Рассказ №11801

     Моя свадьба была, как теперь говорят, "традиционной". Много гостей, бесчисленное число родни с обеих сторон, тамада, крики "горько" , и "доедалки" на второй день - словом, обычная провинциальная русская свадьба. Поскольку с мужем, Лешей, мы познакомились в институте, то его родню я знала довольно плохо - он был родом из небольшого соседнего городка, и хоть мы и были у его родителей и сестер в гостях пару раз, однако суета поездки мешала мне хоть сколько-нибудь изучить их семейный уклад. Поэтому на свадьбе я очень смутилась, когда его мама обняла меня, и долго и горячо говорила о том, что я им с Петром Алексеевичем (это Лешин отец) теперь родная дочка. У меня как-то язык не поворачивался называть свекров "мамой" и "папой" , но я отнесла все это за счет торжественности момента (и свекровь, и моя мама не раз смахивали слезы, когда тамада произносила особенно проникновенные тосты) .
     
     Поженились мы сразу после окончания института, и как-то само собой получилось, что жить мы перебрались к Лешиным родителям. Там ему нашлась работа, да и с собственной квартирой, в перспективе, они обещали помочь. Я немного нервничала, что придется жить у чужих людей, однако того, что последует за этим я, и вообразить себе не могла.
     
     Спустя пару недель, когда все понемногу освоились друг с другом, я допустила первую промашку. В комнате, которую нам с Лешей отвели, не убрала постель. Свекровь, надо сказать, всегда бесцеремонно заглядывала к нам, иногда даже когда мы уже лежали в постели, ни крючка, ни замка на двери не было. Увидев смятую постель, она покраснела, как-то странно хватанула ртом воздух, и изменившимся голосом очень проговорила:
     - Ты что же это такой свинарник развела деточка? Ты приберись сейчас же, стыдно же!
     
     В отличие от Ольги Степановны я не была чистюлей, у которой "ни соринки, ни пылинки" , однако от ее замечания стало так неловко, что я тут же прибрала постель. Однако привычку так просто не перебьешь, и каждый день я слышала от свекрови замечания, что вещи неубраны, в комнате беспорядок... Через неделю мама (я через силу, но называла свекров мама и папа) , зашла в нашу комнату, и вместо того, что бы сделать очередное замечание, тихо, почти ласково произнесла:
     - Ну ложись, доченька, я тебя учить буду...
     
     Я непонимающе взглянула на нее, и только тут заметила, что в руке она сжимает широкий потрепанный ремень! Сказать, что я была шокирована - это ничего не сказать. Нет, дома в детстве мама иногда шлепала меня, но ремешком - нет, такого не было. Слова застряли у меня в горле, и все на что я оказалась способна, это жалкое "мама, вы что, так шутите?".
     - Да куда уж тут до шуток - как-то буднично сказала свекровь, - я обоих своих дочек так воспитала, и тебя к порядку приучу. Ты ж мне не чужая!
     
     Я вскочила на ноги, собираясь бежать, куда глаза глядят. Однако Ольга Степановна, женщина еще не старая, крупная, как-то ловко перехватила меня в дверях, и шепотом стала уговаривать "ложись, дочка, позора меньше будет!". Не дождавшись послушания, закричала "Леша, Петя!" , подзывая мужа и свекра, которые смотрели новости на кухне.
     
     - Неряха оказалась наша доченька! - заявила она, толкнув меня в кресло. Я не удержалась на ногах и села, а они стояли надо мной втроем - спокойные, невозмутимые. Леша продолжал что-то меланхолично пережевывать, видно доедал бутерброд.
     - Не убирает, постель не стелит, меня не слушает, посуду вчера в раковине бросила - принялась перечислять свекровь.
     - Ну что ты разволновалась, Ольгуша, давление же поднимется! - Ласково проворковал свекор. - Молодая еще, ума нет, ты ее поучи ремешочком, все на место и встанет!
     - Так их высочество не желают под ремешок ложиться! - с сарказмом заявила свекровь. Я обратилась к единственному возможному защитнику - мужу:
     - Леша, они что, с ума сошли? - жалобно проскулила я. Леша, наконец, дожевал и мотнул головой
     - Ленусь, у нас наказаниями всегда мама ведала. Это ваше, женское дело, вы и разбирайтесь. Так что ты ложись, а мы с батей пойдем, там сейчас сериал ментовский начнется.
     - Нет сынок, - произнес более проницательный свекор, - надо мамуле помочь. Давай, ты за руки, а я ноги подержу.
     
     Не успела я опомниться, как Леша с отцом уложили меня животом прямо на нашу разобранную кровать. Одной рукой Леша держал обе мои руки, а другой крепко прижимал к кровати. Но тут произошло нечто, что заставило меня забыть о предстоящем избиении - я почувствовала, как свекор задрал мой халат и до колен стащил мои плавочки! Боже мой, я думала, я с ума сойду! А что сказать?"Папа, прекратите немедленно!"? Не успела я придумать достойный ответ, как по моей попе полоснул ремень. Сейчас я понимаю, что порола меня свекровь не сильно, да и не долго, ударов 10-12, но тогда, растянутая на кровати двумя здоровыми мужиками, я чувствовала себя в застенках гестапо, не меньше. От того, что мне, как маленькой, заголили попу, я так растерялась, что совершенно не была подготовлена к удару. Я заорала во весь голос, только к третьему или четвертому шлепку вспомнила, что кроме голоса наделена еще и речью.
     
     - Не надо меня пороть, я все поняла, я поняла! - Мне казалось, что чем громче я буду кричать, тем убедительней будет мое заявление. Однако уже на следующий день я имела возможность убедиться, что достигла неожиданного эффекта - о моей порке узнала вся пятиэтажка- "хрущевка". За моей спиной хихикали молоденькие соседки и ухмылялись подружки Ольги Степановны. Впрочем, все это было только завтра.
     
     Порка кончилась также неожиданно, как и началась. Я внезапно ощутила, что мои руки никто больше не держит, и осторожно подняла лицо над подушкой.
     
     - Лен, ты это... извинись перед мамой-то! - посоветовал мне муж. Было заметно, что его не особо взволновало происходящее, и ему не терпится вернуться на кухню, к бутербродам и сериалу.
     - Одевайся доченька, и за работу! Приберись как следует! - послышался голос свекра. Ему происходящее явно доставило больше удовольствия. Я вскочила, натянула трусы, и враждебно косясь на свекровь принялась наводить порядок с такой скоростью и тщательностью, которая мне, вообще говоря, был не свойственны. Все то время, что я потратила на уборку, свекровь стояла в дверях комнаты с ремнем в руках, и только убедившись, что в комнате царит чистота и порядок, гордо удалилась.
     
     Трудно сказать, почему я не сбежала из дома в тот же день. Скорее всего, сказалось то, что в критических ситуациях я вообще впадаю в ступор, и не могу ни связно думать, ни быстро действовать. А на следующий день оказалось уже поздно. Где бы я ни была, что бы я не делала - спиной я ощущала пристальный взгляд свекрови. Дотошные придирки следовали одна за другой, и стоило мужчинам уйти на работу, как она заявила:
     - Спуска трусы доча, задирай халатик, у мамы ремешок тебя уже заждался, пока ты заголишься!
     
     В ее тоне было что-то настолько убедительное, что я тут же, где была, нагнулась, спустила трусы и задрала халат.
     
     Шлепала она меня, конечно, болезненно, но скорее это было обидно и унизительно. Всю неделю она ходила за мной, не выпуская ремня из рук, не давая мне ни на минуту расслабиться сосредоточиться на плане бегства или мести. Через неделю слежки я настолько отупела и привыкла к команде "снять трусы, подать ремень" , что когда в субботу свекор недовольно заметил после обеда "суп совсем несоленый был, ты что доча, соль как краденную кладешь!" , я непроизвольно, вместе со словами "простите, папа, я так больше не буду!" , спустила трусы и задрала сзади халат, заголив попу. И только спустя мгновение до меня дошло, что я, собственно делаю. Я покраснела, онемела, и, как всегда в критических ситуациях - впала в ступор. Свекор хмыкнул, и спросил жену: "Ты не перестаралась, Ольгуня?"
     - Тут перестараться нельзя - равнодушно отозвалась свекровь, - заголилась - значит виновата. Поди к отцу доча, он тебя поучит... кулинарии! - не выдержала и съязвила она в конце. Все еще в шоке я, зажав трусы коленями, зажмурилась и двинулась к свекру. Единственное, что было у меня в тот момент в голове - какое счастье, что Леша ушел к приятелю и не видит этого абсурда! Свекор еще раз хмыкнул и, не вставая с кресла, рукой притянул меня за талию к себе, легко уложив к себе на колени попой кверху.
     
     - Петенька, ремень дать? - поинтересовалась свекровь.
     - Да ладно, Ольгуня, я легонько! - и я почувствовала, как он несильно, но ощутимо шлепнул меня по заду ладонью. Я вздрогнула. Петр Алексеевич задержал ладонь, ласково погладил мой зад, заставив меня сжаться от ужаса, и вдруг шлепнул еще раз, резче и злее. Сколько он меня так шлепал, я не помню, да это уже и неважно. Именно в тот момент, когда по мою попку шлепала сильная шершавая ладонь свекра, в моей душе что-то надломилось и с хрустящим звоном лопнуло. Я молча глотала слезы, испытывая странные противоречивые чувства унижения и успокоения одновременно. Я впервые естественно и легко подумала о родителях мужа, как о собственных, и с тех пор даже про себя называла их "мама и папа".


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: