Рассказ №123

     Роальду Далу, с почтением...

     Сказать, что погода в Париже в октябре 1787 года был отвратительна - означало польстить ей также грубо, как сказать старой шлюхе, попавшей в Бисетр, что у нее внешность юной девы.
     По крайней мере, доктор Жозеф, как его называли пациенты, был в этом уверен.
     Карета, которую за ним прислали в этот вечер, постоянно застревала в раскисшей грязи, кучеру приходилось немилосердно нахлестывать лошадей, чтобы продолжать двигаться вперед, а ливень, с яростью грохотавший по крыше, грозил ворваться внутрь, словно банда безжалостных разбойников.
     И еще доктор думал, что если бы не большие карие глаза молоденькой служанки, приехавшей за ним, и сейчас, при каждом рывке кареты, с ойканьем валившейся к нему на колени, - черта с два он выбрался бы из дома в такой мерзкий, дождливый и поздний вечер.
     Наконец карета остановилась. Доктор Жозеф с некоторым усилием втащил свое массивное тело по мокрым ступеням.
     Служанка уже взбегала по лестнице с криками... - Госпожа баронесса!... Доктор, доктор приехал!..
     Захлопали двери, замерцали свечи и навстречу доктору Жозефу, в развевающемся пеньюаре с декольте, способным вместить весь Пале-Рояль, поспешила моложавая, но уже начинающая полнеть, дама.
     - Доктор!.. Какое счастье!.. Скорее!.. Такой ливень!... Моя дочь!...Бедная Антуанетта! Она так страдает!.. Только вы! ... Бал через три дня!... Его Величество...
     Доктор с раздражением огляделся. Наконец кто-то из лакеев принял от него шляпу и помог снять плащ.
     - Где больная? - раздражение доктора приобретало все более угрожающий размер.
      Он начинал сожалеть, что поддался чарам глаз горничной и отправился сюда.
     Наверняка у девицы вскочил перед балом прыщик на лбу и от этого у нее истерика, подумал доктор...
     - Да, да... идите за мной ... Мари, беги наверх, скажи Антуанетте - доктор приехал!..
     Слегка косолапя и сопя, доктор Жозеф поднялся по лестнице и вошел в тускло освещенную свечами комнату.
     На постели, под балдахином, до глаз закрывшись периной, лежала девушка. Ее длинные темно-каштановые волосы, слегка прикрытые ночным чепцом, в беспорядке разметались по подушке...
     Доктор сел в жалобно заскрипевшее под его тяжестью кресло.
     -Ну, рассказывайте ... - обратился он к баронессе.
     -Вы знаете, доктор - сначала - все было прекрасно... - Его Величество каждый день устраивает балы, чтобы отвлечь супругу от грустных мыслей... Моя Антуанетта...ей пятнадцать... она нарасхват - всю неделю... - Так веселилась... Танцы... - Она танцует, как фея... Его Величество... Ведь она - тезка Ее Величества... - И вдруг вчера после бала ей стало дурно, она лежит, ничего не ест и, знаете доктор, мне неловко это говорить - стоит ей немножко выпить воды, как она тут же ...
     -Ее рвет? - спросил доктор Жозеф.
     -Нет... вода... выливается снизу... - И ей очень плохо, доктор...
     Слабый, жалобный стон, донесшейся с подушки, свидетельствовал о том же.
     Вздохнув, доктор освободился из плена мягкого кресла и подошел к постели.
     -Снимите - это, - сказал он, - показывая на перину.
     Бойкая Мари, подскочив к кровати, сдернула с больной покрывало.
     Под большим количеством кружев с трудом угадывались очертания девичеcкого тела...
     Тонкие руки, вздрагивая, стягивали у горла ворот рубашки.
     Доктор грузно опустился на край постели, и посмотрел на пациентку.
     У девушки были правильные, приятные, лишенные фарфоровой кукольности черты. Большие темно-вишневые глаза на бледном лице были затуманены дымкой страдания.
     На тонкой шейке матово мерцала испарина.
     Распустив узелок шнуровки, доктор отодвинул мешавшие девичьи руки и раскрыв рубашку, обнаружил две небольшие нежно-трогательные груди.
     Наклонив голову, он приложил ухо и сквозь отчаянный стук сердца услышал ровное и чистое дыхание.
     -Нет, здесь все, слава Богу, в порядке, - вздохнул доктор Жозеф с некоторым облегчением. - Посмотрим ниже...
     Доктор провел рукой по рубашке, там, где под кружевами предполагался живот. Живот был твердый как камень и бугристый, как мешок набитый репой.
     -Однако, - подумал доктор Жозеф, - похоже, что она не опорожнялась дней пять, не меньше, и каловые массы давят на мочевой пузырь...
     -Ну, вот и разгадка, - усмехнувшись, доктор посмотрел на девушку.
     -Все будет хорошо, мадемуазель, - пробасил он, - будете еще танцевать на балах...
     И обращаясь к баронессе, распорядился... - Прикажите принести еще свечей и нагреть побольше воды.
     Баронесса прошуршала пеньюаром за дверь.
     -А ты, - доктор ткнул пальцем в Мари, - Дай мне мою сумку и раздень больную.
     С подушки раздался протестующий писк...
     Мари замерла в нерешительности.
     Тогда доктор Жозеф издал свое знаменитое гневное рычание, которому позавидовали бы медведи в далекой России.
     Это рычание ясно говорило, что если сейчас же, немедленно, все в этом доме не начнут выполнять приказания доктора, то...Что последует за этим "то..." представлять никому в комнате не хотелось...
     Переложив докторскую сумку поближе к постели, Мари потянула через голову больной ее рубашку. Глазам доктора постепенно предстали тонкие, но хорошо сформированные ноги, покрытый темными кудряшками треугольник между узких бедер, живот с аккуратной точкой пупка, уже знакомые доктору Жозефу грудки и, наконец, из-под рубашки вынырнуло покрасневшее от смущения лицо юной пациентки, которая пыталась руками закрыть свои прелести, напомнив доктору старую картину, которую он видел во время поездки в Италию. На этой, восхитившей его картине, волны несли к берегу раковину с новорожденной Венерой, целомудренно прикрывавшей руками грудь и лоно.
     Внесли свечи и в комнате стало светлее.
     - Ну-ка, повернитесь на бок, мадемуазель, - приказал вздрагивающей девушке доктор Жозеф, капнув на палец оливкового масла из склянки.
     Антуанетта подчинилась и теперь доктору были видны гладкая спина, покрытая нежным пушком, маленькие округлые ягодицы и тонкая шейка с прилипшими прядками темных волос.
     - Мари, - доктор взглядом отыскал кареглазую горничную, - придержи ей ноги...
     Когда Мари, взявшись за щиколотки, плотно прижала ноги Антуанетты к постели, доктор Жозеф левой рукой развел ягодицы пациентки и всунул указательный палец в крохотное отверстие.
     Девушка вскрикнула, и попыталась брыкнуть доктора, но, к его счастью, Мари держала крепко.
     - Не дергайтесь! - рявкнул доктор Жозеф, сердито сопя, - он чуть не сломал ноготь, ткнув в плотную окаменелую массу, заполнявшую прямую кишку.
     Антуанетта тихонько всхлипнула...
     В этот момент в комнате появилась еще одна горничная, принесшая большой кувшин с теплой водой.
     Раскрыв рот, она уставилась на голую хозяйку и сидящего на постели доктора, со свирепым видом рассматривавшего свой палец.
     С удовлетворением доктор отметил, что ноготь не пострадал, под ним лишь появилась темная полоска.
     - Принеси мне какую-нибудь миску, - приказал он служанке, и полез в свою сумку.
     Служанку будто ветром сдуло, а доктор наконец вытащил из сумки подходящую ложку-кюретку.
     - Вот, что, мадемуазель, - сказал он, обращаясь к лежащей девушке, - будете брыкаться, я велю вас связать... Поэтому лежите спокойно. Больно не будет... а стыдливость вы лучше приберегите для будущего жениха... Договорились?..
     Антуанетта, лежавшая лицом к стене, тихонько качнула головой. При желании это можно было расценить как согласие.
     Вошедшая горничная протянула доктору фаянсовую мисочку.
     Доктор поставил ее себе на колени и хмыкнул - на дне мисочки был нарисован пастушок, подглядывавший за присевшей в кустах по малой нужде пастушкой...
     - Мари!.. Подойди-ка сюда, - позвал доктор Жозеф, и смышленая горничная, отпустив ноги хозяйки, встала рядом.
     - Сейчас ты двумя руками широко раскроешь этот зад, - Мари хихикнула. - И будешь держать, пока я не скажу. И вот еще что - достань ночную вазу...
     - А вы, мадемуазель, лежите спокойно и думайте о приятном...
     Доктор Жозеф капнул на согревшуюся в руке кюретку масло и растер его.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: