Рассказ №13932 (страница 3)

     
     - Ни фига себе - "просто"! - хмыкнул Толик. - Ты по-японски шпаришь, как гейша, а мы ничего об этом не знали...
     
     - А никто никогда об этом не спрашивал, - Лерка снова пожала плечами.
     
     - Между прочим, Толя... гейша у японцев - это то же самое, что у нас элитная девушка для оказания вполне конкретных услуг, - весело проговорил Вовчик, демонстрируя всем свою продвинутость. - И потому никакого отношения это слово к нашей однокласснице Лере Петросян не имеет. У тебя, Толя, лишь одно на уме...
     
     - Между прочим, Владимир, гейша - это совсем не то, о чём думаешь ты, - рассмеялась Лерка. - Гейша - это... ну как у нас тамада, только в более утончённом варианте. Название этой профессии состоит из двух иероглифов - "искусство" и "человек" - и, таким образом, означает это слово "человек искусства". А то, о чём ты подумал, называется дзёро...
     
     - У них, может быть, это и тамада... - хмыкнул Серёга. - А у нас гейша - это пассивный гей... гей-ша! Всё равно что банкир-ша, президент-ша, комендант-ша, бармен-ша, генераль-ша...
     
     - Ёлы-палы... вот чем Серёга наш озабочен! А мы и не знали... - Толик вмиг сделал блудливо-весёлое и в то же время приятно-изумлённое лицо. - Такие познания в языке... офигеть, сколько всякого нового узнаёшь про одноклассников!
     
     Парни - включая Димку и самого Серёгу - весело, дружно рассмеялись... ну, а чего им было не смеяться? Нормальные шутки нормальных парней... Лерка тоже рассмеялась - вместе с парнями. Глупее всех себя чувствовали всё это время л е н у с и к и, и, как говорится, было от чего... во-первых, их неприятно поразило, что Лерка, оказывается, совсем не такая дура, какой она им, л е н у с и к а м, казалась, а во-вторых, они, то есть Ленчик, Светик и Маришка, не почувствовать, как парни всё своё внимание переключили на эту в ы ё б и с т у ю Петросян... и даже Димочка - даже Димочка! - их, красивых девочек, тоже предал! Было отчего им, л е н у с и к а м, огорчаться...
     Летом Светусик гостила у бабушки - была в деревне как раз в тот день, когда было у бабушки день рождения; в гости к бабушке на день рождения пришли другие бабушки - все они за столом выпили водочки, поговорили немного и стали петь всякие древние песни; так вот: слова из одной такой песни ей, Светусику, врезались в память... всю песню Светусик не запомнила, а две строчки в памяти остались, и теперь всё было - как в той песне... в той самой песне, что грустно, проникновенно тянули-пели в июльских сумерках позднего деревенского вечера чуть подвыпившие бабушки: "зачем вы, девочки, красивых любите - непостоянная у них любовь"... всё было в жизни - как в песне! А поскольку у гламурных девочек тоже временами есть душа, Светусику на какой-то миг даже стало себя немножко жалко... впрочем, немножко - чуть-чуть.
     
     В это момент двери лифта разъехались, разошлись в стороны, и из кабинки вышли Расик, Зоя Альбертовна, несимпатичный парень с несимпатичной девушкой, два представителя солнечной Африки плюс ещё одна женщина средних лет, - Димка свой жаждущий взгляд устремил на Расима... елы-палы, до чего же он хорош был, этот любимый пацан в своём солнечно-желтом свитере, в по-мальчишески распахнутой ветровке, в голубых, идеально сидящих джинсах, в белых спортивных кроссовках... он для всех был самым обычным, самым обыкновенным пацаном, а для него, для Димки, он был упоительно, сказочно, солнечно красив, этот школьник-девятиклассник!
     Он был обалденно хорош своей робкой, не очень умелой, но искренней страстью ночью... он был обалденно хорош в постели утром - во время их сладкой игры на флейтах... он был обалденно хорош сейчас - в своём солнечно-желтом пуловере... "я люблю тебя, Расик!" - как заклинание, мысленно прошептал Димка, чувствуя, как в груди у него от невидимой нежности млеет сердце, а в катоновых тесных плавках - при одной лишь мысли о прошедшей ночи и сегодняшнем утре! - начинается тоже невидимое, но не менее ощутимое сладкое набухание... не доходя нескольких метров до Д и м ы и до стоящих с ним рядом старшеклассников, Расим деликатно остановился, - невольно улыбнувшись Димке, Расик глазами спросил у Димки, что ему делать с его, с Д и м и н о й, ветровкой - подойти и отдать или он, то есть Д и м а, сам подойдёт к нему, к Расиму, чтоб ветровку свою забрать...
     Ветровку он, Расик, прижимал к груди, - Димка внутренне дёрнулся навстречу любимому Расику, но, неожиданно подумав, что и его, Димкины, одноклассники, и одноклассники Расима должны постепенно привыкать видеть их совершенно нормальные - повседневно дружеские - отношения, чуть протянул руку в сторону деликатно остановившегося Расима, тем самым давая понять Расиму, что он, Расим, может смело подходить... иерархия в школе была железная!"А потому, - подумал Димка, - пусть все привыкают видеть нас вместе - пусть у всех ненавязчиво формируется убеждение, что, оказавшись в одном гостиничном номере, мы не просто прожили десять дней на одной территории, а стали за эти дни друзьями...
     В принципе, мелочь - захватить заодно и мою ветровку, но из таких каждодневных мелочей для всех вокруг незаметно и потому совершенно естественно за десять дней нарисуется вполне убедительная картина наших нормальных дружеских отношений, и потом, когда мы вернёмся домой, никто не будет удивляться, что наши дружеские отношения естественным образом продолжатся в школе... сущая мелочь, но завтра, Расик, я принесу ветровку тебе - и это будет выглядеть такой же дружеской услугой, какую сегодня оказал мне ты! Главное - не перегнуть палку, не переборщить, то есть всё делать так, чтобы всё выглядело естественно... "


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать также: