 |
| |
| | Ежеминутно я представала глазам сотен и сотен голоногих зрителей в белых панамках и с красными галстуками, и сама, вынужденная оголить ноги, надеть панаму и завязать себе галстук, рассматривала их украдкой. Я слышала рассказы, конечно, про лагерные ритуалы, и думала, что знаю о них всё. Тем приятней было признать свою ошибку, когда в один из первых вечеров нас собрали у душистого пионерского костра, и юноши и девушки из старших отрядов неожиданно показали нам пьесу о Прометее.
Прометей даже по лагерным меркам выглядел чересчур оголённым; туника едва закрывала ему бёдра. Пока его вели приковывать к стеле с задрапированными коммунистическими лозунгами, я разглядывала его худощавую поджарую фигуру.
Я как-то незаметно разгорячилась; возможно, что от костра.
Ночной бриз шевелил золотые кольца его бумажных цепей. Увлёкшись чтением своей роли, он прислонился к стеле; туника сползла с его плеча. Его соски встали, повинуясь вечерней свежести.
Я была поражена простотой воплощения книжных идей. Одно дело читать книгу в келье, и совсем другое - смотреть и слушать ту же книгу в амфитеатре, образованном несколькими холмами с мемориалом посередине.
И ещё я сочувствовала Прометею: сама бы я ни за какие коврижки не предстала перед публикой. Мысль о том, что он подвергается всеобщему вниманию не по своей воле, будоражила меня.
Бедной Ио я почему-то не сочувствовала. | | |
| |
|
| |
| | Он втянул весь его к себе в рот и стал сосать упоённо, как телушок под мамкиным выменем. Анна Свиридовна тихо заахала. Рядом показались стройные босолапки Олечки и замерли у стола возле раскоряченных ног бабы Ани. Наташа стала тихонько поглаживать начинающие дрожать икры женщины. Стёпка тихонько зачмокал от удовольствия, и баба Аня шёпотом взвыла в голос: "Стёпушко... А-а-а! . . А! . . А! . . Хороший мой... ласковый! . . Стёпушко... Ааааааххх! . . Ай... Ай! . . Ай!!! Ой... Уй! Ух!!! Ух. . ханькааааааа! . .". Стёпка довольно замотылял головой, не отрываясь от клитора, а баба Аня, чуть приседая в коленках, забилась большой белой попой над ним в одолевших её страстных чувствах... | | |
| |
|
| |
| | Мужик поводил тупоконечной залупой по дырочке и мастерски ввёл огромную шляпку своего гриба через сфинктер. Он явно был спецом по дефлорации. Адская боль пронзила Диму. Казалась, задница сейчас развалится на две половинки. Боль сопровождалась страхом обосраться. Тут мужик проявил тактичность: | | |
| |
|
| |
| | Осознавая всю вульгарность ситуации, от стыда Катя закрыла лицо руками. Тим наклонился вперед, чтобы лучше видеть происходящее. Ноздри Кинга жадно трепетали улавливая ароматный запах девичьей киски. Разведи колени Катя, и расставь ступни. Он любит тебя, разве ты не чувствуешь, зачем заставлять его мучиться? Катя немного раздвинула свои ноги, и собака достигнув своей цели стала неистово вылизывать влагу пропитавшую ее губы. Опусти руку вниз и раскройсебя. сказал Тим | | |
| |
|
Рассказ №15683
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 19/11/2014
Прочитано раз: 82175 (за неделю: 0)
Рейтинг: 63% (за неделю: 0%)
Цитата: "В глазах чуть потемнело от наслаждения, тело охватила приятная истома. Машина вильнула, но я её удержал, резко нажав на тормоз. Голова Людмилы тут же качнулась вниз. В результате всю заполнившую её горло жидкость как поршнем выдавило то ли в желудок, то ли в лёгкие. Скорее последнее, ибо послышался сдавленный кашель, вдох и из-под руля появилась разлохмаченная голова с нитью спермы в волосах (обиженный член успел стрельнуть вдогон) . Девочка явно старалась не забрызгать весь салон, но получалось это с трудом. Глаза Милы выпучены, из носа стекает белая дорожка. Губы плотно сжаты, но при каждом кашле они раскрываются, не удерживая во рту выплеснутый в девочку заряд спермы...."
|
