Рассказ №15660

     Я обреченно кивнул и послушно вышел на середину. Зойка приблизилась ко мне, и легко встала на руки, спиной к моей спине. Я сжал ее щиколотки, она сжала мои, и оказалась фактически висящей на мне. И мы завертелись на месте колесом, легко и просто. Все ничего, но я ощущал ее упругую попочку у самой своей головы, а моя задница прижималась к Зое близ ее головы. Вокруг никого не было, и я как-то смог отвлечься от того, что творилось при этом у меня в трусах. Мы вертелись все быстрее и, наконец, достигли уж совсем немыслимой скорости.
     
     Зоя легко вскочила на ноги и совершенно искренне сказала:
     
     - Молодец! Почему ты сразу этого не сделал? Сейчас ведь не было ни одной помарки!
     
     Я тоже поднялся, хотел что-то сказать, и тут заметил, что девушка смотрит на то, как двигаются тени на моем трико. Я снова смутился, но и девушка смутилась тоже.
     
     - Слушай, - сказала она. - Мне кажется, ты постоянно думаешь о чем-то постороннем. Тебя все время разворачивает спиной к другим членам бригады, ты то и дело пригибаешься, садишься, когда нужно стоять. Что с тобой?
     
     - Ничего, - а что еще он мог сказать?
     
     - Сейчас действительно этого не было. Неужели тебя стали смущать наши товарищи?
     
     Я почувствовал испарину на лице. Наверное, я стал пунцовым.
     
     - Ну, скажи мне! Я сотрудник обкома, ты можешь доверить мне любые тайны! Ну, в чем дело?
     
     Я вздохнул. Что я должен был сказать?
     
     - Меня не смущают наши товарищи.
     
     - А что? Что не так? Ты понимаешь, свои личные проблемы ты должен оставить в стороне. Перед нами стоит ответственейшая задача партии. Что бы ни творилось с тобой, ты должен, обязан мне рассказать. Иначе ты ставишь под угрозу общее дело!
     
     Я несмело кивнул, но продолжал молчать. К чему эти разговоры? Как можно не понять, что со мной творится? Она издевается, что ли?
     
     - Ты комсомолец?
     
     - Да! - я даже вскинул голову, так меня возмутил ее вопрос.
     
     - Тогда говори!
     
     Я молчал.
     
     - Ты помнишь революцию? - вдруг спросил Зойка.
     
     Я удивленно посмотрел на нее. Пожал плечами.
     
     - Очень смутно, - не совсем понимая, к чему она клонит, сказал я. - Помню какие-то обрывки...
     
     - Понимаешь, мы уже советские люди. Мы не жили при проклятом царизме. Для нас весь мир сразу оказался миром счастья, равенства и свободы.
     
     Я кивнул. К чему это она?
     
     - Почему же ты скрываешь что-то от меня, такого же советского человека? Почему юлишь? Мы должны быть друг с другом открытыми, откровенными, честными. Понимаешь? А ты... Тайны какие-то! Товарищи тебя наши вдруг смущать начали!
     
     Я вздохнул и выпалил:
     
     - Меня не товарищи, меня эти проклятые штаны смущают.
     
     - Штаны? - протянула Зоя с наигранным удивлением. Увы, она не была гениальной актрисой. - Штаны? Трико?
     
     Будто она и так этого не знала! Да она фарисейка! А еще про советских людей рассуждает!
     
     - Ага, - я вдруг почувствовал себя уверенней. - Например, что бросается в глаза, когда я становлюсь вот так?
     
     Я повернулся к свету так, чтобы тени на трико наиболее выпукло выделили бугор.
     
     - Ну, - опять наигранно сказала Зоя. - То, что ты покраснел. Ты покраснел, ты знаешь?
     
     Член набух еще больше и теперь снова уверенно стоял, едва не протыкая ткань. Не видеть этого было нельзя, и Зоя, конечно, это видела очень хорошо.
     
     - Ладно, - сказал я, - может это и не правда, но штаны эти слишком облегающие. Все постоянно пялятся мне между ног. Вот!
     
     Зое аж перехватило дыхание от такой откровенности.
     
     - Чего это ты вдруг решил, что все пялятся тебе... Ну, там?
     
     А она, часом, не девственница?
     
     - Потому что даже сейчас ты пялишься мне именно между ног.
     
     Зоя дернулась, резко отвернула голову в сторону и сказала:
     
     - Если тебе это трико слишком узкое, я могу попросить сшить тебе другое. Но не жди слишком многого - оно все равно останется облегающим. Другие ребята ведь ходят в этих трико и не смущаются.
     
     Я обреченно кивнул.
     
     - Тогда не надо другого. Пусть будет это.
     
     Мы стояли молча в нескольких шагах друг от друга.
     
     - Хорошо, - наконец, кивнула Зоя. Ее взгляд предательски стрельнул в сторону моего напряженного члена. Она тут же подняла глаза, но, наткнувшись на мой взгляд, опять их опустила и снова наткнулась на дернувшийся в этот момент бугор.
     
     - Ты же постоянно мне туда смотришь, - пробормотал я, чувствуя, что перегибаю палку. Все-таки я действительно разговаривал с человеком из обкома.
     
     - А ты постоянно возбужден, - резко ответила Зоя, глядя в сторону. - Ты что, озабоченный?
     
     Я опешил. А каким я должен быть? Не озабоченным?
     
     Я вздохнул. Ну, хотя бы перестала прикидываться. Признала таки, что все видит и понимает!
     
     Зоя истолковала мое молчание по-своему.
     
     - Не обижайся. Но, правда, ты постоянно возбужден. Это же всем видно. Нужно с этим что-то делать. Принимай холодный душ перед репетицией. Пей бром или валерьяну. Посоветуйся с друзьями, наконец...
     
     С друзьями? Она мне советует спросить друзей, как снимать сексуальное возбуждение? То есть, как заниматься мастурбированием?
     
     - Не помогает, - пробормотал я.
     
     - Что не помогает? - Зоя совсем не ожидала такого ответа, и изумленно посмотрела не меня.
     
     Черт, как двусмысленно прозвучало! Она же, наверное, про онанизм подумала!
     
     Я буркнул:
     
     - Душ.
     
     - Почему? - она была растеряна, растеряна тем, что советский человек, комсомолец, ведет с ней подобные разговоры.
     
     - Я не до репетиций возбуждаюсь. Я на репетициях возбуждаюсь.
     
     - Почему? - опять спросила Зоя. - Впрочем, я догадываюсь. Вокруг много красивых девушек. Они тоже в таких же облегающих трико. Это должно действовать довольно сильно на юношу твоего возраста...
     
     Это она где-то в книгах вычитала. Про юношей и возраст. Слишком официально говорит.
     
     - Нет, - сказал я, все еще сомневаясь, говорить или нет. Но решился и сказал: - Меня не девушки, меня ты возбуждаешь.
     
     - Я! - Зоя резко дернулась и отступила на шаг назад. - Я?
     
     Девушка смущенно поправила что-то в своих волосах. Мои слова никак не могли быть для нее неожиданностью. Она же не слепая, она должна была видеть, когда именно у меня встает.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: