 |
| |
| | Энергия любви, вырвавшаяся из двух Небесных любовников, слилась воедино и громыхала над самой крышей этого несчастного жилого городского высотного дома. Его стены тряслись как в болезненной лихорадке. У жильцов в доме в их квартирах все попадало, и осыпались во многих квартирах стекла. Что творилось! Никто не знал. Творилось только с этим одним домом. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Ночью от сушняка и полного мочевого побрел решать текущие вопросы, выпил водички и зашел слить в туалетную комнату. Стою перед белым братом, получаю немыслимое удовольствие и тут пред пьяными глазами возникает картинка, в ванной, в том месте, которое называется слив, через которое сливается вода, виден сгусток спермы. Стою думаю, хорошо помню, что не было, а значит таки было, но без меня. На утро провожу допрос с пристрастием и мои подозрения получают подтверждение, что секс был, но без меня. После недолгих препирательств слышу такой рассказ. | | |
| |
|
| |
| | Член Петра поместился в опытном рту девушки без труда. Она охотно принялась сосать, глядя снизу-вверх на раскрасневшееся лицо мужчины. А она обеими руками прижимал ее к паху вдавливая лицом в мошонку, до тех пор, пока она не начинала задыхаться. Еще два уже налившихся члена стали упираться в щеки, но Петр не уступал ее рот никому. Чья-то рука бесцеремонно елозила между ягодиц. Несмотря на огромное количество половых связей, анальный секс у Лики был весьма редко, поэтому, когда палец стал углубляться в анус, она рефлекторно попыталась увернуться. Но не тут-то было, сильная рука обхватила хрупкую талию, а наглый палец вернулся в тугое отверстие и настойчиво стал растягивать дырку. В этот момент ее клитор сжимала другая рука и девушка кончила в первый раз под одобрительные возгласы Василия и Ивана. Оргазм был обильный, на кафельном полу образовалась лужица, а Петр имевший ее рот, наградил девушку звонкой оплеухой. | | |
| |
|
Рассказ №15332
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 10/05/2025
Прочитано раз: 65167 (за неделю: 17)
Рейтинг: 47% (за неделю: 0%)
Цитата: "Как правило через минут 10 я ощущаю, как его член растет внутри меня и всё повторяется снова. Его руки ласкают мою грудь, все мое тело, пальцы переходят на мой клитор, в то время как его член продолжает сильно и методично двигаться в моем лоне, выходя до кончика головки, каждый раз снова и снова, рывком разрывая мою щель, толчком проникая во влажное мое тело, как поршнем собирая всю мою смазку внутри меня, вместе с моими нервами, толкая их вперед, вверх, в матку его родившую, возвращая потом назад к самому клитору и через него мини-ядерным взрывом оставляя след в моей голове от каждого толчка его члена в моем лоне и движением пальцев на моем клиторе...."
Страницы: [ 1 ]
Я никогда не стеснялась сына, впрочем как и он меня. Так исторически повелось - когда-то, когда отец его был еще со мной, мы всей семьей, ездили отдыхать только на нудистские пляжи. Ни муж, ни я - терпеть не могли загорать "в резине". На нудистских пляжах вообще много пар с детьми. Ну и потом, после развода я традицию не меняла.
Межкомнатных дверей у нас дома специально нет нигде - даже в туалет-ванную. Сначала так легче было контролировать малыша, а потом я боялась, чтобы не начал употреблять дурь. Короче говоря - всё на виду, спрятаться негде. Так, что у нас дома совсем нормальная картина, когда например, я брею лобок, сидя на краю ванны, раскинув ноги и естественно совсем "раскрытая" внизу, а сын зайдет, сядет (научила наконец-то аккуратности!) на унитаз и справит малую нужду.
А потом я чисто вымытая и выбритая внизу живота, с одним полотенцем на голове спокойно иду в зал, где сын смотрит телевизор сажусь рядом с ним, подтягиваю под себя ноги и начинаю делать педикюр. Или попросить потереть спинку во время душа - тоже совсем нормально. Мы так привыкли за годы к наготе друг друга, что просто ее перестали замечать.
Какое может быть стеснение, когда мы в этом году, на нудистском курорте в Cap-d'agde, месяц, вообще одежду не одевали... Ну и как закоренелые нудисты, спим мы естественно тоже нагишом.
И спим мы вместе с сыном, в одной кровати. Когда его отец ушел от нас, малыш устойчиво занял его место в моей кровати. Время шло, малыш рос и все больше, и больше походил на своего отца, которого я так и не забыла, поэтому у меня язык не поворачивается выгнать его из постели. Да и зачем??
Сын очень любит меня и бережет, ерундой на улице не занимается, в плохих компаниях не бывает, учиться, подрабатывает, помогает мне во всем, вообще отношения между нами теплые, заботливые и ласковые. По настоящему теплые и ласковые. Какие только могут быть между любящей матерью и сыном. И мы много времени проводим вместе.
Иногда, вечером, когда мы уже разделись и легли в постель, он обнимет меня, спустит голову мне на грудь и скажет "мам, убаюкай меня". И я его баюкаю, гладя по курчавым волосам, колыбельной песней его детства, пока он не заснет.
А иногда, наоборот - он баюкает меня. Я люблю спать на боку. И мой "малыш" часто прижмется ко мне всем телом, обнимет под грудью, я лягу на его плечо и он поет мне ту же колыбельную на ушко... А я лежу с закрытыми глазами и вспоминаю его отца...
А потом, он ласково так целует меня в шею и начинает губами теребить мочку моего уха, поднимая руку на моем животе выше, беря в ладошку мою грудь, начинает гладить ее, ласкать ее и мой сосок.
Его член уже давно уже стоит и уперт в мою промежность. Мне вообще не надо ничего делать... Я обнимаю его рукой за шею и сама чуть-чуть подаюсь тазом к нему, ощущая как головка его члена раздвигает мои влажные губки и потом весь его горячий орган тонет в моей вульве...
Потом, все еще на боку, вернувшись из небытия, а я теряю ощущение реальности во время оргазма, понимая что и мой малыш тоже кончил, потому что он больше не двигает бедрами, я рукой прижимаю его ягодицы еще сильнее к своим, призывая его не доставать член из меня. Он меня понимает и только сильнее сжимает в своих объятиях.
Как правило через минут 10 я ощущаю, как его член растет внутри меня и всё повторяется снова. Его руки ласкают мою грудь, все мое тело, пальцы переходят на мой клитор, в то время как его член продолжает сильно и методично двигаться в моем лоне, выходя до кончика головки, каждый раз снова и снова, рывком разрывая мою щель, толчком проникая во влажное мое тело, как поршнем собирая всю мою смазку внутри меня, вместе с моими нервами, толкая их вперед, вверх, в матку его родившую, возвращая потом назад к самому клитору и через него мини-ядерным взрывом оставляя след в моей голове от каждого толчка его члена в моем лоне и движением пальцев на моем клиторе.
Я целую его в губы, на боку, рукой через свое плечо обнимая его за шею и шепчу, говорю, кричу ему как я люблю его... своего единственного сыночка.
Утром проснувшись, я целую его в щеку, встаю и иду готовить завтрак.
Мы никогда не разговариваем о наших ночах днем. НИКОГДА. Такое правило.
Когда это случилось впервые и он утром попытался заговорить об этом - я поднесла палец к его губам и прошептала "ничего не было, мой любимый" , обняла за шею, поцеловала в щеку и отвернулась закуривая сигарету. А этой же ночью, издали, сквозь оргазм, я слышала, то что хотела услышать больше всего на свете: "Моя любимая мамочка! Я никогда тебя не брошу! Никогда! И я всегда, всегда буду с тобой. Моя хорошая..."
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
Читать также:»
»
»
»
|
