Рассказ №12278

     "Как это она согласилась? Не думая: Вечно капризная даже с самыми симпатичными: , - Лаврентий наблюдал мелькание в кустарнике недоразвитых, совсем детских ног Камелии из-под короткого синего платья, но от того ещё более милых, - и как всё странно, двойственно: не хочется думать о таких ногах ничего непристойного, но и нет, кроме них, другого более желанного, чтобы обвило меня двумя змеями с пятипалыми коронами на розовых мордочках". Сколько ночей прятал он это видение в пропахшей дешёвым шампунем собственных волос подушке, перезывая его из сна в сон и ругая беспощадное утро, давно оставив надежду наяву хоть раз остаться с Камелией вдвоём, без никого, без этих пустых острословов, что как-то умеют довести звон её смеха до нескончаемой трели.
     "В конце концов, это только лесная прогулка, и я нужен для компании. Впереди каникулы и целый одиннадцатый класс, успеет ещё нагуляться за земляникой со всеми по очереди" , - усыплял Лаврентий своё счастье, боясь шумной радостью спугнуть его фиолетовую птицу.
     Земляники было немного, и загородная вылазка обещала либо скоро закончиться полным разочарованием в доброте природы, либо затянуться до вечера. Зашли уже так далеко, что шоссе перестало напоминать о себе редкими сигналами кольцевого разъезда у молочной фермы, а птичий гомон только подчёркивал настороженную тишину чащи.
     - Пауки, - нараспев сказала Камелия, тряхнув рогатину низкорослого дерева и по-детски вытянув трубочкой губы. Она собирала ягоды на свой манер, методично накапливая их в ладони, и съедала за один раз. Не желая стать для неё пустым рыцарским панцирем и одновременно боясь искушения постоянно угощать одноклассницу из своей доли, Лаврентий съедал ягоды по одной, но незаметно в его руке всё же отложился запас ароматных темно-кровавых сердечек.
     Он особенно не старался, беспокойный взгляд влюблённого юноши вяло скользил по заросшей земле, спешно поднимался, фиксировал почти одинаковую толщину бёдер и голени ног Камелии с плавной связкой выгнутых коленок, от приятного холодка ниже груди застывал на теле девушки и пугливо терялся в лесу. От согретых ягод ладонь запотела, в грудь вернулось тепло. Лаврентий всполоснул землянику минеральной водой из бутылки и ещё пока не решил, что с ними делать. По природе медлительный тугодум он не надеялся быстро найти правильное решение, но теперь, когда в шуме леса ничто не связывало их двоих с тем суетным, алчным к ярким идеям и верным поступкам миром за городским разъездом, такое решение, как показалось Лаврентию, пришло само.
     "Надо заставить её выпачкать губы в землянике и без лишних слов вытереть их платком, а там, может, и ладонью" , - затаил он дыхание, но скоро резко, как на тренировках в бассейне, выпустил воздух и задышал чаще. Мысли стали решительнее: "если она возмутится, тогда: , тогда прижму её к себе и оближу губы, съем с них весь сок". Голова Лаврентия пошла кругом, он посмотрел вокруг - лес, как будто, соглашался с ним, но одновременно и подсмеивался частым перелётом длиннохвостых птичьих пар над головой, от чего сверху осыпался мелкий хворост и струилась в косых лучах солнца какая-то крошка. "И спрошу её - так лучше? Сразу, после поцелуя. Тогда всё станет ясно, - похолодевшие пальцы Лаврентия сами сжались и до сока смяли ягоды.
     - А если не возмутится? - продолжал он подготовку своей первой в жизни любовной атаки. - Тогда надо так же молча спрятать платок в карман и продолжать сбор ягод". Трудное решение было принято.
     Лаврентий посмотрел на перепачканную ягодой ладонь, достал из пакета бутыль, но остановился. "Пусть земляника будет перемазана соком, так вернее" , - вернул он воду обратно и только сейчас вспомнил о двух бутербродах; нетронутая закуска заплыла растаявшим маслом и кисло пахла нагретым сыром.
     В этот момент Камелия повернула к Лаврентию своё жующее красивое лицо.
     За всё время он съел не больше десятка ягод, но подруга, похоже, жадничала; редкость земляники только распаляла её аппетит.
     - Чего ты там возишься? - будто угадала Камелия мысли юноши и криво улыбнулась, а Лаврентий увидел, что рот её был уже перепачкан в розовое.
     - Не везёт нам. Ты проголодался?
     - А ты? - холодея, он подошёл совсем близко.
     - Я? - положила Камелия в рот последнюю ягоду, - я, скорей, объелась.
     - Значит, не везёт только мне.
     - Ты не понял. Я дома объелась. Мне всегда так стыдно бывает.
     - Почему? - Лаврентий не знал, что делать дальше.
     - Ем, ем и не знаю, куда всё это вмещается, и совсем не поправляюсь. Расту. За последний год вытянулась на восемь сантиметров.
     - Иные об этом мечтают, - раскрыл потерянный Лаврентий ладонь с земляникой.
     - Знаешь, - наклонила Камелия голову и стала серьёзной, совсем не замечая угощение, - по-моему, мне нехорошо.
     - То есть:
     - Ну: , живот: Похоже на наказание, - Камелия повернулась к Лаврентию хрупкой спиной и вздохнула. -
     Конечно, столько слопать: яичница, два бифштекса, каша и ещё сарделька, - кивая головой, она зажимала пальцы.
     - И конфеты, а теперь: эта клубника - куда к чёрту.
     - Земляника.
     - Да какая разница? Не помню, в каком классе, нам рассказывали по истории о голодающих в Африке, картинки всякие на доске повесили, - Камелия, вздыхая, пошла глубже в лес.
     - А-а, там ещё был ребёнок-рахит с мухами на лице, - припоминал Лаврентий далёкий урок.
     - Не знаю: , - безразлично ответила Камелия. - А потом, следом, урок русского начался с фразы - "кошка съела жаркое". .
     - К чему это ты? - догонял девушку Лаврентий.
     - Да так: С тех пор мне всегда стыдно, когда объедаюсь. Ты за мной не ходи, я сейчас: , - Камелия повернулась, изобразила слабую улыбку на побледневшем и ещё более прекрасном лице и стала скрываться в зарослях.
     - Не заблудишься? - забеспокоился Лаврентий.
     - Найдёшь по запаху! - раздался знакомый короткий перезвон голоса Камелии, набежавшее эхо исказило его, и над лесом пронеслось троекратное: - апох! опох! опух! - хлопки крыльев вспорхнувшей в кустах испуганной птицы дополнили звук, и Лаврентий отчётливо услышал - "лопух".
     "Атака захлебнулась собственной кровью" , - думал он, разглядывая ненужные ягоды на ладони. Лаврентий швырнул их в муравейник и присел на пенёк. "Предметы притягивают себе подобных" , - хмурился он, ощупывая голый остаток спиленного ствола.
     Так прошла четверть часа. Камелия вышла босиком; сандалеты он несла в руке.
     - Снять - сняла, боялась перепачкать, а снова надеть не могу, - подошла она к смущённому Лаврентию, он встал и уступил подруге место.
     - Надевай, - тяжело уселась Камелия на пенёк и протянула обувь. Она порывисто дышала и, без сомнений, была очень занята чем-то глубоко в себе.
     Лаврентий положил её мягкую стопу на ладонь, другой рукой смахнул с неё прилипший лесной сор и суетливыми движениями напялил на ступню сандалету.
     Со второй ногой вышло спокойнее, и было время насладиться гладкой кожей и безупречными ноготками девушки; а той, похоже, всё было безразлично. Лаврентий встал и в нерешительности остановился. Теперь стало понятно, что милая его подружка жестоко страдала.
     - Куда ж это я, дура, немытую пихала: , - не взглянув на него, сокрушалась обжора; она взялась за живот и перегнулась пополам, русые волосы упали ей на колени и закрыли сморщенное лицо.
     - Так серьёзно? - шевелил Лаврентий пересохшими губами, чувствуя, что ещё недавний перепад температур в его груди сменяет холод.
     - Идти точно не смогу, - еле слышно ответила Камелия.
     Лаврентий подошёл к ней вплотную и провёл рукой по мягким волосам возлюбленной.
     - Лавруша, - коротко сказала куда-то в землю Камелия.
     - Да, Кама, - нежно отозвался он.
     - Ты меня любишь? - подняла девушка полные слёз голубые глаза.
     Лаврентий завёл прядь волос за ухо Камелии и присел.
     - Ты: , - сдавленно проговорил он, - ты никогда в этом не нуждалась.
     - Дурак, - шёпотом выдохнула девушка и снова опустила голову; пушистые волосы опять бессильно свалились с её плеч; в их уютной тени сандалеты выглядели совсем детскими, маленькими, а чуть выступающие девичьи пальцы, недавно размноженные на столько фантазий, теперь вызывали жалость.
     - Понимаешь, - прошептала она, - у меня ничего не получилось.
     - Что? - приблизился Лаврентий к её лицу.
     - Не покакала барышня, - нервно выдавила Камелия, - неужели так сложно?
     - По-моему, всё должно быть наоборот, - вспоминал Лаврентий страницы медицинской энциклопедии.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: