 |
| |
| | Раздевайся-раздевайся, прокричал я из-за ширмы, при этом я сам сначала испугался своих слов. Я сейчас выйду, добавил я, что бы избавиться от мучительной тишины безответности. Сам же стал одеваться медленнее и не отрывался от щели. Наталья уже покраснела. Она повернулась спиной к целителю, скрестив руки перед собой, взялась за краешки обтягивающей фигурку кофточки и потянула ее вверх. Она всегда очень трепетно подходила к выбору нижнего белья, поэтому сейчас она была даже рада возможности покрасоваться перед посторонним мужчиной, нечасто приходится показывать себя кому-то, кроме собственного мужа. Я, немного полюбовавшись столь волнующим зрелищем сквозь ширму, оделся и вышел. Мне было предложено присесть на стул, пока целитель осмотрит Наташу. Она стояла, максимально выпрямив спину и, по просьбе врача, выполняла различные манипуляции телом. Он же водил пальцами вдоль ее позвоночника, местами надавливая и прощупывая что-то. Было интересно наблюдать за действом со стороны. Когда человек мастер своего дела, за ним всегда интересно понаблюдать, а когда в его руках слегка прикрытое тело вашей жены, это тем более привлекает внимание. Я вдруг понял, что его фоновое до этого момента бормотание, это комментарии процесса. Стало немного неудобно, ведь он старался рассказать мне что-то, а я погрузился в свои фантазии. Теперь я внимательно слушал все, что он говорил. Собственно он лишь проговаривал названия мышц и сообщал их состояние. Периодически он просил свою пациентку принять то, или иное положение. То, как он ее ставил, смущало и мою супругу, и меня самого. Не то, чтобы это были слишком непристойные позы, просто сам процесс был нестандартен. Хоть и врач, но все же мужчина ощупывает женщину в присутствии ее мужа, да еще и просит ее всячески выгибаться и наклоняться. Пока он осматривал спину, я еще успокаивал себя, но принципом его метода было то, что он за время сеанса не оставлял без внимания ни одной мышцы, пусть даже она и не беспокоила пациента. Я понимал, что он вот-вот попросит развернуться мою жену. Если бы она готовилась к такому осмотру, то, конечно, надела бы закрытое белье, больше похожее на одежду для занятий спортом. Сейчас же на ней был настолько открытый бюстгальтер, что кружевная линия проходила над самым выступом сосков. Мне очень нравилось, когда Наталья надевала такое белье. Грудь была высоко поднята, и каждое движение открывало взору розовый ореол, а иногда и сам сосок. Я сидел за спинной врача, чуть правее от него. За время осмотра он не раз просил Наталью поднять руки вверх, и я ни разу не замечал, что бы она поправляла бюстгальтер после каких-то телодвижений. Я замирал при каждом слове доктора, ждал, что он попросит ее повернуться, но эта фраза все равно словно ударила меня. Повернитесь, пожалуйста, произнес он. Движения моей супруги казались мне кадрами замедленной съемки. В висках тарабанил пульс, все сжалось внутри и лицо охватило жаром. Наверняка, многие из вас бывали в ситуациях, которые вызывали подобные ощущения. Очень волнующее и возбуждающее чувство. С одной стороны ревность, стыд, какая-то непонятная жадность будто бы он собирался воспользоваться ею, одновременно с этим, желание предложить отложить осмотр на другое время, но с другой стороны, где-то в глубине, не давала покоя мысль о том, что сейчас я буду свидетелем чего-то необычного. Попытка успокоить себя тем, что это всего лишь врач и для него это стандартная ситуация, не дала никаких результатов. Когда она повернулась, я заметил, что врач на какое-то время отвлекся, он осматривал мою жену, как и я. Мы смотрели на женщину, взволнованную ситуацией, ее дыхание участилось. При каждом вдохе, грудь поднималась. От этого, и без того уже заметный контур ореола, открывался все больше. Она явно была возбуждена, кожа вокруг сосков приобрела характерный, более темный, чем обычно цвет и немного сморщилась, кроме того, стали заметны увеличившиеся соски. Она знала об этом, старалась не встречаться глазами ни с кем из нас. Этот знакомый мне блеск в глазах: Похоже ей нравилось шокировать меня. В таком наряде, она казалась еще более развратной чем, если бы она была совсем голой. Белоснежный, почти не скрывающий грудь, бюстгальтер, длинная черная юбка и обнаженные ступни ног, давали странный эффект, как бы недосказанность. Юбку чуть выше колен поднимите, попросил доктор. Наталья покорно, как мне показалось, излишне низко нагнулась и, взяв руками край юбки, выпрямилась. При этом она задрала подол намного выше, чем ее просили. Когда врач, осмотрев суставы, предложил провести первый сеанс прямо сегодня и сказал, что в обход кассы, это будет дешевле, я уже был не способен над чем-то думать. Ну, как вы? Он переспросил, так и не получив ответа. Если не начнете сейчас, то вас второй раз сюда не затащишь, почувствуете эффект и решите, продолжать или не стоит. Даже если бы мы и решили отказаться, то хотя бы оправдывающую причину нужно было выдать. В общем, так или иначе, мы согласились. Вернее ответ дала моя жена, а я лишь одобрительно кивнул. И снова последовала обжигающая слух фраза. Раздевайтесь, произнес доктор и жестом показал на ширму. Насколько нужно было раздеться, он не сказал, жена моя не спросила, а я не находил себе места. В каком же виде она выйдет? Вышла она, обернув себя простыней, которая лежала в пакете забытом мной. Простыню она держала рукой на груди. Однако простыня должна была лечь покрывалом на кушетку и жене моей пришлось остаться в одних трусиках. Это были скорее маленькие шортики из плотного кружева. Вещица довольно таки красивая и не открывающая лишнего. Началась процедура. Я уже со странным ощущением удовольствия наблюдал, как по телу моей супруги скользят смазанные каким-то маслом руки доктора. Пациентка тоже вкушала прелести массажа. Разогрев, довольно приятная процедура, а после, очень болевые воздействия во время которых, даже мне хотелось взвыть от боли, но после которых, в теле ощущалась такая легкость, что хотелось повторить. Она ели сдерживала крик, на глазах появились маленькие капельки несдержанных слез, от которых немного потекла тушь. Болевые приемы чередовались успокаивающими, почти ласкающими поглаживаниями и растираниями. В такие моменты на лице появлялось блаженство. Она уже не стеснялась смотреть на меня, даже дразнила. Когда было больно, она прикусывала губу. Ее негромкие вскрикивания, стали больше похожи на сладострастные постанывания. Дыхание стало тяжелым, лицо сильно раскраснелось. Она была очень возбуждена и даже не старалась скрыть это. Наоборот всем своим видом она подчеркивала это. Когда врач работал над ее поясницей, она прогибалась изо всех сил, то выпячивала попку, то прижималась лобком к кушетке. Не заметить ее странного поведения уже было невозможно. Наверное, и на моем лице было написано, что я готов кончить от одного прикосновения к члену. Тем временем, руки доктора опускались все ниже. Он уже приспустил широкую резинку белья на несколько сантиметров. Он ничего не говорил, но и мне, и моей жене была понятна причина небольшой паузы. Растирать нежную кожу через кружево было не очень то удобно. Супруга не стала дожидаться предложения. Она приподняла попку и медленно спустила трусики почти до колен. При этом, она так согнулась, что ее попка едва не коснулась груди сидящего позади ее доктора. Все это время она, не отрываясь, смотрела мне в глаза. Ее глаза были преисполнены похоти. Опускаясь, она расправляла перед собой простынь, а когда руки были на уровне груди, она поправила ее, но не просто удобно уложила, сильно сжала и оттянула соски. Сидящему сзади врачу, не было заметно этих подробностей, но акт ласки не остался незамеченным. Он уже понял, что является участником некой игры. Он давно заметил, что супруги, находящиеся в его кабинете, оказались в подобной ситуации впервые, что ситуация эта вызвала интерес у обоих, и что они совсем не против подобного эксперимента. Дошла очередь до ног. Я уже говорил, без внимания не оставлялась ни одна группа мышц. Естественно было необходимо немного расставить ноги, но этому мешали трусики, которые так и остались на уровне колен. До последнего момента, я надеялся, что это небольшое развлечение, игра закончится на этом. Трусики должны были оказаться на прежнем месте, они больше не мешали. Я ошибся! Моя супруга села на кушетку и сняла их совсем. Она стояла абсолютно голая. Ты не против, милый, неуверенно сказала она. Не знаю почему, но я не стал возражать, хотя сам вопрос и голос были поставлены так, что она как будто спросила разрешения на то, что бы ее поимели на моих глазах. Самое интересное то, что я был согласен и на это и всем своим видом давал им обоим понять это. | | |
| |
|
| |
| | Иду позади Жанны от метро. Выходя из дверей нервно закуривает, выпускает струя дыма, останавливается и надсадно кашляет, аж бледнеет вся (впрочем, кожа у нее и так довольно бледная). С хрипами, кое как набирает дыхание, затягивается снова. Теперь можно идти. До офиса не близко, так что успевает по дороге 4 сигареты выкурить. Прикуривает одну от другой. Ужас! А ведь одета не как бомжиха - дорогущие чулки, кожаная короткая юбка, блузка черненькая, да еще без лифчика ходит, выменем своим трясет по офису. Прокуренная шлюха! В офисе поднимается на 5 этаж в два приема: сначала до третьего. Там останавливается, чтобы отдышаться. Из груди буквально какой-то сип вырывается, смотреть противно! Прохожу мимо нее.. "Привет, спортсменка! Что, легкие отказали?" она жутко обижается. Но даже ответить не может: заходится в приступе кашля. Так ей и надо! А уже на пятом этаже о ее присутствии узнает весь офис: кашель и стук каблуков . вот верные спутники Жанны. Когда она входит в комнату, сразу приносит запах дыма. Пахнет от всего: от ее волос, юбки, блузки. Я уверена, что даже когда она раздевается перед боссом, ее груди тоже дымом воняют. Вся прокуренная, да еще накрашена как блядь! Ненавижу ее! | | |
| |
|
| |
| | Позавтракав, мужчина встал из-за стола и пошёл в "воспитательную" комнату. Его раба уже ждала его, перегнувшись через "козлы". Сняв со стены многохвостую плеть, садист стал пороть старуху, а когда её белые ягодицы стали розовыми, и она обоссалась, приказал жертве сесть в гинекологическое кресло. Подойдя к сидевшей на кресле женщине, Хозяин высоко поднял, раздвинул и закрепил в зажимах её согнутые в коленях ноги. Встав перед своей матерью, он вытащил из неё затычки и смазал её раскрытые дыры смазкой. | | |
| |
|
| |
| | Кровать раскачивалась все сильнее и сильнее, но вдруг Пашка пропал из виду. Снова появилась мама, опирающаяся на руки. Раком - догадался я. Судя по тому как она раскачивалась от Пашкиных толчков тот очень старался. Я смотрел на это и страшно жалел что не вижу всей картины. Это, однако, не мешало мне онанировать. Мама вновь пропала, на этот раз надолго. Наверное закончили - решил я. Подтверждая мою догадку они вышли в центр комнаты, к разбросанной одежде. Мама была уже в трусах и лифчике, снова не дав мне возможности посмотреть на нее без одежды. Пашка, болтая висящим членом, помог ей одеть платье, поцеловал на прощание и проводил до двери. | | |
| |
|
Рассказ №11880
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Воскресенье, 31/08/2025
Прочитано раз: 189462 (за неделю: 1)
Рейтинг: 52% (за неделю: 0%)
Цитата: "В следующий момент она толи зарыдала, толи застонала, да так громко и одновременно сладко, что вдруг все потемнело в моих глазах, а потом меня будто ударила молния и из моей зажатой в кулаке головки, полетели мощные разряды жаркой спермы. Это был мой самый первый оргазм...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Меня зовут Денис. Я потерял свою девственность, когда мне исполнилось 14 лет, и моей первой женщиной была моя мама.
Мы обычная московская семья. Отец ушел, когда мне было три года. Мама, оставшись одна, пыталась наладить личную жизнь. Она была молодая, красивая и, конечно же, ей хотелось погулять, но на шее у неё был я. Каждые выходные к нам приходили гости, как правило, это были её подружки и какие-нибудь новые лица мужского пола. Меня старались на выходные отправить к бабушке, но иногда это не получалось и мне приходилось сидеть в своей комнате и весь вечер слушать как в гостиной (у нас была обычная двушка-хрущевка) веселятся мама с друзьями. Я был очень стеснительный ребенок и даже если бы меня пригласили, то не за что не вышел бы из своего укрытия. Иногда они гуляли всю ночь, и мне приходилось терпеть и не писать пока все не разойдутся. Как правило после того как все расходились, кто-нибудь из молодых людей оставался с мамой. Они уходили на кухню, запирали там дверь, включали магнитофон и гасили свет. Так как комнаты наши были смежные, а кухня была отделена прихожей и коридором, то я мог покинуть своё убежище и наконец-то попасть в туалет. Сквозь тонкую стенку разделяющею ванную с кухней я мог прекрасно слышать, что творилось за перегородкой. Мне нравилась та музыка, которую включала мама, когда запиралась на кухне, но в тоже время меня удивляло, что там за стенкой, я никогда не слышал разговоров, только какую-то возню, хрипы и стоны. Однажды мама кричала так громко, что я испугался, выскочил из туалета и начал барабанить в дверь. Наконец через минуту дверь приоткрылась, и показалось мамино лицо. Она была вся потная, с растрепанным волосами, глаза были какие-то мутные и не родные, от чего я еще больше испугался.
- Ты чего не спишь?! - сквозь тяжелую отдышку с трудом произносит она.
- Я испугался, потому что ты кричишь! - отвечаю я.
- Иди спать! Со мной все хорошо! Давай, бегом спать! - и мама захлопывает дверь.
Иногда я видел лица молодых людей, которые приходили к нам. Иногда они возвращались снова, дарили мне шоколадку или дешевую машинку, интересовались, в каком я учусь классе и много ли у меня троек. Нет, вы не подумайте, что моя мама была шлюхой, просто она любила мужчин, и они любили её.
До поры до времени все шло своим чередом. Шумные выходные сменялись обычными буднями. Я приходил с прогулки домой, и мы садились ужинать, а потом лежа на диване, смотрели телевизор. Иногда к ней приходил её очередной друг и тогда они опять запирались на кухне, и я смотрел телевизор один.
В какой-то момент все изменилось. Я стал старше и уже начал понимать, что могут делать женщина и мужчина, вдвоем, выключив свет на кухне. И с тех пор я потерял покой. Теперь я с нетерпением ждал, когда же наступят выходные и как всегда, когда все разойдутся, мама опять запрется с кем-нибудь на кухне. Я прокрадывался в туалет, прижимался ухом к холодной стене, покрытой белым кафелем и сквозь бешеный стук сердца в висках, пытался услышать эти волнующие, будоражащие звуки, доносившиеся из-за стенки. Мой член становился твердым как кол и я, как-то инстинктивно, начинал тереться им об гладкую стену.
Потом я узнал, как можно доставить себе удовольствие. В тот день мы с ребятами гуляли на стройке, когда увидели какую-то тетку, спрятавшуюся за плитами, которая задрав юбку, присела на корточки и принялась писать. Тогда Вовка Никитин, который был на год старше нас, потому что остался на второй год, расстегнул свои джинсы, достал свой длинный и худой как палка член, взял его в руку и принялся дрочить.
- Чё смотрите как дураки!? - тихо, чтобы она нас не застукала, прошипел он.
- Давайте дрочите быстрее, пока она не ушла! - скомандовал он.
Мы сидели в расщелине, меж бетонных плит и она не могла нас увидеть. Зато нам было прекрасно видно как откуда-то между ног, из женской письки, с большими красными лопухами, поросшими черными волосами, мощной струей лилась моча. Член в моих штанах моментально восстал и я, повинуясь стадному инстинкту, как и все, достал свой хрен и начал как остальные, дрочить. Наконец тетка закончила свое дело, вытерла между ног газетой, встала и, натянув трусы и поправив юбку, воровато озираясь по сторонам, быстренько ушла. Вовка продолжал дрочить, а мы растерялись, потому что не знали, что делать дальше. Мне, конечно, понравилось трогать свой член, но мне было только тринадцать, и я ничего не знал про секс. Тут Вовка уперся рукой в плиту, тяжело задышал, затрясся, а потом из него как брызнет! Мы такое не видели даже в кино, потому что такого кино тогда не было.
- Вы чё, малафью никогда не видели?! Или у вас её еще нет?! Малявки! - популярно объяснил нам произошедшие с ним Вовка.
Сперму я, конечно же, увидел, но потом. В тот вечер к нам пришел очередной мамин друг. Он был военный, в красивой форме летчика, чем моментально вызвал моё уважение, даже, несмотря на то, что он ничего мне не подарил. Мама сказала, чтобы я шел пораньше спать, а они пойдут на кухню ужинать. Я ушел в комнату и принялся терпеливо ждать. Когда со стороны кухни, перестали быть слышны голоса и заиграла знакомая музыка, я, походкой немецкого шпиона, начал пробираться в ванную. Свет на кухне был потушен, что было очередным знаком, и я быстренько проскользнул в свой наблюдательный пункт. Какое-то время я не мог услышать ничего. Я стоял, прижавшись к стене, с твердым, как дерево членом и терся им об холодный кафель. Потом мама громко вскрикнула и приглушенно заохала. Мои руки потянулись к ширинке и достали дрожащий от возбуждения член. Мама тем временем, начала громко и протяжно постанывать, при этом я мог различить какие-то странные, хлюпающие звуки и стуки ударяющегося об стенку, кухонного стола. Я держал в руке горячую головку и пытался оттянуть шкурку вниз, как это делал Вовка. Мне стало больно, и я просто принялся неистово дрочить. Там за стеной, мама кричала так громко, что могла потенциально разбудить не только меня, но и всех соседей, но похоже ей было уже все равно.
- Еще! Ну, же! Давай! Трахни! Трахни меня! - раздавался её крик.
В следующий момент она толи зарыдала, толи застонала, да так громко и одновременно сладко, что вдруг все потемнело в моих глазах, а потом меня будто ударила молния и из моей зажатой в кулаке головки, полетели мощные разряды жаркой спермы. Это был мой самый первый оргазм.
На следующее утро был странный и неловкий разговор. Она опустила вниз глаза и тихим голосом, неуклюже, пыталась объяснить, что иногда мужчины и женщины так любят друг друга, и что когда я подрасту, я это пойму. И это для меня стало настоящим началом.
Теперь я думал о сексе каждую минуту. Но до настоящего секса, с девушкой, было также далеко как до луны. Девчонки-одноклассницы тогда об этом даже не помышляли, а девушки постарше просто не замечали меня малолетку. Моя мама не расхаживала по квартире в прозрачном белье и не мастурбировала в спальне, забыв закрыть дверь, как пишут в некоторых рассказах, поэтому я просто много, самозабвенно дрочил. Мне казалось, что чем больше я дрочу, тем больше мне хочется снова. И так как мама была самая близкая для меня женщина на свете, хотя бы потому, что жила со мной в одной квартире, то я, конечно же, больше всего, дрочил на неё. Не смотря на то, что жили мы в маленькой квартирке, мне ни разу, и как я не пытался, не удалось увидеть её голой. Я изобретал все мыслимые и не мыслимые способы, чтобы подсмотреть, как она переодевается, или как она моется, все четно. Но, все изменилось в один прекрасный день, семнадцатого марта.
Это была суббота, и в этот день ей исполнилось 32 года. Мама отправила меня на все выходные к моей бабушке, чтобы она смогла, по её словам, спокойно пригласить друзей. Я ненавидел ездить к бабушке. Хотя бы потому, что она жила в маленькой однушке и мне всегда приходилось оставаться с ней в одной комнате. Меня терзали будоражащие мысли, чем сейчас занимается моя мама, но выплеснуть, так сказать, эмоции наружу, я не мог. Короче я еле дождался, когда наступит воскресенье и я смогу, наконец, вернуться домой и заняться своим любимым делом.
Я позвонил в дверь нашей квартиры, когда на улице уже было темно, но долгое время никто не открывал. Когда я уже совсем было начал беспокоиться, дверь, наконец, распахнулась и из квартиры вышли трое. Это была подружка моей мамы Наташка, а вместе с ней два каких-то мужика. Они все были здорово пьяные и Наташа, облокотившись на одного из мужиков, нечленораздельно промычала:
- Дениска привет! Мама очень устала. Ты её не буди! Понял?
А тот, который держал шатающуюся Наташку, мерзко улыбаясь, добавил:
- Это точно! Она так много работала! - и они как давай все вместе ржать.
Я подумал, что когда подрасту, обязательно выбью ему его желтые зубы. Но сейчас, мне оставалось лишь проскользнуть в открытую дверь квартиры и, захлопнув её на замок, оставить этих троих уродов на лестничной площадке. Первое, что я почувствовал это сильный запах табака и алкоголя. Странно, мама никогда не разрешала никому курить в квартире. В гостиной было темно и тихо, зато на кухне горел свет, позволяя увидеть масштаб прошедшего торжества. Весь кухонный стол был заставлен блюдами с недоеденными салатами и закусками, вперемежку с бутылками водки, вина и пустых бокалов с тарелками. Я заглянул в гостиную и убедился, что там, в кромешной темноте, распластавшись на диване (тогда это называли софа) , лежит мама.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
Читать также:»
»
»
»
|
