Рассказ №17720

     Она поправила халат, засунула в карман порванные трусы и, как ни в чём не бывало, опять уселась смотреть телевизор. И тут мы услышали скрежет ключа в замке. Нинка подскочила, как на пружине и кинулась в коридор, а оттуда в свои двери. Кого я меньше всего ожидал увидеть, так это маму. Она вошла в комнату, широко открытыми глазами обозрела живописную картину: стол с пустой бутылкой, следы закуски и главное - запах!
     - Так, чем ты здесь занимался, негодяй, отвечай быстро!
     - Мам, ты ведь уехала!
     - На твоё несчастье я опоздала на автобус. Благодаря этому я вижу, что сын у меня поддонок!
     - Мама, я всё объясню...
     - Конечно объяснишь, что здесь творится, я не сомневаюсь, и будешь наказан.
     Мама устало уселась на диван и вдруг, отдёрнув руку от покрывала, закричала:
     - А это что такое?! !
     Она трясла ладонью, а с пальцев капала тягучими, блестящими нитками моя сперма, при этом мама сумасшедшими глазам смотрела на меня. Всё, конец, спалился! Мама встала и отвесила мне со всего размаха пощёчину. В коридоре хлопнула дверь - это Нинка быстренько убежала из дома. Мама подошла, закрыла комнатную дверь на ключ и повернулась ко мне, лицо её пылало гневом.
     - Рассказывай сейчас же, откуда это здесь?! Ты, что, занимаешься онанизмом?!
     Фу, пронесло! Пусть лучше думает, что я дрочу, а не вожу сюда соседок.
     - Мама, я сознаюсь, что выпил с пацанами, опьянел, и это произошло. Мамочка, это было в первый раз и больше не повториться!
     - Что ты творишь, Саша?! Ты же сам прекрасно знаешь, как мне трудно одной тащить нас двоих. Я всю жизнь посвятила тебе, растила тебя, не допускала в нашу семью посторонних, чтобы не травмировать твою психику, а ты... .
     Она уткнулась в ладони и громко, навзрыд заплакала, опустившись на диван. Я стоял, как столб, и не знал, что делать. Ругались мы очень редко, я был послушным сыном и не давал повода.
     - Мамочка, ну не плач, я точно-точно никогда больше так не буду!
     Я сел рядом с ней и начал гладить её по голове и плечам, успокаивая, но рука случайно соскользнула по гладкой шёлковой блузке и легла на мамину грудь. Мама вздрогнула, как от удара электрического тока, оттолкнула меня и, сузив глаза, прошипела:
     - Ты как смеешь, сволочёныш, трогать меня?!
     - Мама, но это же случайно, я не хотел! - я сам готов был разрыдаться.
     Мать встала, поправила юбку и открыла дверь.
     - Я пойду, подруге позвоню, что не смогла приехать, а ты здесь всё прибери и хорошенько подумай над своим поведением, и куда ты докатишься, если будешь вытворять подобные вещи.
     Мама ушла, а я с побитым видом начал наводить в комнате порядок раздумывая, как буду ей всё объяснять вечером. Мама пришла поздно, и я возблагодарил Господа за то, что сегодня уже не будет разборов моего недостойного поведения, но ошибся. От мамы пахло вином, и вид к неё был какой-то рассеянный и потерянный.
     - У Галины была, - объяснила она (это мамина подруга, тоже учительница, тоже одинокая, тоже воспитывает сына, моего одноклассника и ровесника) . Я молча начал разбирать свою раскладушку и доставать из шкафа подушку с матрасом. Мама ушла за ширму переодеваться, и я невольно скосил туда глаза. Вот она перекинула через фанерную стенку блузку, юбку, а в моей голове, ещё не отошедшей от дневных приключений с Нинкой, дорисовалась картина полуголой мамы. Но что такое? Розовый лифчик лёг рядом с верхней одеждой, а через мгновение там же оказались и белые трусики, словно мама демонстрировала мне это. Повисев на ширме несколько мгновений, вещи были убраны, а мама вышла из-за перегородки в лёгком ситцевом халате под которым проглядывалась кружевная комбинация. Она медленно стала застилать диван на котором спала, низко наклоняясь над ним, чтобы расправить простыни, а я, ошеломленный тем, что под халатом и комбинацией на маме ничего нет! , искоса подглядывал за ней. По телевизору шли новости, после которых передачи заканчивались, и мы, обычно, ложились спать, пожелав друг другу спокойной ночи. Сейчас же мама, выключив телевизор, повернулась ко мне:
     - Что, сынок, поговорим?
     Я затаил дыхание в ожидании ругани, упрёков, а может быть и рукоприкладства, направленных в мой адрес, но мама села на диван и внимательно посмотрела на меня.
     - Я сейчас буду говорить, а ты не перебивай и не оправдывайся. Во - перывх: алкоголь, а особенно вино - это гибель, тем более в таком возрасте. Твой отец не дурак был выпить, вот и пропил всё: ум, работу, семью. Связался с молодой алкашкой - и сгинул. Ты что, хочешь повторить его судьбу? Во - вторых: то, чем ты занимаешься со своим членом, называется онанизм, это тоже вредно. Ты ещё совсем молодой и думать об этом рано, вот вырастишь, будет у тебя жена:
     - И что будет?
     - Всё хорошо будет. По крайней мере теребить свой член ты перестанешь.
     - Мама, пацанам, у которых есть отцы, взрослые рассказывают про всё, в том числе и про ЭТО. А мне как быть - слушать враньё друзей или пытаться самому познавать?
     - Никого не слушай и сам никуда не суйся, черевато последствиями, а я подумаю, как возместить этот пробел в знаниях. Давай спать, спокойной ночи.
     Я потянулся губами, чтобы поцеловать маму в щёку, по сложившемуся ритуалу, но она отвернулась.
     - Если ты думаешь, что я простила тебя, то зря! Ложись, я тушу свет.
     Мама пошла к выключателю, а я бухнулся на раскладушку. Следом за этим раздался громкий скрип, скрежет и щелчок, словно сломали палку о колено, и я очутился на полу. Старенькая раскладушка развалилась под моим молодым, сильным телом, мама обернулась и заулыбалась.
     - Вот видишь, всё против тебя! Ну и где спать будешь?
     - Я на пол матрас постелю.
     - Не выдумывай! Из щелей холодом несёт, простынешь. Завтра своё ложе починишь, а сегодня одну ночь на диване поспим, расправляй.
     Диван у нас был классный - софа называется. Его растягиваешь на себя, укладываешь вертикальные подушки, и получается широченная кровать, где даже втроём спать можно. Я быстро управился, а мама с полотенцем на плече пошла в ванную, приказав мне ложиться и засыпать. Какое там спать?! Я раньше, в детстве, часто спал с мамой, потому что зимой сильно мёрз. Мамочка прижимала меня к себе крепко-крепко, и мы засыпали до утра. А как теперь? Ещё друг вскочил, как по команде смирно и оттопыривал трусы, норовя разорвать их по швам. Я лёг, отвернулся к стене и стал ждать маму, но она задерживалась в ванне. От всего пережитого сон навалился на меня и накрыл своим тёмным покрывалом.
     Проснулся я словно от толчка и ещё от ощущения чего-то тёплого и мягкого на своём писюгане. Приоткрыл глаза и увидел, что мама, разметавшись во сне, закинула ногу мне на трусы, а руки подняла вверх, сладко посапывала и даже храпела потихонечку. Хуй мой стоял, как каменный и, боясь разбудить мамочку, я осторожно переместил её ногу на простынь, ощущая при этом шелковистость и нежность кожи. Хотел снова отвернуться, но взгляд был прикован крепкими цепями к маминому телу. Она во сне скинула покрывалку куда-то к пяткам и лежала подогнув и слегка раздвинув ноги, вытянув вверх руки, а комбинация от этих манипуляций, задралась почти на талию, обнажив голубые трусики, которые мама надела в ванне.
     Я, затаив дыхание, прислушивался к маминому посапыванию. Нет, вроде крепко спит, тем более в гостях выпила. Вот он момент, который я ждал, который представлял, надрачивая писюган и повторяя мамино имя. Бретелька на комбинашке сползла по плечу, бонажив часть красивой груди, а через тонкую ткань был виден вызывающе торчащий сосок. Вот туда-то мои руки потянулись в первую очередь. Я тихонечко, невесомо положил ладонь маме на грудь и застыл в боязни, что разбужу её, но сон был глубок.
     Рука осторожно начала мять ближнюю ко мне титю, затем, так же невесомо, переместилась на вторую. Грудь у мамы была упругая и не влезала мне в руку. Я губами прижался к вершинке, в районе ключицы, а затем съехал вниз и осторожно и аккуратно взял губами сосок сквозь гладкую ткань. Внутри у меня всё переворачивалось, дыхание сбивалось, и я решил сделать маленький перерыв, чуть отодвинувшись от мамы и взявшись рукою за дымящийся член. Сдрочнуть, что ли? Нет, тогда я точно её разбужу, а этого так не хотелось. Мама что-то промычала тихонько во сне, я весь напрягся, но зря, она поелозила на диване и ещё больше повернулась на спину. Одна нога её вытянулась, а вторая согнулась и откинулась в мою сторону. Луна хорошо освещала комнату, и мне предстала картина, которую я не забуду никогда: раздвинутая мамина нога, полуобнаженная грудь и повёрнутое в сторону лицо.
     Я опять невольно потянулся к этому родному и желанному телу, понимая, что никогда и ничего между нами не может быть, но так хотелось хотя бы погладить, поцеловать эти ноги, небольшой животик и холмик в трусиках. Я с дрожью в теле положил руку маме на колено и, поглаживая еле-еле гладкую ляжку, стал подниматься к заветному месту - схождению двух молочно-белых ног. Вот уже ладонь ощущает сквозь ткань волосики, пухлость лобка, мягкость половых губ, но всё это воздушно-невесомо, дабы не пробудилась их очаровательная хозяйка. Взяв губами сосок, я направился под резинку к вожделенной пизде, пальцем проторил дорогу между тёплых, влажных губ, погладил поросший кучерявыми волосиками лобок и, стиснув зубы, еле сдержал громкий стон, почувствовав, как начал дёргаться и изливаться мой член в трусах. В голове был взрыв, тело трясло, как в лихорадке. Мама замерла, перестала похрапывать и повернулась ко мне:


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: