 |
| |
| | Собираться ей помогал я по своему усмотрению. Теперь наверное пришло время её описать: Ей 24 года, натуральная блондинка, с волнистыми, вьющимися волосами почти до талии. Довольно милая фигура с хорошей грудью и очень красивыми ногами. Именно на них я и запал в свое время. Она не высокого роста но очень складная. Выглядит лет на 20 не больше. | | |
| |
|
| |
| | Мать слушала, затаив дыханье. Эти слова были для нее так желанны. Быть женой ее собственного, дорогого сына! Крепко обняв сына, поцеловав его в губы она сказала. "Сынок, мой дорогой! Я была бы счастлива быть твоей. Я так люблю тебя." | | |
| |
|
| |
| | Август 2000 года для меня был самым спокойным месяцем, моей жизни за последние пару лет. Мой отпуск только начался и я уже осуществлял планы, задуманные в свои рабочие будни. Большая часть моих планов заключалась в поглощении холодненького пивка с полудня до упаду и полубешенном катании на своей потрепанной "паре девяток" по ночному городу. Меньшая часть планов заключалась в траханье знакомых и не очень, взрослых дам и молодых барышень. Этой части замыслов уделялось минимум усилий, потому что во | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
Рассказ №12121
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 16/10/2010
Прочитано раз: 37266 (за неделю: 13)
Рейтинг: 81% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я отбросил одеяло, положил Кристину на кровать и, потянув за кончик, развязал поясок. Халат сняла она сама. Сняла и подвинулась, освобождая места для меня. Вздрогнув, как и тогда на свадьбе тугими грудями, предстала во всем своем пьянящем великолепии. А в глазах лишь усталость и безразличие. Но я и в правду не собирался доводить дело до секса. Я уложил мою хозяйку на живот и принялся за настоящий расслабляющий массаж. Сначала Кристина приняла это за прелюдию, но через какое-то время до нее дошло - расслабилась и полностью отдалась наслаждению. Закончив массаж, я одним движением накрыл ее одеялом и шумно вздохнул, сбивая нарастающее желание. В ответ она тряхнула головой, убирая с глаз непослушный серебристый локон, и с удивлением и непониманием посмотрела на меня, ждала...."
Страницы: [ 1 ]
Я и не сомневался, но напомнить не помешает. Спровадив Толяна, я под руку повел Крис в подъезд, вызвал лифт и через минуту мы были в ее квартире на шестнадцатом этаже. Девушка с трудом непослушными руками открыла замок, не разуваясь, прошла в глубь темной комнаты и сползла по стене на пол. Вернее сползла бы, не подхвати я ее на руки. Я пронес обмякшее тело через комнату, не отпуская опустился в кресло, и прижал Кристину к себе. Она не сопротивлялась, бестии больше не было. Была тихая несчастная маленькая девочка, которая обвила мою шею своими изящными руками и уткнулась опухшим горячим носиком мне в грудь. Так молча, мы и просидели, наверное, с час. Моя пассия время от времени всхлипывала, а я все время гладил ее шелковистые кудри, вдыхая ее пьянящий аромат. Наконец она повела плечами, освобождаясь от моих объятий, встала и направилась в прихожку:
- Я в душ...
Меня не гнала. Ну и на том спасибо. Я прошел в кухню, включил свет. Да, сразу видно, в доме была хозяйка. Мужику никогда не навести дома такого уюта. Вдохнуть такое тепло в жилище может только истинная Хранительница очага. Кухня была вдвое меньше, но сотню раз уютнее и теплее моей. Я даже удивился - все-таки творческой натуре должен быть свойственен некий беспорядок. Но у Кристины все было на своих местах, аккуратно и с тонким чувством вкуса. Я поставил чайник, без труда нашел чай и лимон. И когда хозяйка вышла из ванной в халате с распущенными мокрыми волосами, я как раз разливал чай по чашкам. Бросив взгляд через плечо на шум, я не смог оторвать глаз от этой красоты. Шелковый халат, едва доходивший до середины точеных бедер, обтягивал прекрасное тело и подчеркивал каждую линию, каждый холмик и впадинку. Я видел, что под халатом ничего не было, и вновь любовался этими торчащими сосками на манящих грудях, аккуратными коленками, тонкой талией, покатыми бедрами, грациозной шеей. Но на этот раз мой взгляд цеплялся за фиолетово-багровые следы пальцев на нежной коже, которые были видны там, где ткань не закрывала их. Как можно покушаться на такое! Я жалел о том, что сейчас давно забыт старый славянский обычай, по которому с надругавшегося над женщиной бралась только одна вира - кровью. Видимо я поменялся в лице, потому что Кристина начала неловко кутаться в халат, пряча оголенные места. Чтобы сгладить неловкость, я подставил даме стул:
- Чай готов, сударыня.
Мягкая, теплая улыбка была мне наградой. Хозяйка не спеша пила чай, а я вглядывался в ее лицо, перехватывая голубые лучики ее взглядов. Отставив чашку, моя визави потянулась, массируя шею. Я поднялся, обошел ее и стал сзади, положив руки ей на плечи. Что-что, а массаж я делаю почти профессионально - один из плюсов общения со спортсменами. Кристина откинулась, прислонившись ко мне:
- Класс. У тебя такие руки. Завидую твоей женщине.
Ничего не ответив, я подхватил ее на руки и понес в спальню. Девушка не сопротивлялась, обняла за шею и склонила голову мне на грудь:
- Сопротивляться не буду, но прошу тебя, не надо. Мне не до секса сейчас.
- И в мыслях не было даже.
Я отбросил одеяло, положил Кристину на кровать и, потянув за кончик, развязал поясок. Халат сняла она сама. Сняла и подвинулась, освобождая места для меня. Вздрогнув, как и тогда на свадьбе тугими грудями, предстала во всем своем пьянящем великолепии. А в глазах лишь усталость и безразличие. Но я и в правду не собирался доводить дело до секса. Я уложил мою хозяйку на живот и принялся за настоящий расслабляющий массаж. Сначала Кристина приняла это за прелюдию, но через какое-то время до нее дошло - расслабилась и полностью отдалась наслаждению. Закончив массаж, я одним движением накрыл ее одеялом и шумно вздохнул, сбивая нарастающее желание. В ответ она тряхнула головой, убирая с глаз непослушный серебристый локон, и с удивлением и непониманием посмотрела на меня, ждала.
- Отдыхай, поздно уже. Можно я переночую у тебя сегодня?
- Конечно.
Крис ждала, что я начну раздеваться. Но я, как был в рубашке и джинсах, так и вытянулся поверх одеяла.
- Иди ко мне, - прошептала девушка, пытаясь приподнять край одеяла.
- Спи уже, - я лишь ласково провел ладонью по волосам.
В ответ Крис придвинулась вплотную ко мне, выспростала из-под одеяла руку и провела пальцами по моей щеке:
- Ты чокнутый.
- I lose control because of you baby, I lose control when you look at me like this, - с улыбкой ответил ей строчкой из скорповской "You and I". И обняв ее поверх одеяла, закрыл глаза.
Проснулся я от нежных, невесомых прикосновений. Теплые бархатные губы целовали мое лицо, глаза, щеки, лоб. Тот, кого любимая женщина вот так будила поцелуями, знает, какое это блаженство. Пока Кристина едва касалась моего лица, я притворялся спящим, наслаждаясь этими воздушными касаниями, полными нежности. Но когда девушка раздвинула мои губы язычком и начала практиковать "французскую школу" поцелуя, сдерживаться стало невозможно. Я сгрёб в охапку хозяйку в месте с одеялом, и сдавил в своих объятиях, заработав в ответ тихое, восторженное "а-ах!". Через мгновение кокон из одеяла, внутри которого извивалось желанное женское тело, оказался подо мной. А еще через пару мгновений с моей рубашки с треском разлетелись пуговицы - красивые, аристократические ручки моей любовницы оказались способными на очень решительные действия. Джинсы продержались лишь немногим дольше, хотя и были сняты без ущерба. Мне тоже потребовалось совсем немного времени на извлечение лакомого тела из ракушки одеяла. Вспоминая ее вкус и гладкость, я вознамерился для начала снова попробовать ее языком и губами, и начал было с поцелуями опускаться к ее животику. Но в этот раз Крис, обвив меня руками, не дала этого сделать.
- Возми меня! Сейчас же! - шепотом прокричала она.
Я, глядя девушке в глаза, придавил ее своим телом к кровати и, без помощи рук, движениями одних бедер вошел в нее и начал медленно, миллиметр за миллиметром погружаться в ее мокрое, бархатистое лоно. Оно медленно, не спеша, сдавалось на милость победителя, туго растягиваясь и одеваясь на меня. Видя как при этом губы Кристины, судорожно вздрагивая, с вдохом вытягиваются в аккуратную букву "О" , как ее лазурные зрачки расширяются, а голова начинается закидываться, у меня промелькнула эгоистичная мысль, что я видимо самый крупный из жеребцов, которых ей доводилось объезжать. Погрузившись в тугую горячую бездну, я на мгновение остановился, а потом, словно контрольный выстрел, с силой качнул бедра вперед, впечатывая тело подо мной в матрац, и начал также медленно выходить. Так, медленно двигаясь и в конце каждого погружения вколачивая член в начавшую влажно чмокать киску любовницы, я трахал ее довольно долго. Девушка сменила репертуар с тяжелых, глубоких вздохов на ритмичные "а-а-а!" в такт моим ударам. Тело, уже не контролируемое разумом, начало извиваться, прогинаясь и подставляя под мои поцелуи то одну грудь то другую.
В какой-то момент Кристине удалось высвободить из-под меня обе ножки, которые тут же капканом сошлись на моей пояснице, контролируя характер наших движений. Теперь Крис не выпускала мой член из своей киски ни на дюйм, позволяя лишь толкать им горячее дно этой мокрой тугой пропасти, до которого теперь я доставал каждым ударом. Голубые глазки девушки закрылись, головка начала метаться по подушке. И вот уже знакомые тугие пожатия ее влагалища, ставшего враз полным любовными соками возвестили, что Кристина кончает. Я снова залюбовался этим видом - девушку словно посадили на электрический стул - крупная дрожь судорогой прошла по всему телу и выгнула его дугой. Если бы не вес моего тела, девушка, неверное, вывернулась бы в кольцо. Еще пара движений-ударов моего члена, за каждым из которых следовала судорога поменьше, и Кристина отрешенно-расслабленно распласталась на кровати с закрытыми глазками. Но я был еще далек от финиша, и давать передышку моей пассии не собирался - сама напросилась! Подсунув ладонь под попку девушки, я поднял ее над кроватью, другой рукой подпихнув под нее ставшую ненужной подушку, и закинул длинные ноги себе на плечи.
Моя любовница попробовала, видимо, остановить меня, слабо отталкивая и пытаясь что-то сказать. Но только снова выгнулась дугой под свое фирменное "о-о-о-о!" - я резко, почти грубо, загнал в нее свой кол по самые яйца, отчетливо упершись в горячее податливое дно ее пещерки. И поскакал на ней, с каждым разом почти полностью выходя из нее и снова погружаясь до упора во что-то горячее в скользкой глубине. Подушка подняла попку моей девочки так, что мой член при каждом "погружении" и "всплытии" плотно проезжал по передней стенке ее влагалища. Я наклонился вперед и почти сложил Кристу пополам. С каждым моим входом из киски любовницы вырывались звонкие мокрые чавканья. Груди содрогались и тряслись в такт моим ударами, а голова в ореоле платиновых локонов металась из стороны в сторону. Длинные ногти впились мне в плечи, видимо сдирая кожу. Но я этого не чувствовал. Мой мозг сейчас весь был там - в головке поршня, ныряющего в чавкающее страстью блаженство. Ладонями я сжал талию, большими пальцами дотянувшись и лаская клитор. "Ы-уы!" - Кристину подо мной затрясло в диком оргазме как отбойный молоток - не удежишь.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
