 |
 |
 |  | Но ведь так бывает: вдруг окажется в электричке или в автобусе-троллейбусе ватага парней - ты скользнешь по ним взглядом, и - ни на ком твой взгляд не задержится, никого из ватаги не выделит, и ты, равнодушно отворачиваясь, тут же забывая эти лица, снова продолжишь смотреть в окно; а бывает: взгляд зацепится за чьё-то лицо, и ты, о человеке совершенно ничего не зная, вдруг почувствуешь к нему живой, невольно возникающий интерес - неслышно дрогнет в груди никому не видимая струна, зазвенит томительная мелодия, слышимая лишь тебе одному, и ты, стараясь, чтоб взгляды твои были незаметны, начнешь бросать их на совершенно незнакомого парня, с чувством внезапно возникшей симпатии всматриваясь в мимику его лица, в его жесты, в его фигуру, и даже его одежда, самая обычная, банальная и непритязательная, покажется тебе заслуживающей внимания - ты, исподтишка рассматривая мимолётного попутчика, будешь по-прежнему казаться отрешенно погруженным в свои далёкие от окружающих тебя людей мысли-заботы, и только мелодия, внезапно возникшая, никем не слышимая, будет томительно бередить твою душу, живо напоминая о несбывающихся встречах - о том, что могло бы случиться-произойти, но никогда не случится, никогда не произойдёт, и ты, вслушиваясь в эту знакомую тебе мелодию о несовпадающих траекториях жизненных маршрутов, будешь просто смотреть, снова и снова бросая исподтишка свои мимолётно скользящие - внешне безразличные - взгляды; а через две-три-четыре остановки этот совершенно неизвестный тебе парень, на мгновение оказавшийся в поле твоего внимания, выйдет, и ты, ровным счетом ничего о нём не зная, не зная даже его имени, с чувством невольного сожаления о невозможности возможного проводишь его глазами... разве так не бывает, когда, ничего о человек не ведая, мы без всякого внешнего повода выделяем его - единственного - из всех окружающих, совершенно не зная, почему так происходит - почему мы выделяем именно его, а не кого-либо другого? . . Сержанты, стоявшие в коридоре, были еще совершенно одинаковы, совершенно неразличимы, но при взгляде на одного из них у Игоря в груди что-то невидимо дрогнуло - неслышно ёкнуло, рождая в душе едва различимую мелодию, упоительно-томительную, как танго, и вместе с тем сладко-тягучую, как золотисто-солнечный мёд, - Игорь, еще ничего не зная о сержанте, стоящем наискосок от него, вдруг услышал в своей душе ту самую мелодию, которую он слышал уже не однажды... но вслушиваться в эту мелодию было некогда: дверь, на которой была прикреплена табличка с надписью "канцелярия", в тот же миг открылась, и в коридоре появился капитан, который оказался командиром роты молодого пополнения; скользнув по прибывшим пацанам взглядом, он велел им построиться - и, называя сержантов по фамилиям, стал распределять вновь прибывших по отделениям; Игорь стоял последним, и так получилось, что, когда очередь дошла до него, он оказался один - капитан, глядя на Игоря, на секунду запнулся... "мне его, товарищ капитан", - проговорил один из сержантов, и Игорь, тревожно хлопнув ресницами, тут же метнул быстрый взглядом на сказавшего это, но капитан, отрицательно качнув глазами, тут же назвал чью-то фамилию, которую Игорь из-за волнения не расслышал, добавив при этом: "забирай ты его", - Игорь, снова дрогнув ресницами - не зная, кому из сержантов эта фамилия, прозвучавшая из уст капитана, принадлежит, беспокойно запрыгал взглядом по сержантским лицам, переводя беспомощный, вопросительно-ищущий взгляд с одного лица на другое, и здесь... здесь случилось то, чего Игорь, на секунду переставший слышать мелодию, не успел даже внятно пожелать: тот сержант, которого Игорь невольно выделил, глядя на него, на Игоря, чуть насмешливым взглядом сощуренных глаз, смешно постучал себя пальцем по груди, одновременно с этим ему, Игорю, говоря: "смотри сюда", - и Игорь, тут же снова услышавший своё сердце - снова услышавший мелодию своей души, совершенно непроизвольно улыбнулся, глядя сержанту в глаза... он, Игорь, улыбнулся невольно, улыбнулся, движимый своей вновь зазвучавшей мелодией, улыбнулся открыто и доверчиво, как улыбаются дети при виде взрослого, на которого можно абсолютно во всём положиться, но сержант, проигнорировав этот невольный, совершенно непреднамеренный порыв, на улыбку Игоря никак не отреагировал, - коротко бросив Игорю "следуй за мной", вслед за другими сержантами он повёл Игоря в глубину спального помещения, чтоб показать, где располагается отделение, в которое Игорь попал, и где будет на время прохождения курса молодого бойца его, Игоря, кровать и, соответственно, тумбочка... всё это произошло неделю назад, - через полчаса от пацанов, которые прибыли чуть раньше, Игорь узнал, что сержанта его отделения зовут Андреем... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я приторможу на обочине и резко задеру тебе юбку повыше, почуствовав как ты подняла свою попку и помогла юбку снять. О, ты сегодня в таких ажурных чулочках... и руку тебе между ножек... ух как ты сама возбудилась... работай,работай малышка, и мокрые трусики с тебя вниз... и всю ладонь тебе между ножек и чуть чуть надавить... и в такт твоему ротику - еще чуть сильнее ладонью... и еще мою девочку так... ты бесподобна малышка... твоя киска так быстро сама бьется о руку... хочешь? хочешь меня моя прелесть... а ротик и губки так умеют отсасывать и ласкать... а теперь еще пальчик в пещерку... и им тебя быстро быстро, видя как ты изгинаешься на сиденье и начинаешь стонать... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Кукла-женщина, широко раздвинув ноги, скользила вниз, прижимаясь лобком к телу своего палача по мере того, как он сгибал руки. Все ниже и ниже, навстречу торчащему вертикально вверх члену. Она не могла видеть его, потому шевелила тазом из стороны в сторону, стремясь уловить момент касания головки. То плотно прижималась лобком к животу Геркулеса, то оттопыривала ягодицы, пока не коснулась головки входом влагалища. Насадилась на него, обняла Геркулеса руками за шею, обхватила ногами его талию и облегченно вздохнула. И тот начал трахать ее "встоячку" , приподнимая за ягодицы и опуская. Этот пир нарушил все тот же мужик в синем халате: высунул голову из двери и рявкнул: |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Пусть у моей жены будет красный блокнотик. И она будет в него записывать все мои косяки за день - не выполнил приказ, не открыл дверь автомобиля, не подал руку, недостаточно быстро кинулся целовать ногу, когда ее протянули, остановился во время кунилингуса, посмел спорить и т. д. Пусть она некоторые косяки записывает демонстративно, чтобы я знал, что я сейчас накосячил, что так делать не надо было и меня уже ждет наказание, а при желании может записать и тайно, в другое время, чтобы я узнал только вечером. Главное - каждый вечер в семье должна быть традиция. Я раздеваюсь и ложусь на кровать, вытянув руки вперед. Жена берет ремень, берет красный блокнотик и зачитывает мне все грехи за день. |  |  |
| |
|
Рассказ №12740
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 11/05/2011
Прочитано раз: 58394 (за неделю: 7)
Рейтинг: 87% (за неделю: 0%)
Цитата: "В каком-то калейдоскопическом режиме мы занимались всевозможнейшими соитиями, ограниченными только физиологией женского организма! Всё-таки выпивка стёрла большую часть впечатлений. Порою, помню, мне даже на коленках с трудом удавалось стоять. Зато у мужчин проблем со стоянием не было, по крайней мере, в части, касающейся их отдельных частей тела. И ещё хочу добавить, что попка у меня сегодня уже не так сильно болит. Всё-таки тренировки вещь удивительно полезная! А попку мою оттренировали вчера все, как мне кажется. Хотя, со стопроцентной уверенностью заявлять об этом не могу...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
18. 08. 2008
И так, - мой благоверный покинул меня. Временно. Должна сказать, я рада. Мне нужен небольшой тайм аут, чтобы спокойно подумать обо всём. При условии, разумеется, что мне оставят время на обдумывания.
Почитала я записки благоверного, - прикольно! То есть, я хотела сказать, что у него тоже завелись от меня тайны. Или тайночки, поскольку они на ТАЙНЫ не тянут. Знал бы он о моих тараканах! Короче, эта наша совместная поездочка выливается в какие-то сплошные тайны мадридского двора.
Часть дня я уже провела в раздумьях. Не без участия наших харьковских мужчин - альтруистов, конечно же. Которые руками и другими частями тела вовсю мешали мне мыслить трезво. Так вот, - мне, если честно, уезжать совершенно не хочется. Я понимаю, безусловно, что у Димона работа, обязательства и прочее. Но у меня-то!? Мне куда спешить? Вся харьковская мафия остаётся тут ещё на неделю. Неплохой повод задуматься, а?
Ясное дело, сижу я в палатке, вся мокрая ещё после недавнего купания. Между ног тоже мокро после того же купания, а также - после Димоновского отъезда. Так как Димоновский отъезд ознаменовал для меня (и остальных) эру свободных сексуальных отношений! Представьте себе. Харьковские хлопцы, наконец, вздохнули полной грудью и всерьёз взялись за мою грудь. И не только за грудь, разумеется! Да, - и вот я вся такая искупавшаяся в море и в неотступном мужском внимании, пока Викусик развлекает мужскую половину нашей компании, сижу, пишу. И размышляю.
Что меня заставляет уезжать? Кроме мужа. Что мне даст отъезд в Москву, кроме самого факта отъезда? Что меня ждёт в Москве, собственно? - Муж, семья. Это хорошо. Ненавязчивый секс с Димоном раз - два в неделю. И планы, конечно же, - планы на будущее. То есть: снова семья, муж, в будущем - дети. Это важно. Но насколько? Насколько это важно, чтобы забыть о своих желаниях, чтобы отказаться от этого, только-только проклюнувшегося, как цыплёнок, ощущения полноты жизни в полной вседозволенности и раскомплексованности?
То есть: на одной чашке Москва, быт и нормы морали. На другой чашке - свобода. Ох, как я пафосно, почти, как Димон! Но, что есть, то есть. Свобода от одежды, от обязательств, от однообразного быта и прочих социальных "благ". И, что самое главное, - секс. Секс, - это тот крючок на который я так прочно "подсела" в последние дни. Наркотик. Да, - эндорфиновый наркотик! А я стала самой натуральной наркоманкой! Впрочем, Вика давно уже сидит на этой игле и ничего.
Отвлечёмся. После наших душещипательных разговоров вчера вечером, муж мой увёл меня в наше временное убежище и, наконец, использовал меня по моему прямому назначению. А я - его. Мы даже пошумели малость. Я, в основном. Да и то, - больше для аудитории, которую надо поддерживать в состоянии постоянного напряжения. Вру, конечно, секс с Димоном, в эмоциональном плане, совершенно другой. - Я его люблю, мужа моего. И от секса я ним я получаю очень много. Честно. Но хочу большего!
В общем, мы кончили. И присоединились к тусовке, которая изрядно разрослась. Не зря, видать, Вика отдрачивала своему мужу на глазах у изумлённой публики, а я подавала столько звуковых сигналов из палатки. На огонёк, точнее, на свет нашего костра приползли, поскольку уже были выпимши, наши подростковообразные соседи и ещё несколько разнополых, но одинаково сексуально-озабоченных, особей. Мы стали популярны.
Поэтому наши вечерние посиделки затянулись, а спиртные напитки закончились. Если бы не закончились, мы бы, наверное, до утра тусовались. А так, часа в три разошлись. Причём, Вика "разошлась" сразу к "гарным хлопцам" , а Иван напросился к нам. Напрашивался к нам он уже в очень "приподнятом" настроении, нацеловавшись с Викусиком на прощание. У Серёги, к тому времени, настроение тоже "прибоднялось" будь здоров, поэтому мы сразу отказались от сна. Так уж получилось. Димон, глядя на такой расклад, быстренько занялся "приподнятием" своего настроения, разумеется, вручную, поскольку я уже не могла ему ничем помочь в тот момент. - Меня "с порога" начали использовать по предназначению. Извините за вульгарность. Из-за стенки было отчётливо слышно, как Вика стонет в характерном для неё ритме, так что там тоже время даром не теряли.
В каком-то калейдоскопическом режиме мы занимались всевозможнейшими соитиями, ограниченными только физиологией женского организма! Всё-таки выпивка стёрла большую часть впечатлений. Порою, помню, мне даже на коленках с трудом удавалось стоять. Зато у мужчин проблем со стоянием не было, по крайней мере, в части, касающейся их отдельных частей тела. И ещё хочу добавить, что попка у меня сегодня уже не так сильно болит. Всё-таки тренировки вещь удивительно полезная! А попку мою оттренировали вчера все, как мне кажется. Хотя, со стопроцентной уверенностью заявлять об этом не могу.
Я даже не помню, как заснула. Но, думаю, что это было уже под утро, поскольку, просыпалась я сегодня с огромным трудом. А когда проснулась, вся в засохшей сперме, с шалашом на голове, скрипящая суставами, как несмазанный робот - трансформер, обнаружила, что муж мой уже готов отправиться на охоту за обратными билетами. Только и успела поцеловать его перед отъездом. Даже зубки не почистив.
А чистка зубов, надо заметить, как и прочие гигиенические процедуры, дело здесь не простое. Многие, как я заметила, не мудрствуя, принимают ванны и умываются прямо в море. Мне такой вариант не подходит. В море, знаете ли, писают! Поэтому приходится использовать родниковую воду. И помощь окружающих, кстати, тоже. Точнее, до сих пор, из окружающих, мне помогала или Вика, или Димон, но не сегодня. Естественно! - Димона же рядом со мною нет. Поэтому с умыванием мне очень помог Иванушка, видимо, в благодарность за чудесную ночь, из которой я мало что помню.
Как бы там ни было, Ваня искусно используя влажные салфетки, избавил меня от подтёков спермы на спине и других частях тела. Я бы даже сказала, - в особенности, на (в) других частях тела, где спермы было ну очень много! Так что утренний моцион был не только полезен с гигиенической точки зрения, но, также, принёс мне массу приятных эротических ощущений. Я возбудилась.
А дальше моё возбуждение пошло по нарастающей. Моё красноречивое умывание не осталось не замеченным в массах, не зря я старалась, массы очнулись и начали проявлять к нам с Викой знаки внимания. Поэтому наш завтрак прошёл в великолепной сексуальной атмосфере, нас чуть с ложечки не кормили. - Столько заботы!
Затем, забота приобрела более отчётливые вытянутые формы, благо к этому времени приём пищи был уже закончен. И началось купательно - загорательное времяпровождение, сопровождавшееся всякими нежными прикосновениями, поглаживаниями и поцелуйчиками. Я откровенно наслаждалась возможностью не заморачиваться морально - этическими вопросами, а получать свою долю ласки от любого из наших кавалеров, пока муж мой не вернулся. Ну и кавалеры, разумеется, не хотели упускать момент. Потом мы нашли брошенный в палатке фотоаппарат, дружно посмотрели фотоматериалы и вновь начали фоткаться.
Сумбурно, но весело мы фиксировали наше купание, потом наши солнечные ванны, потом групповые портреты... обратила внимание, что наши фотоэксперименты снимали не только мы, но и народ из соседних палаток. Потом Вика взяла в рот у Виталика, и нам с нею предложили перебраться в палатку.
И началась съёмка откровенного порно! Я поняла, что фотографироваться и получать удовольствие очень и очень не просто. Серёга, с фотиком в руках, сидел в "дверях" палатки и руководил нашими совместными действиями. А мы, сбившись в кучу, пытались не отдавить друг - другу ноги и руки и, одновременно, создать эротическую экспозицию. Для эротики, на мой взгляд, раздувшихся пенисов было слишком много. Зато для качественной порнухи - в самый раз.
На этот раз память моя, не замутнённая винными парами, сбоев не дала. И темнота не скрыла от меня деталей. - Помню всё! И как мы с Викой фотографировались с членами во рту, как лежали, раздвинув ноги, и целовались, пока мужчины в несколько рук оглаживали наши тела. Помню, как сначала Вика, а потом я, одновременно сосали, лизали и отдрачивали одновременно четверым мужчинам. - Невероятные ощущения! Когда сжимаешь руками эти пружинящие, горячие стволы, когда во рту пульсирует ещё один, а в щёку тычется второй...
Когда перестаёшь понимать где чей орган, а внимание концентрируется только на командах фотографа и собственных эмоциях. А сами эмоции просто зашкаливают! Когда с нетерпением ждёшь новой команды, а чей-то конец жжёт тебе ладонь. Когда натыкаешься (вдруг) на женские губы, скользящие по напряжённому члену и облизываешь уже без разбору и сам член и эти губы... А потом, неожиданно, оказываешься лежащей на спине под грудой тел, уткнувшись лицом в женское влагалище, пока у самой во влагалище кто-то пристраивает нечто очень длинное и приятное. Потом приходится замереть, чтобы наш фотограф успел всё зафиксировать, а потом вдруг член "фотографа" находишь возле своего рта. Жадно хватаешь его, понимая, что никто уже ничего не снимает и можно уже позволить себе всё...
Да, впечатления ещё живы, как видите. Нам было очень тесно. Но какое фантастическое чувство полнейшего единения! - Я бы не поверила, что такое вообще возможно. Я просто воспринимала себя, как некую часть одного огромного клубка или даже организма, что ли. Агонизирующего и слабо колышущегося организма, с множеством отверстий и выпуклостей, намертво сцепленных и заплетённых в единое целое. Пятеро мужчин и две женщины! Казалось, - всего-то. Но ни секунды я не оставалась одна, ни на секунду мой рот и промежность не пустовали. И со всех сторон ко мне безостановочно прижимались жаркие, потные тела моих партнёров. Я кончала. Нет, конечно, не безостановочно. - Я не считала, я отдалась своим каким-то внутренним переживаниям, и всё. Да, было тесно. Да, - периодически кто-то кому-то мешал. Но, в какой-то момент, накатывал оргазм, затем ещё... И ещё...
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|