Рассказ №13340

     - Это хорошо. - Заметила мать Игнасия, - что господь просветил твой разум. - На ее лице не было и тени улыбки, и я даже подумал, что ошибся в своих предположениях. Она легко встала и, подойдя к одной стене, отдёрнула черную портьеру, не замеченную мной раньше. Жестом она пригласила меня в соседнюю комнату. Я переступил порог и застыл в изумлении.
     Комната, в которую я попал, освещенная четырьмя многосвечовыми боа, была похожа скорее на будуар светской дамы, чем на келью. Стены были обиты розовыми обоями, паркетный пол не хуже, чем в богатой гостиной, но первое, что бросилось мне в глаза - это пышная кровать красного дерева, стоящая в нише. Приспущенный черно-красный бархатный полог закрывал половину кровати, оставляя на виду две большие белоснежные подушки. Вид этих подушек снова поверг меня в смятение - значит, я прав. Возле окна, скрытого темно-красной шторой, был накрыт стол на две персоны.
     На нем в хрустальных графинчиках рубиновым и золотистым блеском светилось вино, окруженное тусклым сиянием серебряной посуды, которой был сервирован роскошный ужин на две персоны. В противоположном углу виднелось неизменное распятие. Дав мне осмотреться, Игнасия пригласила меня к столу. Кушанья были отличные, вина превосходные. Настроение мое поднималось и соседство настоятельницы уже не казалось мне мрачным. И все-таки мысль о подушках несколько смущала меня. Некоторое время прошло в напряженном молчании. Игнасия ела мало, но выпила два больших бокала вина. Осмелев от вина, ударившего мне в голову, я решил нарушить молчание.
     - Мать Игнасия, если я правильно Вас понял, мне придется заменить всем монахиням их небесного супруга, причем не духовно, а физически.
     Именно так, - спокойно ответила женщина, не принимая моего игривого развязного тона.
     - Значит, грубо говоря, я должен... Нет, я все-таки не решаюсь сказать...
     - Да, ты именно должен совершить великое таинство, причем с каждой монахиней и, кроме того, участвовать в нескольких летаниях.
     - А не кажется ли вам, что это богопротивно?
     - Не богохульствуй, сын мой, - строго сказала Игнасия, - Мы выполним обет служения господу нашему. И ты не должен оскорблять нас греховными заблуждениями. Сегодня ночью я помогу тебе очиститься от скверны
      мирской и устремить твои помыслы к совершению богоугодного причастия.
     - Мать Игнасия, разве Вы
     - Да, - перебила меня женщина сурово, - я первая должна сблизиться с избранником господа, дабы принять на себя скверну мирскую. За этим я и пригласили тебя. А теперь, если ты уже насытился, пора...
     Она поднялась из-за стола. Встал и я, абсолютно не зная, как быть дальше. Мысль о предстоящей близости с этой суровой женщиной отнюдь
     не приводила меня в восторг. Игнасия, между тем, деловито собрала посуду со стола и вынесла ее в соседнюю комнату, оставив впрочем, на столе вино и два бокала вина. Затем она потушила свечи в бра, оставив лишь две, горевшие в подсвечниках на столе и подошла ко мне.
     - Обнажись, сын мой, - это было сказано спокойно, С оттенком торжественности, и я, почти не стыдясь, разоблачился догола. Игнасия долго разглядывала мое тело. Пока мурашки стыда и смущения не побежали по моему животу. Наконец, Игнасия, не спуская с меня своих пристальных, завораживающих глаз, медленно подняла руки и сбросила платок с головы. По ее плечам рассыпались густые каштановые волосы. И неожиданно ее лицо чудесно преобразилось, исчезла властность, сухость, и оно стало миловидным лицом ещё не старой женщины.
     Уронив платок на пол, Игнасия также медленно расстегнула несколько крючков на своей рясе, сняла пояс и грудной крест. Одним движением плеч она спросила на пол рясу и осталась такой рубашке без рукавов с большим вырезом на груди. Мой взор невольно устремился к вырезу, где виднелись верхние полукружья грудей. Игнасия впервые за этот вечер чуть заметно усмехнулась и медленно, через голову, стянула рубашку. Кровь бросилась мне в лицо. Её обнаженное тело поразило меня сильнее, чем ранее ее голос.
     Предо мной было крепкое, чистое женское тело с гладкой белой кожей, ласкавшее глаз гладкостью лини. Большие, тяжелые груди с маленькими девственными сосками, полные красивые руки, спокойно опущенные вдоль тела, округлый в меру выпуклый живот с красивым треугольником тёмных, курчавых волос внизу, мощные широкие бёдра, колени с ямочками - все это приятно впитывали мои глаза. Я не был целомудренным юнцом, но еще никогда обнаженное женское тело не представало передо мной в такой откровенности, не стыдливой женственности. Оно, казалось, излучало страстный призыв. Против воли я вдруг представил это неожиданно молодое, крупное и красивое тело в своих объятиях.
     Сердце мое гулко застучало и со смешанным чувством стыда, и радости я почувствовал, как поднимется во мне знобящая волна желания. Игнасия стояла неподвижно, давая мне время насладиться созерцанием ее прелестей. Лицо ее было спокойным, лишь горевшие глаза и вздымавшая грудь выдавали её волнение. Как лунатик я сделал два неуверенных шага к ней. Она медленно, не сводя с меня глаз, протянула. Свои руки и положила на мои плечи. Я вздрогнул, они были холодными, как лед.
     Завороженный её взглядом, я как во сне, ощутил ладонями ее талию. Я чувствовал запах, исходивший от ее тела - запах чистой кожи, мяты, ладана. Голова моя кружилась. Женщина притянула меня к себе и наши губы встретились. Её губы были сухи и горячи. Мы стояли вплотную, тесно прижавшись, друг к другу, и я всем телом ощущал ее тело; тепло упругих грудей, нежного живота и плотных бедер. Руки мои медленно скользнули по ее бокам и легли на большие мягкие ягодицы. Словно в ответ на это, живот Игнасии еще теснее прижался к моему телу.
     Поцелуй был долгим. Наши языки боролись в тесном слиянии ртов. Руки Игнасии медленно бродили по моей спине. Я чувствовал, как с каждым толчком сердца моя взбудораженная кровь устремляется вниз в расширяющиеся сосуды моего фаллоса, заставляя его, толчками напрягаться и подниматься. Оторвавшись, наконец, от моих губ, Игнасия чуть отступила на шаг и взглянула на мой живот. Её глаза блеснули, она прошептала: "Благодарю тебя господь, ты внял моей мольбе. Позволь оросить мою ниву твоим благодатным дождём.
     Меня трясло как в лихорадке. Я уже горел нетерпением обладать этой женщиной. Такого со мной никогда не бывало. Я готов был броситься на неё, носдерживал себя, боясь нарушить эту торжественно возбужденную процедуру. О, это была сладостная мука! Игнасия медленно отступала, пока не достигла края кровати. На дрожавших, согнутых ногах я медленно двигался за ней, протянув руки. Не глядя, она отдернула полог и легла в постель навзничь.
     -Иди ко мне! - хриплым шепотом почти приказала она и, раздвинув согнутые в коленях ноги, подняла их вверх. Свечи достаточно 6росали света и я увидел под темным клином волос между ног вожделенную манящую плоть. Не сдерживаясь более, я в один миг очутился у постели. Игнасия обняла меня и с неожиданной силой прижала к себе. Я почувствовал, как фаллос, истомившийся в ожидании, мягко и плотно вошел в горячее и влажное тело женщины. Сладостная дрожь пробежала по нашим соединённым те-там. Её тело было совсем не старое, дряблости не было и в помине.
     Я почувствовал животом упругость ее гладкого вздымающегося живота, моя грудь ощутила прикосновение её теплых упругих грудей. Её по-молодому плотное и упругое тело послушно отдавалось на каждое мое движение мягко и плавно напрягалось и расслаблялось, подчиняя меня своему томительному тихому ритму, и ощущать его всем телом под собою, обладать им было необъяснимо приятно. Ноги Игнасии теперь лежали на постели, и восхитительные движения ее бедер располагали меня все более.
     Постепенно ритм наших движений ускорялся, наслаждение моё становилось всё более острым и всепоглощающим. Я приник к губам Игнасии, и она страстно ответила на мой поцелуй. Наконец наша страсть достигло предела. Тело Игнасии содрогнулось, она вскрикнула: "0, святое блаженство! - и сильно прижала меня к себе. Её бедра напряглись, приподняв нижнюю часть тела. Я почувствовал стремительное приближение экстаза и впился пяльцами в её гладко-прохладные ягодицы, ощущая, как Игнасия, обхватив мои ягодицы, с силой прижимает меня к себе. Жаркая волна упоительной, удовлетворенной страсти захлестнула меня и выплеснулась в её лоно.
      Потом мы отдыхали, распластавшись на широкой кровати.
     - Ты доволен? - спросила серьезно Игнасия.
     - О, да! Честно говоря, я не ожидал от тебя такого. Сколько тебе
     лет?
     - 52...
     Что?! - я привскочил в смятении, ставясь на улыбающееся лицо Игнасии. - Да не может быть!
     - Как видишь, может, - лукаво улыбнулась она, - именно 52, ровно в два раза больше чем тебе. Так что я по праву могу называть тебя
      "сын мой"
     Я все еще не мог опомниться от потрясения.
      - Как ты сумела так сохранить своё тело? И... ... дух? - Я не ре-
     шился сказать "темперамент".
     - Господь помог мне. - Серьезно ответила Игнасия и глаза ее не смеялись. Она лежала на спине, закинув руки за голову, словно подставив свое тело моему взгляду. Да зрение и осязание не обманывали меня: передо мной было полное сил, крепкое, здоровое, женское тело, ещё дышавшее жаром только, что закончившейся страстно битвы. Невольно я протянул руку, чтобы еще раз ощутить тело. Я провел ладонью по груди, по животу, по бедрам. Потом вновь меня привлекли ее большие, упругие груди. Я гладил и сжимал их, щекотал соски, чувствуя, что ласка приятна Игнасии


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: