Рассказ №13952

     Димка предполагал - страстно хотел, думал-планировал - уединиться с Расимом сразу после ужина, чтобы, не дожидаясь ночи... потому как ждать ночи у него, у Димки, не было уже никаких сил, но еще перед ужином к Димке подошел Серёга - попросил Димку, неплохо знающего английский, настроить на его, Серёгином, ноутбуке пару приглянувшихся ему программ, - Серёга не пожалел деньги - купил диск в лицензионным софтом, и Димка после ужина сказал Расиму, что он, Димка, задержится минут на тридцать или даже на сорок...
     А какие у него, у знающего английский Димона, могли быть основания, чтоб Серёге отказать? Впрочем, в том, что нужно было идти к парням, тут же оказался свой плюс: Димка сказал Светусику, что сегодня он вряд ли сможет прийти к ним в гости, потому как "надо помочь Серёге - надо настроить ему программы, а потом надо будет попарить ногу, чтоб наложить на мозоль лейкопластырь"... так мозольный лейкопластырь, купленный в "долбаной аптеке", ему, Димке, пригодился ещё раз!
     
     Пробыл Димка в номере парней - своих одноклассников - почти час... а едва вышел, тут же достал из кармана телефон.
     
     - Расик, ты где?
     
     - Дома, - отозвался Расим. - Я как пришел, сразу в душ сходил... сейчас эсэмэски отправил - маме и бабушке... а ты, Дима, где?
     
     - Я сейчас буду... я буду через пару минут! - весело проговорил Димка и тут же, не удержавшись, добавил - спросил, придавая своему голосу загадочную таинственность: - Расик... сказать тебе что-то?
     
     - Что? - отозвался Расим; прижимая телефон к щеке, Димка уловил в голосе Расима и любопытство, и - с любопытством одновременно - проскользнувшую тревогу... он, Расик, в два счета купился на Димкин тон!
     
     - Я люблю тебя, Расик! - выдохнул Димка чуть слышно.
     
     - Дима! Опять ты... - протестующим тоном проговорил Расим, но... прижимая телефон к щеке, Димка уловил-почувствовал, что протест в голосе Расика был какой-то ненастоящий, несерьёзный... так, для проформы!
     
     - Через минуту я буду! Отбой! - Димка, подходя к лифту, нажал на своём телефоне красную скобку - кнопку отбоя... "Расик сходил уже в душ!" - подумал Димка, нажимая кнопку остановки лифта... он, Димка, всем сердцем, всей рвущейся к Расику душой уже чувствовал сладость объятий, и его, шестнадцатилетнего Димку, школьника-десятиклассника, распирало от ликования - от счастья!
     
     Кабина лифта остановился - двери разъехались в стороны, и... уже сделав шаг - уже войдя в кабину лифта, Димка, думающий о Расике, увидел, а точнее, рассмотрел в парне, стоящем в кабине лифта - оказавшемся напротив, Игорька! Елы-палы... этот был тот самый Игорёк - один из двух гопников, которые с ним, с Димкой, обещали при встрече поквитаться!
     Двери лифта плавно закрылись, - Димка, нажав кнопку своего этажа, спокойно посмотрел гопнику в глаза... Наверное, можно предположить, что каждый, кто не влюблён, всегда является в той или иной степени ущербным - рядом с тем, кто любит и кто любим... ну, то есть, является ущербным не сам по себе, а именно рядом с тем, кто безраздельно, бесконечно, всецело счастлив своей любовью, - Димка смотрел на парня-гопника совершенно спокойно, чуть снисходительно и в то же время ликующе радостно, не считая нужным скрывать свою радость, потому что парень этот, стоящий напротив, был для него, для Димки, всё равно что пустое место; у Димки был взгляд счастливого человека - взгляд человека, не имеющего никакой необходимости кому-то что-то доказывать, и в этом была его, Димкина, неоспоримая сила, - парень, глядя Димке в глаза, не мог не почувствовать себя рядом с Димкой и ущербным, и слабым...
     Да и как могло быть иначе? Если б их, гопников, оказалось сейчас рядом с Димкой двое-трое, то, возможно, они, почувствовав Димкино превосходство, попытались бы Димку спровоцировать на драку, чтобы численным перевесом вернуть себе вдруг пошатнувшееся ощущение своей внешней значимости и силы, - в толпе мозги у иных отключаются по причине их скудости, а сами ущербные стремятся к реваншу... в толпе мозги не нужны - они только мешают; а когда человек - пусть даже он гопник - один, то он поневоле всё начинает видеть-воспринимать немножко не так, как это бывает, когда он в толпе, - по одиночке гопникки трусливы, и... парень-гопник - вполне симпатичный, ничуть не задиристый в силу своей одинокости в этот момент - отвёл свой взгляд в сторону; "если б не Расик... - неожиданно для себя подумал Димка, и уголки Димкиных губ снисходительно дрогнули, - если б не было в жизни моей Расима, я б сейчас, Игорёк, предложил бы тебе отсосать... предложил бы тебе взять в рот - подрочить свои губы о мой пипис...
     И мне кажется почему-то, что ты, Игорёк, не отказался бы - в обмен на моё обещание, что я никому никогда об этом не расскажу... а я бы сравнил, Игорёк, так ли умело ты делаешь это в реале, как умело ты это делал в моём сне... ты классно сосал у меня во сне, но ты, Игорёк, об этом не знаешь - и потому ты стоишь сейчас, делая вид, что меня не узнал... ты смешной, Игорёк... ты сосал у меня в моём сне, а теперь бы ты наверняка отсосал бы у меня наяву, потому как сны мои, Игорёк, сбываются... но - не судьба, Игорёк, не судьба... меня ждёт сейчас самый прекрасный парень на свете, рядом с которым ты, Игорёк, просто пустое место: и сам ты никто, и звать тебя "никак"...
     Соси, Игорёк, у своих друганов... соси, Игорёк, соси - для таких, как ты, все писюны одинаково сладкие!"; лифт, замедляя движение, остановился; двери лифта плавно разъехались в стороны, и Димка, спокойно повернувшись к гопнику спиной - тут же забыв о и гопнике, и о своих чуть насмешливых, немного язвительных мыслях, нетерпеливо шагнул в коридор своего - девятого - этажа... да какое ему, счастливому Димке, было дело до какого-то гопника? Nullus nulla sunt praedicata - то, что не существует, не имеет и признаков; или: nolite mittere margaritas ante porcos... как говорится, кому что нравится - кому что кажется предпочтительней!
     
     Димка порывисто, страстно прижал Расима к себе, едва дверь за его спиной закрылась - захлопнулась, - ничего не говоря, ничего не спрашивая, не объясняя, Димка жарко засосал Расима в губы - горячо впился в губы Расима губами своими, чувствуя, как Расим податливо прижался к нему, к Димке, всем своим телом... Расик был в шортах, в синей - домашней - футболке, - одной рукой обнимая Расима за шею - целуя его взасос, Димка ладонью другой руки скользнул под резинку-пояс Расимовых шорт, и ладонь Димкина округлённо наполнилась тёплой, сочной, упруго-мягкой мальчишеской ягодицей... всё - абсолютно всё: парень в аптеке, гопник Игорь, девушка эмо, Толик-Серёга-Вовчик, братья-близнецы, гламурные л е н у с и к и, лицензионный софт, сам Город-Герой - испарилось-исчезло в одно мгновение! Всё исчезло, всё испарилось - остались только они, двое парней, стоящих в залитом светом гостиничном номере...
     Только они: Расик и Димка - Д и м а и Расим! Ёлы-палы... как же это было непередаваемо, невообразимо сладко - всем сердцем, всем телом чувствовать радостное, ликующее, упоительное счастье! Всосав в свои губы горячие губы Расика - целуя Расима взасос, Димка почувствовал-ощутил, как в его мигом окаменевший, жаром налившийся пах твердо упёрся взбугрившимся колом пипис Расима, - не отнимая от губ Расима губы свои - продолжая сосать Расима в губы, Димка, скользнув ладонью по Расикову бедру, переместил ладонь в шортах с попы Расима на его распираемый сладостью член... страстно и нежно Димка сжал, обхватив ладонью, возбуждённый пипис Расима, и Расик невольно дёрнулся - дёрнулся от нестерпимого, огнём полыхнувшего удовольствия... разве он, Расик, не этого целый день хотел?
     
     - Расик... - прошептал Димка, выпуская губы Расима из губ своих. - Я что-то купил... ты ходил уже в душ?
     
     - Ходил... - отозвался Расим, глядя Димке в глаза - облизывая губы, чуть налившиеся горячей припухлостью.
     
     - Я тоже сейчас... тоже сейчас схожу - по-быстрому ополоснусь, и... Расик! - возбуждённо глядя в глаза Расиму, Димка легонько сдавил ладонью напряженный Расимов пипис.
     
     - Что? - отозвался Расим, невольно сжимая от удовольствия ягодицы - непроизвольно стискивая туго сомкнутый мальчишеский вход.
     
     - Я люблю тебя...
     
     - Дима! - Расим невольно улыбнулся в ответ на эти Д и м и н ы три слова, и вместе с тем в его голосе послышались нотки прежнего протеста. - Мы друзья с тобой...
     
     - Расик! Друзьями мы были вчера... ну, и сегодня - сегодня утром мы тоже были друзьями! А теперь у нас, Расик, кое-что есть... и сейчас у нас будет любовь! - Димка, говоря это, хитро улыбался, как если бы он и дразнил Расима, и в то же время им, Расимом, любовался - одновременно.
     
     - Всё равно... у нас, Дима, дружба! - упрямо проговорил Расим, не желая с Д и м о й соглашаться, потому как любовь... слово "любовь" у Расима упорно ассоциировалось не с глубиной чувств, а с такими словами как "жених", "невеста", "муж", "жена", "дети", "семья"... конечно, всё это было тоже правильно, было тоже верно, но такое представление о любви было неполным: ограниченное сложившимися стереотипами, такое представление о любви было, вне всякого сомнения, ущербно однобоким - верным в отдельных частных случаях и совершенно неверным в принципе, вообще.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: