 |
| |
| | Игорь вынырнул из-под одеяла и глубоко вздохнул. За окном настаивались на ядовитом смоге зимние сумерки. Снежные хлопья, словно замёрзшие ночные мотыльки, меланхолично опушали собой умиротворённое пространство. А в квартире витал ностальгический аромат апельсинов и хвои. Неистребимые запахи новогоднего праздника...
| | |
| |
|
| |
| | Ты немного склоняешь голову и перед моими губами твоя вкусная шейка. Тихонько начинаю ее целовать, шепчу в ушко, что ты Ёжик. Ты доверчиво прижимаешься ко мне и откидываешь голову назад. Я нахожу твои губы: время, ветер, гроза: все отходит на задний план. Долгий-долгий сладкий поцелуй. Все кончается, кончился и он: ты еще больше вжимаешься в меня и начинаешь говорить. Ты рассказываешь все-все. И свою жизнь и про детство и чего ты натерпелась во время спасения. Мы смотрим на огонь и ты тихо, то ли для себя, то ли для меня говоришь. Ты не думаешь о хронологии, ты просто рассказываешь себя. Может быть в первый раз в жизни: Все. События сменяют друг друга, воспоминания далекие и близкие: мы не знаем, спасут ли нас, мы не знаем, выжил ли кто-нибудь еще, мы не знаем, обитаем ли остров. Мы просто живем. | | |
| |
|
| |
| | Аня видела это сквозь пелену полузакрытых ресниц. Елена тоже добралась до ее раскрытого цветка. И ловкий женский язычок проник в еще трепетно-возбужденную после недавнего оргазма перламутровую нежность приоткрытой раковины, заставив Аньку сладко замереть, упершись пятками в диван и широко разведя руками коленки. Тихо млея, Аня ничего не замечала кроме даруемой сокровищнице ласки, но вдруг почувствовала, как Ленин пальчик осторожно пробивает дорогу в ее попочку. Мягко и настойчиво. Больно не было, скорее непривычно. Анька пока не могла решить приятно ей или нет, а между тем пальчик вошел в нее уже почти наполовину и начал потихонечку скользить в попке туда-сюда. Аня чуть сползла вниз, чтобы Лене было удобнее. Пожалуй, ей все-таки нравится чувствовать скользящий внутри палец. Да. Определенно нравится. Он уже на всю длину зашел. А мама Лена, продолжая играть с Аниной попкой, запустила пальцы другой руки внутрь девичей шкатулочки, дразня влажные, нежные стеночки. | | |
| |
|
| |
| | Я осторожно снял маленький кусок черного шелка, еще хранящий ее тепло, сел на колени рядом, приподнял ее ногу за щиколотку и стал целовать ее маленькие пальцы, ступню, подъем. Потом я точно так же поступил со второй ногой, а затем по очереди стал осыпать их поцелуями, постепенно двигаясь вверх, где уже приоткрылись мягкие, идеально полукруглые губы. Обведя легкими касаниями губ ее правильный треугольник на выпуклом холмике, я коснулся языком его вершины. Никогда я еще не ощущал тело женщины таким знакомым, таким нежным, таким родным. Мне казалось, что прошло 1000 лет, и мы снова встретились, узнавая каждую черточку друг друга. Я вдыхал этот запах, и в первый раз в жизни хотел дышать им еще и еще. Круговыми движениями языка я щекотал самую вершину холмика, и она подалась мне навстречу, гладя руками меня по голове. Я провел языком снизу, забрав немного соленой влаги и чуть усилил нажим. Ее тело выгнулось, я приподнялся и нежно и сильно вошел в нее. | | |
| |
|
Рассказ №1442
|
