 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | - Я решил для первого раза смягчить наказание и разрешить тебе не считать вслух удары - вместо этого мы будем просто беседовать - совместим так сказать приятное с полезным. Сила и количество ударов будет зависеть от того, как быстро и искренне ты будешь отвечать на поставленные вопросы. Понял меня? - спросил я и наотмашь хлестанул по выставленной жопе. | | |
| |
|
| |
| | Между ног своей подруги я увидела красивый и упругий член. Да-да-да... Сначала я как бы растерялась, но, быстро сообразив в чём дело, подошла к ней (ему) , нежно обняла и взяла в руку это прекрасное творение природы. Видимо, напряжение было таким сильным, что из него тут же хлынула раскалённая сперма, залив и мою руку и обе ноги... | | |
| |
|
| |
| | Мужчина, продолжая держать Алёну за волосы, начал сладко постанывая от удовольствия двигать бёдрами, пока его движения не синхронизировались с движениями головы Алёны. Она чувствовала, как его плоть продолжает набухать и вот-вот взорвётся. Алёна от удовольствия уже и сама была готова к приближению нового оргазма. И взрыв произошёл. Горячий поток хлынул в неё. Тело мужчины импульсивно содрогалось от удовольствия, словно от ударов током. А рука продолжала прижимать голову Алёны как можно ближе. | | |
| |
|
Рассказ №15288
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 25/04/2014
Прочитано раз: 21608 (за неделю: 6)
Рейтинг: 69% (за неделю: 0%)
Цитата: "Самцы довольно хрюкают уже хором. Периодически они изучают меня на ощупь. И это занятие увлекает их все больше. Их волшебные обрезанные микрофоны явственно набухают, аромат от них все явственнее. Даже сквозь сандал! Мальчики созрели, пора на скачки! Мягко валю моего первенца и карабкаюсь своим бутончиком на его каркалыгу. Что, не надо? А что надо? Неужели то, о чём я думаю? Да. Это именно то! Сейчас, один миг, мой хороший, только дырочку смажу, она у меня давно не разрабатывалась! Да, и эту резиночку на твою палочку наденем, please! Оупс!..."
Страницы: [ 1 ]
И тут - стук в дверь и звонок... В комнату вваливаются друзья. Кунаки, так сказать, а за ними маячат уже поднадоевший малец и Гуссейн. Все это я вижу боковым зрением... Мужики такие же толстые, потные, слегка запыхавшиеся, рожи в момент появления несколько озабоченные. И как волшебно меняются их портреты... Да и мальчишки тоже... И Гуссейна... Конечно, такое зрелище! В полумраке на широкой койке откинувшись назад, сидит и томно повизгивает их дружок в задранной хламиде и спущенных брюках и семейниках, а перед ним на коленях прелестная белокурая леди, слабо прикрытая прозрачной лиловой кисеёй. Губки и правая рука плотно обхватили "волшебную флейту" и без устали играют на ней гимн сексу, сиськи наружу, шаровары приспущены и пальчики изо всех сил ласкают уже подтекающий розовый персик...
Ну что, не зря спешили?
Пацан получает уже не монетку, а бумажку и удаляется, предварительно оставив у входа дымящийся кальян (какая забота!) , Гуссейн тоже получает своё, печально выдав мне моё. И робко скулит. Можно ему просто тут посидеть? Он ничего не будет делать, только посмотрит? Клиенты не против, мне - по фигу! Дверь запирается на щеколду и вновь прибывшие спешат присоединиться к первопроходцу. Теперь передо мной сидят и пыхтят трое, посасывая шланги кальяна, а я посасываю их шланги. И подрачиваю, сколько хватает рук. На мне теперь уже ничего нет, а то милый не поймет, почему обновки уже обкончаны... А до спермопролития, чувствую, дело дойдёт!
Самцы довольно хрюкают уже хором. Периодически они изучают меня на ощупь. И это занятие увлекает их все больше. Их волшебные обрезанные микрофоны явственно набухают, аромат от них все явственнее. Даже сквозь сандал! Мальчики созрели, пора на скачки! Мягко валю моего первенца и карабкаюсь своим бутончиком на его каркалыгу. Что, не надо? А что надо? Неужели то, о чём я думаю? Да. Это именно то! Сейчас, один миг, мой хороший, только дырочку смажу, она у меня давно не разрабатывалась! Да, и эту резиночку на твою палочку наденем, please! Оупс!
И я, подобно бабочек на булавке, уже насажена моим изящным задиком на кол араба. Ахххх!!! Второй уже сам натягивает презик, тут же закидывает мои ноги себе на плечи и с размаха входит в отвергнутый первым моим ёбарем парадный вход... Ой, как сладко! Именно то, чего мне явно не хватало... Как они разошлись-то! Такие смешные толстые тюлени, не ожидала такой прыти... Повезло их гаремам... Хотя нет, мне повезло! В гареме две-три дырки на один член, а тут у меня на каждую дырочку по члену найдется. Кстати, одна пока льгот... Ам!
В это время и последний кунак моего джигита приспосабливается в нашей куче-мале и начинает методично и даже, как-то, безысходно, трахать меня прямо в глотку. Ну вот, полный порядок! Все мои полости заняты делом, потные шкодливые мужские ручонки жадно обшаривают все мои эрогенные и не очень зоны, я тихо скулю от нахлынувшего женского счастья... Что это? Аааа, это я случайно краем глаза вижу вытаращенные глаза Гуссейна... Он курит кальян и рука, сжимающая шланг, почему-то подрагивает вверх-вниз! Не тот шланг теребишь, страдалец! Ну как шоу? И оно, что характерно, must go on!
Изо всех сил работаю бёдрами, руки, как пружины, непонятно как выдерживают ритм этого марафона, не хватает воздуха... Давно я так не работала... А жаль!
Ой, мой подлежащий устал, одышка замучила, маленького... Меняем позиции. Теперь он - сверху. И пользует-таки, мою девочку! Во рту у меня оглобля, явно недавно исследовавшая мою шоколадную фабрику, тогда понятно, кто сейчас трахает меня в зад! Пыхтение, сладострастные стоны, скрип видавшего виды сексодрома сливаются в своеобразную симфонию... Чудесно! Как давно я не ощущала себя одним огромным влагалищем... А ощущение-то непередаваемое!
Опять меняемся... . Третья часть Мерлезонского балета! Крепкие ребята, а по виду не скажешь. Я уж боялась, что они за десять минут выдохнутся, а мы тут явно дольше кувыркаемся. Ай да стайеры! Я начинаю уважать восточных мужчин и понимать баб, готовых выкладывать деньги за секс с ними! Но еще больше я могу гордиться собой: ТАКИЕ мужики платят за трах МНЕ!!! Мелочь, но приятно!
На самом деле приятно, и даже более чем приятно, и просто балдеж и феерия от этих мощных толчков внутри, этих трущихся об меня тел, этих ловких искусных рук... Давайте, милые, пожалуйста, ещёёёооооуууууу!!! Не знаю, как вы, а я уже в третий раз кончааааааааююююююююууууууу!!! И мне это очень нравится!
Но и силы моих смуглых визави не беспредельны. Вот один с хрипом начинает разряжаться с такой энергией, что я всерьёз начинаю опасаться за свои сфинктеры. Вслед за этим второй начинает извергаться мне в ротик и глотку, и... Ну вот, явно вышел из берегов... Бедный макияж... Третий, отправив меня к небесам еще раз, выходит из моей розочки, стряхивает резинку и кончает на живот.
Ну вот, апофеоз и наступил. С ожидаемым спермопролитием... Ого, сколько в них, оказывается, было нерастраченной нежности - небольшой фармацевтической фабрике на неделю бы сырья хватило. Или банку спермы... Член из попы выскальзывает, я скатываюсь с гостеприимного пухлого пузика. И валяюсь на не очень свежем смятом покрывале раскоряченная, как лягушка, а довольные самцы продолжают изливать на меня и в меня свое семя. Пожарники, блин! Кормильцы! А вкусно, чёрт возьми! Во всех отношениях!
Все, излились... Устало плюхнулись и судорожно тянут кальян, шланги которого заботливо распихивает Гуссейн. А я с помощью того же Гуссейна, а также тазика, кувшина и раковины привожу себя порядок. Гуссейну очень нравится помогать мне...
Один из моих разомлевших тюленей что-то говорит Гуссейну, показывая на меня. Ну, что еще угодно?
- Мадам Лотта, они просят, как это по-русски, пописать...
И что их в этом так привлекает. Впрочем, давненько не была я в туалете.
- Пожалуйста...
Весело журчит прозрачная струйка у меня между ляжек, глаза и клиентов, и Гуссейна - как у филинов в ночи - светятся. Любуйтесь милые - и вам радость, и мне облегчение...
Процесс моего облегчения, похоже, умилил их до полного обалдения. Один за другим мои Гарун-аль-Рашиды извлекают портмоне и передают Гуссейну шуршащие купюры. Две трети из которых тот, со скупой улыбкой, тут же отдает мне. Ну, ещё скажи, котик "Всё, что могу... За подбитые танки!"
Ушли.
- Мадам Лотта довольна? - судя по тому, как Гуссейн обалдело смотрит на пригоршню бумажек в своей потной ладошке, он более, чем удовлетворен. А я? Который там час?
- Можно ещё часок!
Боже, как он сияет, ну где вы видели такое счастье! Понравилось сутенерить моему бедуину.
- Сейчас, подождите! - исчезает...
В ожидании продолжения банкета облачаюсь. Правда, обновок жалко, поэтому довольствуюсь своим бельишком из родного российского секс-шопа. Оно тоже эротичное. Мои любимые черные грация, из которой я выпускаю на волю соски, стринги, кружевной поясок, чулки и чёрные же австрийские туфли-лодочки. Так, подправим макияж. Готово!
А вот и Гуссейн с новым гостем. Этот тощий, в черном пальто костюме. Цивилизованный, однако!
- Асслема! (это у них вместо обычного рабского "салам алейкум")
- Асслема!
И этому гостю я тоже явно по душе. Не спуская с меня глазок, он быстро выдает Гуссейну деньги, а тот тут же выделяет мне мои кровные (с таким видом, будто они - его кровные, жадюга!) . Ничего, терпи, милый, мужик сказал - мужик должен делать. Денег, мне, конечно, не жалко, я сюда не на заработки ехала, а отдыхать, но принципы дороже денег!
Клиент, по-прежнему пялясь на все мои достоинства, начинает расстёгивать пальто. Помогаю ему, давая возможность ознакомиться с моими прелестями уже не только визуально. Он по-хозяйски лезет мне прямо между ног: глазки расширяются, я там очень даже влажненькая, исследует степень упругости попки, груди... Увлекшись, мы забываем об организаторе нашей приятной и неожиданной встречи, а тот опять чего-то скулит. Аааа, понятно, опять хочет подсматривать. По крайней мере, после нетерпеливого кивка моего визави, Гуссейн устраивается на корточках на углу возле унитаза (там он провел и предыдущий сеанс) и возобновляет упражнения с кальяном.
Ну а мы с моим новым знакомым продолжаем облегчать друг друга от излишков гардероба. Я снимаю с него пиджак, он с меня - лифчик, я освобождаю его от галстука и начинаю расстегивать его сорочку - он спускает мои трусики. Скидываю их и расстёгиваю его брюки. Там - весёленькие желтые трусики в красный горошек, а в трусиках... . Ух, какой он! Розовато-коричневый, обрезанный, с темно-лиловой головкой, уже полувставший и весьма даже не худенький. Этакий баклажан! Сейчас, сейчас я его попробую на вкус. Что? Нет? Ах вот как...
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
