставить меня кончить одними словами... Но никогда не позволял себе лишней нежности.
Наш секс был до привычки предсказуем. Всякий раз он проходил по одной и той же схеме, методично, без импровизаций. Меня поражала и поражает до сих пор эта его способность - даже в постели не терять равновесия. Нельзя сказать, что эмоции совсем ему чужды - я видела, как они темным штормовым морем вскипают в его глазах и поначалу ждала, что он сорвется в эту глубину. Но вместо этого срывалась сама, погружалась с головой и, не помня себя, в нарастающем темпе волн, бьющихся о неприступные скалы, двигалась ему навстречу, впуская его в себя и растворяясь в нем. Он же всегда оставался на позиции наблюдателя. Мне казалось порой, что он смотрит нас, как элитное порно.
Но это было неважно. Я согласилась бы даже на видео съемку, если бы он потребовал. Трудно представить, как я дорожила этим нашим любовным ритуалом, расписанным посекундно... Днем, на работе, вдали от него... Или по ночам, когда он уходил - я старалась не думать, куда... Я грезила им, вспоминала и представляла, как переживу это снова...
Сначала он трахал меня. Всегда сверху. Коротко и почти грубо. От меня не требовалось никакой инициативы. Мне безумно хотелось показать ему, как мне хорошо, отблагодарить... Но все, что мне позволялось - терпеть, когда он делал мне больно. Он мог даже ударить меня - я крепко сжимала губы и задерживала дыхание, чтобы не пикнуть. Надеялась, что он оценит мое терпение, поймет, что это ради него. Кончал он быстро, резко и сильно. Как правило, беззвучно - отрывистым выдохом. А я не могла сдержать болезненного стона, когда он выходил, оставляя внутри холодную пустоту. Он никогда не ждал меня - не потому, что ему было плевать, получу ли я удовлетворение, просто это было необходимо для второй части игры.
Здесь мне предоставлялось право продемонстрировать ему свою любовь, отдаться без остатка, как только я умею. Я должна была делать ему минет. Начинала с массажа - разминала ему спину, ласкала грудь, сидя на нем, раздвинув ноги, обводила языком идеальные кубики пресса. И даже чувствовала себя хозяйкой положения. . до тех пор, пока он не проводил, как бы ненароком, ладонью по моему раскрытому бедру или не стискивал пальцами мои соски... Тогда я теряла контроль и льнула к нему всем телом, прижималась, терлась о него, как озабоченная мартовская кошка. Он играл со мной, провоцировал, наслаждался моим неутоленным возбуждением. Ему нравилось чувствовать себя желанным, и я давала ему это в полной мере. Может быть, поэтому я никогда не боялась, что он бросит меня... Даже когда его не было несколько ночей подряд. Никто не любил его так, как я, в этом я не сомневалась. И он пил мою любовь с упоением гурмана, дегустирующего изысканное вино. Терзать меня не находящим выхода желанием было для него особым кайфом. Он возбуждался практически без моих усилий, и мне оставалось только закончить. Его вкус я тоже любила - глотала с удовольствием и аккуратно слизывала капельки с головки.
Третий этап был самым болезненным и неприятным, но я, конечно, терпела, боясь вызвать его недовольство. Его член был слишком большим для моего зада, и он не щадил меня, вводя его резко и глубоко. К концу третьего круга я доходила до пика, и мне нужно было всего несколько движений, чтобы снять напряжение. Но финал выбирал он. Редко, когда он бывал в хорошем настроении, и мое поведение удовлетворяло его, он сам помогал мне кончить. Во имя этого фантастического ощущения - ослабнуть у него в руках, отдав себя целиком, до последней капли, я была готова снести другие его пожелания. Часто он заставлял меня заниматься самоудовлетворением у него на глазах. Поначалу мне бывало очень стыдно, и я долго не могла кончить, несмотря на то, что оставалось совсем немного. Это забавляло его. Но вскоре я преодолела свой стыд.
Гораздо обиднее было, когда, поимев меня сзади, он ложился в постель, велел выключить свет и лечь рядом... Он вел себя так, будто не видел моего разочарования и не догадывался, как мучительно трудно мне контролировать себя, когда он, обнимая, кладет руку на грудь, и я чувствую шеей его жаркое дыхание... Все мое тело пронизывали электрические разряды от соприкосновения с его кожей, и он не мог не чувствовать этого трепетания, но оставался внешне совершенно равнодушным, хотя это несомненно приносило ему садистское удовлетворение...
Я глотала слезы, едва они подступали к горлу - чтобы он не заметил - и ждала следующего раза, когда мне можно будет доказать свое право на его ласку...
Откатанная схема должна была когда-нибудь ему надоесть, и однажды это произошло. Коренных изменений он вносить не стал, добавил только один элемент... Пригласил своего друга посмотреть.
Само присутствие постороннего было не так тяжело, как рухнувшая атмосфера интимности. В ту ночь я не чувствовала себя женщиной, покорно исполняющей желания любимого. Я была вещью. И мне было страшно. Напоказ он трахал меня особенно жестко и бесстрастно. Грубо тискал мою грудь, выкручивал соски, нарочно причиняя невыносимую боль. Наотмашь бил по лицу, когда мне не удавалось сдержать вскрик. Вся бережность, с которой он мучил меня прежде, исчезла, и даже море в глазах затвердело, сделавшись серым асфальтом. Наш гость, красивый - но не так, как он сам - по-мальчишески, почти женственно красивый, наблюдал за его зверствами с каким-то ледяным восторгом. Я заметила это на четвертом круге ада, когда должна была мастурбировать под его пристальным изучающим взглядом. Неловкость, боль или страх были тому причиной, но кончить я не смогла, хотя очень старалась. В наказание любимый прогнал меня из спальни, пообещав, что в следующий раз зрителей будет больше и, если я не исправлюсь, он найдет себе более смелую любовницу...
P. S. Автора написанное удовлетворило, поэтому остальное он оставляет на волю Вашей безграничной фантазии)
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|