Рассказ №14085

     Едва лишь ощутив мягкий толчок о бампер своего автомобиля, Анна почти сразу же заподозрила, что произошло что-то не то. Неприятное нечто произошло. Что именно - она ещё и осознать не успела, а изящная ступня, повинуясь не подточенным даже сонливостью и градусами принятого накануне алкоголя, уже вдавливала педаль тормоза.
     Анна Красинская, обладательница волос дивного золотисто-рыжего цвета и перспективная молодая журналистка газеты In, возвращалась домой после затянувшейся глубоко за полночь вечеринки полупрофессионального характера.
     Праздновался юбилей издания, вот уже на протяжении пяти лет чётко снабжающего фэнов кино и музыки самыми свежими данными. Издание сие фокусировалось в первую очередь на молодёжи, поэтому данные зачастую сводились к публикации нескольких абзацев скупого текста о похождениях какой-нибудь поп-звезды и фотоизображения этой же звезды на всю страницу в полуобнажённом виде.
     Что, собственно, и требовалось целевой аудитории.
     Сама же Анна Красинская вела колонку ответов на вопросы лично-кулуарного характера, преимущественно исходившие от подростков, как наиболее проникнутых верой в авторитет печатного издания и наиболее заворожённых светловолосой мордашкой Красинской, фотография которой традиционно украшала каждый выпуск колонки.
     Иногда ей вместо писем с вопросами присылали открытки к Восьмому Марта, пару раз - признания романтического характера. Коллеги иногда опасались, шутя, как бы её стремительно растущая популярность не помогла ей стать жертвой какого-нибудь маньяка.
     Празднование, как было сказано выше, изрядно затянулось.
     Будь Анна собрана и трезва, она никогда бы не допустила той ошибки, которую совершила, вздумав выключить фары и проехаться по собственному району в почти полной темноте, нарушаемой одним лишь только лунным светом и бликами редких уличных фонарей.
     Но было уже поздно, пешеходов на улицах в принципе не могло быть, широкая дорога впереди просматривалась в лунном свете на многие сотни метров вперёд, а жила Красинская в столь далёком от центра провинциальном районе, что вероятность встречи с затаившимися в засаде гаишниками приближалась к астрономически малой величине.
     Потому она поддалась бесшабашной алкогольной эйфории и отбросила все водительские правила, вколачиваемые на уровень рефлексов каждому начинающему автомобилисту на соответствующих курсах, выключив фары вместе с внутренним освещением и приготовившись наслаждаться движением своего стального коня сквозь серебристую паутину отблесков Луны и фонарей в чуть влажном после недавнего дождя асфальте.
     Не включив фары даже после того, как широкая дорога впереди кончилась и пришлось сделать поворот.
     Всё равно глаза её уже давно успели окончательно привыкнуть к темноте и всё вокруг было видно не хуже, чем днём.
     За поворотом - новый поворот.
     Ещё один.
     Красинская постепенно расслабилась и мыслями своими вернулась к юбилейной вечеринке, к наиболее пикантным и сладким её моментам.
     Как одна из более-менее эффектных редакционных девушек, она не раз собирала на себе лучи или даже целые снопы внимания со стороны сотрудников противоположного пола. Её это, впрочем, больше забавляло, чем возбуждало.
     Вообще почему-то отношения Анны с кем-либо - при всей её внутренней раскрепощённости и будто бы даже раскованности, каковую она не раз демонстрировала юным неокрепшим читателям своей колонки при ответах на их глубоко личные вопросы, - редко заходили далеко.
     Трудно сказать почему.
     Флирт был приятен и мил, создавая немало сладких для мысленного возвращения туда моментов. Анне нравилось весёлое щебетание, остроумная пикировка, взаимное поддевание, в котором стороны равны - или даже она сама чуть-чуть равнее.
     Но при попытке перевода общения к более глубоким фазам происходила слишком уж быстрая смена ролей с одновременным падением приоритета остроумия, что слегка сбивало Анну с толку.
     Иногда.
     Может быть, в действительности она не была столь уж раскрепощена, как ей нравилось о себе думать?
     Кто знает.
     Задумавшись, Анна повернула руль, почти без сбавления скорости минуя очередной поворот, и...
     Негромкое "тюк".
     
     ***
     
     Неловко повернув ручку дверцы, Красинская выбралась из автомобиля и сделала несколько шагов вперёд к бамперу.
     Фары она по-прежнему не включала - просто не сообразила в первый момент, да и что уж теперь? - но сейчас, когда переднее стекло, расстояние и сам бампер не мешали обзору, ночное зрение позволяло ей прекрасно рассмотреть в лунном свете лежащую кулем перед колёсами автомобиля фигуру.
     Тинейджер.
     Хотя нет, чуть старше. Лет шестнадцать, а может, семнадцать.
     Всё равно.
     Недоросль.
     Столь циничной характеристикой в уме Анны он в первую очередь был обязан её нынешнему роду занятий, ведению колонки вопросов и ответов для подростков, по ходу которого ей чрезмерно часто приходилось сталкиваться с весьма специфическими извивами их помышлений. Впрочем, она тут же одёрнула себя - не время для мысленных измывательств над парнем, которого, между прочим, она сама сбила, - и попыталась присмотреться получше к лежащему перед бампером телу на предмет оценки его внешних и внутренних повреждений.
     
     ***
     
     - Как тебя зовут?
     - Стас.
     Худощавый, нескладный подросток - а подросток ли? возраст его оставался неопределённым, в глубине себя Анна вообще не была уверена, как некоторые возрастные категории следует называть, - чуть поморщился, прижав ладонь к затылку.
     Обведя взглядом интерьер.
     - Вы... здесь живёте?
     Анна неслышно вздохнула.
     - Да, это моё скромное логово, - с улыбкой подтвердила она. - Надо же было привезти тебя куда-то, чтобы получше осмотреть и привести в порядок раны, а места твоего жительства я не знала.
     Парень неуверенно провёл пальцами по ушибу.
     - Можно было вызвать "Скорую", - отстранённым голосом, словно сам не до конца понимая смысл своих слов, произнёс он.
     Анна с невинным видом пожала плечами. "Скорую", конечно, вызвать было можно, но повреждения парня на первый взгляд казались невеликими, а по выяснении всех обстоятельств у неё наверняка отобрали бы водительские права.
     - Мне показалось, что я как бы в долгу перед тобой, - призналась она. - Слушай, а как так вышло, что ты ухитрился получить удар по голове и вообще не услышал моего приближения? Фары были выключены, но ведь мотор-то ревел.
     Парень покраснел.
     - Я... фантазировал.
     - Что? - не поняла Красинская.
     Парень покраснел ещё гуще.
     - Темнота, - отрывисто произнёс он. - Ночь. Луна. - Поняв, что это ничего не проясняет, он хрипло добавил... - Мне нравится представлять себе, как нити лунного света, протянутые в черноте, сплетаются в единую серебристую паутину. Видя себя в её центре, я воображаю себя пауком, хитроумным ткачом, плетущим её узоры - или выхватывающим из хаоса бликов те или иные на диво симметричные кружева.
     Пытаясь перехватить взгляд Анны, явно с целью угадать, не смеётся ли она над ним и не смотрит ли как на психа, он уточнил...
     - В такие моменты я как бы отрешаюсь от всего сущего и вижу мир лишь как мерцающую вокруг паутину. Разместив себя в одной из фокальных точек паутины, я сажусь на корточки или скрещиваю ноги, чтобы не отвлекаться на неудобную позу, после чего ухожу в создаваемый своими мыслями мир.
     Анна встряхнула своей светлой золотисто-рыжей гривой...
     - Красиво. - Её действительно слегка заворожили эти красочные обороты. Упоминание же серебристой паутины и вовсе заставило вспомнить о порыве того бесшабашного настроения, что побудило её выключить фары. - Жаль только, что твоя фокальная точка оказалась прямо посреди дороги.
     Едкий тон последней реплики она тут же попыталась разбавить мягкой улыбкой.
     Парень - как он назвался? Стас? - виновато посмотрел на неё.
     - Я не обратил внимания на звук. Я бы заметил изменившееся освещение, но звуки проезжающих автомобилей довольно часто слышны где-то рядом, и я...
     Он неловко замолк, опустив взгляд в диванные подушки.
     - Простите меня.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: