 |
| |
| | Энергия любви, вырвавшаяся из двух Небесных любовников, слилась воедино и громыхала над самой крышей этого несчастного жилого городского высотного дома. Его стены тряслись как в болезненной лихорадке. У жильцов в доме в их квартирах все попадало, и осыпались во многих квартирах стекла. Что творилось! Никто не знал. Творилось только с этим одним домом. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Ночью от сушняка и полного мочевого побрел решать текущие вопросы, выпил водички и зашел слить в туалетную комнату. Стою перед белым братом, получаю немыслимое удовольствие и тут пред пьяными глазами возникает картинка, в ванной, в том месте, которое называется слив, через которое сливается вода, виден сгусток спермы. Стою думаю, хорошо помню, что не было, а значит таки было, но без меня. На утро провожу допрос с пристрастием и мои подозрения получают подтверждение, что секс был, но без меня. После недолгих препирательств слышу такой рассказ. | | |
| |
|
| |
| | Член Петра поместился в опытном рту девушки без труда. Она охотно принялась сосать, глядя снизу-вверх на раскрасневшееся лицо мужчины. А она обеими руками прижимал ее к паху вдавливая лицом в мошонку, до тех пор, пока она не начинала задыхаться. Еще два уже налившихся члена стали упираться в щеки, но Петр не уступал ее рот никому. Чья-то рука бесцеремонно елозила между ягодиц. Несмотря на огромное количество половых связей, анальный секс у Лики был весьма редко, поэтому, когда палец стал углубляться в анус, она рефлекторно попыталась увернуться. Но не тут-то было, сильная рука обхватила хрупкую талию, а наглый палец вернулся в тугое отверстие и настойчиво стал растягивать дырку. В этот момент ее клитор сжимала другая рука и девушка кончила в первый раз под одобрительные возгласы Василия и Ивана. Оргазм был обильный, на кафельном полу образовалась лужица, а Петр имевший ее рот, наградил девушку звонкой оплеухой. | | |
| |
|
Рассказ №11962
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 23/08/2010
Прочитано раз: 119051 (за неделю: 54)
Рейтинг: 79% (за неделю: 0%)
Цитата: "Офицер снова забрался на бревно сзади, нацеливаясь раздутой головкой на промежность. Что-то он промахнулся, дырка-то ниже... - подумал Пашка, сбоку глядя куда упирается член. Самого офицера это не смутило, он подался вперед, надавливая. Несмотря на заткнувший рот член, Нинкин крик прозвучал на удивление громко. Она дернулась и попыталась отползти. Офицер придвинулся поближе и что-то отрывисто скомандовал стоящему рядом солдату. Тот уселся ей на поясницу, взявшись руками за ягодицы. Офицер снова надавил. Вновь раздался Нинкин крик, слегка приглушенный тем, кто трахал ее в рот, натягивая голову на член до самого лобка. Член офицера медленно погружался в Нинку. Да он же ей в жопу вставил! - понял Пашка. - Ах ты сука! Он поднял винтовку и прицелился. Не, не то. Пашка отполз чуть в сторону. Вот, теперь нормально. За это время офицер полностью освоился в Нинкиной заднице, трахая ее в своем обычном темпе и не обращая внимания на ее подвывания. Сидящий на спине солдат растягивал ее ягодицы, с вожделением заглядывая между ними. Его снова набравший силу член не оставлял сомнений, кто будет следующим в Нинкиной заднице. Офицер захрипел и прижался к ягодицам, выплескивая внутрь семя. Сидящий на спине зашевелился, торопясь опробовать очередное отверстие. Пора - решил Пашка...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Пашке эта поза понравилась гораздо больше, чем та, где он лежал сверху. Член входил намного глубже, движения получались сильней и размашистей. Лобок плотно прижимался к пухлым половым губам, мошонка с размаху шлепалась о волосатый лобок. Из Нинки продолжала вытекать чужая сперма вперемешку с ее собственными соками, все это покрывало Пашкин член и щекоча, стекало по яйцам. Вначале внутри было скользко и просторно, но потом Пашка почувствовал, как Нинка старательно сжимает мышцы, пытаясь доставить ему удовольствие. Пашка тоже перестал монотонно долбить ее, начав при каждом толчке слегка изменять направление, упираясь головкой в боковую стенку влагалища и скользя вдоль нее. Нинка отреагировала громким постаныванием, вертя задом и подставляясь ему в наиболее приятной для нее позиции. Оргазм настиг обоих, так и не дав им выяснить окончательно идеальное взаимное расположение. Ноги у Нинки подкосились и она без сил рухнула на траву, увлекая за собой вцепившегося в нее Пашку, все еще пытающегося удержать в ней член.
- Пашка. . Вот зачем ты в конце стал как обычно трахать? Мне понравилось, как ты перед этим делал, влево и вверх, и помедленнее. . - отдышавшись, укоряла его Нинка.
- Да я хотел, чтобы глубже... - оправдывался он.
- Не надо мне глубже, мне надо, чтобы лучше!
- Ага, тебе надо. . А мне? - огрызнулся Пашка. - Я люблю, когда внутри упирается, и сжимает вот тут, у корня.
- Да твоя дубина хоть как, все равно упирается! Отрастил себе, а потом хочет, чтобы целиком влезло!
- Ну ладно, ладно... - Пашка пошел на попятную - Как скажешь. Вот в следующий раз буду как ты хочешь.
- Следующий раз - это не сейчас! - Нинка ловко перехватила его руку, крадущуюся между бедер и встала. - Идти надо!
В этот день ночевать пришлось под открытым небом. Отмахав до темноты кучу верст по пересеченной местности, Пашка молча завалился спать, не помышляя о сексе. Нинка тоже не выказывала игривого настроения, устав от сегодняшних приключений.
Утром, проснувшись, они позавтракали чем бог послал, а точнее, тем что было честно заработано Нинкиным телом и отправились в путь. Нинка по традиции шла впереди. Утром она переоделась в платье, позаимствованное у того самого мужика и теперь, без формы, была похожа на обычную девчонку, а не на бойца Красной Армии. Пашка тоже твердо решил при первом же удобном случае избавиться от казенного обмундирования. Тяжелая винтовка по прежнему болталась на плече. Перед боем старшина выдал ему ровно одну обойму и если бы Пашка успел ее всю расстрелять, то без сомнения бросил бы винтовку еще в начале путешествия. Но патроны были целы, а с ними оружие еще могло пригодиться. Размышляя так, боец тем не менее не отрывал глаз от девичьей фигурки, шагающей перед ним и раздумывал, не пора ли догнать ее, задрать юбку и... Член в штанах уже давно намекал на это, то наливаясь кровью, то опадая, как капюшон у кобры. Нет - все-таки решил он - Рано еще. А то сейчас начнем, отдохнем, повторим... а там и вечер. Нет, надо идти.
Нинка думала примерно так же, но при этом все равно не переставала соблазнительно вилять задом и наклоняться, без нужды высоко приподнимая юбку. Влагалище, правда, слегка побаливало после небывало интенсивного секса последних дней, но боль эта странным образом вызывала не страдания, а возбуждение.
Пашка продержался почти до вечера, ни словом не намекнув о терзающих его желаниях.
- Все, отдыхаем. - Нинка вышла на поляну и устало опустилась на траву.
- Ну наконец-то! - обрадовался Пашка. - Я сейчас! - он шмыгнул в кусты.
Несмотря на установившиеся отношения, по нужде он предпочитал отойти подальше. Забредя в чащу метров на сто, он с облегчением расстегнул штаны.
- Паша-а-а-а-а! - неожиданно прорезал тишину женский крик.
Пашка засуетился. Как попало застегнувшись, подхватил винтовку и рванулся на крик. Кричала определенно Нинка, значит что-то случилось. Он шумом и треском продирался сквозь кусты, гадая, что ее так напугало. Может, змею какую-нибудь увидела? На полдороге вспомнил поучения старшины - не бежать сломя голову, мало ли что ждет впереди - и притормозил, прислушиваясь. Со стороны поляны донеслись голоса. Похвалив себя за предусмотрительность, Пашка осторожно, стараясь не шуметь, подкрался и затаился под развесистым кустом.
На полянке происходило совершенно недвусмысленное действие. Два немецких солдата и офицер набрели на отдыхающую Нинку и приняв ее за обычную жительницу здешних мест, настойчиво требовали сексуальных утех. Точнее, один из солдат обхватил ее сзади, прижимая Нинкины руки и заодно лапая ее за грудь, а остальные двое стягивали трусы с брыкающихся ног. Нинка почему-то молчала, только вертелась, норовя если не вырваться, то побольнее пнуть кого-нибудь ногой. Шансов убежать от троих мужчин у нее, конечно, не было. Трусы сняли и тут же затолкали ей в рот, а саму ее потащили к лежавшему невдалеке лишенному коры и потемневшему от времени бревну. Ага, щас я вас! - потянул к себе Пашка винтовку, но вовремя остановился. А ну как промажу? А если остальные где-то рядом? А у них вон автоматы... На раз меня пристрелят, и Нинке тогда точно никто не поможет. Не, подожду, они отвлекутся, и вот тогда... - примерно такие мысли промелькнули в его голове. Между тем Нинку уже разложили на бревне, задрав платье на голову. Один из солдат уселся ей на живот, придерживая руки, второй держал ноги. Офицер не спеша достал член, приподнял платье с Нинкиного лица и поводил головкой у нее перед носом, что-то сказав. Потом зашел с другой стороны, сел на бревно и как-то обыденно задвинул свой аппарат между услужливо разведенных и задранных солдатом ног. Нинка замычала, выгибаясь, но держали ее крепко. Офицер трахал ее почему-то сидя ровно, не наклоняясь, отчего солдату все было отлично видно. Не отрывая глаз от места, где происходило основное действо, он украдкой пытался потереться набухшим пахом о женское бедро. Тот, что сидел сверху, изо всех сил поворачивал голову назад, стараясь рассмотреть подробности, потом расстегнул ширинку и вывалил затвердевший орган, пристроив его между Нинкиных грудей и сжав их, задергал тазом. Сейчас... - вновь потянулся Пашка к оружию, но тут офицер оставил свое занятие, освободив место. Нинкину промежность тут же занял тот, что держал ноги. Этот накинулся на нее так, как будто не видел женщины целый год, торопливо вколачивая член в беззащитное влагалище.
Офицер, посмотрев на это, хмыкнул и зашел со стороны головы. Поднеся блестящий член к Нинкиному лицу, он вдруг зажал ей нос. Во рту у нее по прежнему были скомканные трусы. Подождав полминуты, офицер резко выдернул их. Нинка жадно вдохнула, широко распахнув рот. Однако вслед за порцией свежего воздуха туда же нырнул член, забиваясь глубоко в горло. Ни хрена себе! - опешил Пашка - Вот это номер! От ведь немчура что придумала - в рот трахать! В это время офицер методично насиловал Нинку в рот, вцепившись в рыжие кудри и не обращая внимания на ее кашель, каждый раз засовывая член до упора. Солдат с другой стороны таранил влагалище, стараясь попадать в такт, но быстро кончил и отвалился в сторону.
Вскоре офицеру надоело и это. Отпустив голову женщины, он скомандовал что-то, для наглядности показывая рукой что требует перевернуть ее на живот, что и было немедленно выполнено. Тот, который раньше был сверху, немедленно пристроился к Нинкиному рту. Она покорно обхватила ствол губами, не сопротивляясь.
Офицер снова забрался на бревно сзади, нацеливаясь раздутой головкой на промежность. Что-то он промахнулся, дырка-то ниже... - подумал Пашка, сбоку глядя куда упирается член. Самого офицера это не смутило, он подался вперед, надавливая. Несмотря на заткнувший рот член, Нинкин крик прозвучал на удивление громко. Она дернулась и попыталась отползти. Офицер придвинулся поближе и что-то отрывисто скомандовал стоящему рядом солдату. Тот уселся ей на поясницу, взявшись руками за ягодицы. Офицер снова надавил. Вновь раздался Нинкин крик, слегка приглушенный тем, кто трахал ее в рот, натягивая голову на член до самого лобка. Член офицера медленно погружался в Нинку. Да он же ей в жопу вставил! - понял Пашка. - Ах ты сука! Он поднял винтовку и прицелился. Не, не то. Пашка отполз чуть в сторону. Вот, теперь нормально. За это время офицер полностью освоился в Нинкиной заднице, трахая ее в своем обычном темпе и не обращая внимания на ее подвывания. Сидящий на спине солдат растягивал ее ягодицы, с вожделением заглядывая между ними. Его снова набравший силу член не оставлял сомнений, кто будет следующим в Нинкиной заднице. Офицер захрипел и прижался к ягодицам, выплескивая внутрь семя. Сидящий на спине зашевелился, торопясь опробовать очередное отверстие. Пора - решил Пашка.
Винтовочная пуля - страшная вещь. Особенно с близкого расстояния. Первым выстрелом снесло офицера и того, что сверху. Оставшийся лихорадочно озирался, ища брошенный автомат, но вторая пуля достала и его.
- Нин, ты жива? - выбрался из кустов Пашка.
- Жива... - она сплюнула сперму, которой последний успел наполнить ей рот.
- Как ты? Идти сможешь? Уходить надо, вдруг тут еще кто бродит!
- Смогу. Паш, посмотри, что эти гады мне в жопу засунули?
- Вроде ничего... - Пашка, стараясь скрыть возбуждение, старательно рассматривал натертый до красна пульсирующий открытый анус, медленно сжимавшийся.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
Читать также:»
»
»
»
|
