Рассказ №16725

     "Ты будешь послушной девочкой?"
     Она никогда, даже во сне, не могла бы ожидать услышать подобное из его уст. То, что абсолютно не вязалось ни с его поведением наяву, ни с кидаемыми им на неё взглядами, ни с подсмотренными ею урывками не её жизни.
     Что это: вскрытие глубоко подавленных желаний, понимание, что он имеет дело лишь с программой, нечто ещё?
     Тяжело дыша, чувствуя его дыхание на своей шее и скользя нервно мечущимся взглядом по узорам обоев стены напротив, она вдруг с леденящим холодком понимает, что это правда.
     Она будет послушной девочкой.
     
     * * *
     
     Нео поднимает голову и заглядывает ей в глаза. Её безмятежно лесные, такие тёплые и такие зелёные глаза.
     В глазах её что-то едва уловимо вздрагивает.
     
     * * *
     
     Тринити и рада бы отвести взгляд, но не в силах. Её затягивает в серебристо-туманный водоворот этих голубоватых глаз.
     
     * * *
     
     Он нежно проводит пальцем по надкрыльям её носа, как бы стирая выступившую капельку пота.
     - Как странно. - Голос его кажется ему самому звучащим издалека. - Такая другая - и при этом та же самая.
     
     * * *
     
     - Почему?
     Вопрос, едва ли оправданный ролью бот-модели. Может ли примитивная программа проявлять любопытство?
     Избранный сдавленно усмехается.
     - Те же глаза... то же тепло за ними. Но едва ли бы она могла... если б я даже мог подойти к ней с этим...
     
     * * *
     
     - Почему нет?
     Вопрос этот звучит как искажённое эхо предыдущего, Нео на миг всматривается пристальней в бесстрастное лицо собеседницы. Наивная реплика программы, продиктованная деревом диалогов?
     - Кому я нужен. - Во фразе этой звучит удивляющая даже его самого горечь. - Горе-избранник, фигурант эпического пророчества, обладатель неясных мне самому свойств. До сих пор временами ощущаю себя на корабле лишним.
     
     * * *
     
     Последние его слова еле слышны.
     Тринити едва сдерживается, чтобы не поджать губы. Вот, значит, что терзало его, препятствуя даже подойти к ней.
     Комплекс мессии-неудачника, незаконного героя, случайного владельца неправильно полученных сил?
     
     * * *
     
     Он проводит рукой по её обнажённой груди.
     - Снова это странное ощущение кощунства, посягательства на святое. - В интонациях его слышен смешок. - И в то же время - некое противоестественное наслаждение.
     Пальцы его на мгновение стискиваются вокруг соска.
     
     * * *
     
     Тринити всё же сжимает мимолётно губы, чувствуя пробегающий по всему телу лёгкий озноб и дрожь вернувшегося возбуждения.
     В этот момент в ней возникает неясное, но крепнущее с каждым мигом чувство, что она не расскажет ему ничего - ни в этот раз, ни в один из последующих.
     Не скажет, пока он не поймёт всё сам.
     Пусть Маус выдумывает объяснение, почему бот-модель можно использовать лишь в определённое время суток, когда все спят или расслабляются в каютах, никто ни за кем не следит и нейроконнекторы стоят без дела. Она не откроется ему сама - и испытанный ею сегодня стыд, как и испытанное унижение, лишь отчасти послужит тому причиной.
     Лишь отчасти.
     
     EPILOGUE
     
     Подобно ему, ты не знала пределов собственных возможностей. "Предела нет, - сказал тогда тот, кто пробудил нас. - Это в тебе".
     Подобно ему, ты не знала точно, чем всё закончится. Хотела лишь разве, чтобы оно началось.
     Ты ведь прекрасно помнишь, что было дальше?
     Стыд, гордость и медленно расцветающие в тебе ростки едва осознаваемых тобою чувств удерживали твои уста на замке, меж тем как с каждым днём, каждой неделей нелепых унизительных испытаний тебе всё сильнее приходилась по вкусу взятая на себя роль.
     Маска прирастает к лицу?
     Ты помнишь приказы, что он отдавал тебе, каждый из сотен их. Ты помнишь перевоплощения, когда привычный и практичный латексный костюм менялся на униформу официантки или на облачение обыденной уборщицы, на миг заставляя твои губы иронически дрогнуть, - но программа не должна улыбаться.
     Не все из испытаний происходили в изолированном анклаве нереального мира, именуемом тренажёром, - Маус убедил Нео, что бот-модель можно временно импортировать на сервера Матрицы.
     Убедил с твоей подачи - чего не произошло бы, не узнай ты о прежде наводимых Избранным несмелых справках на эту тему.
     Иногда тебе казалось, что это не случайность, что они с Маусом давно состоят в некоем незримом сговоре, но ты отгоняла эту мысль.
     Не раньше, чем она обожжёт приятным холодком тебя изнутри.
     Ты помнишь, как ты изгибалась в судорогах страсти, примеряя на себя маски и роли, при одной мысли об утечке данных о которых на "Навуходоносор" тебе хотелось немедленно застрелиться. Ты помнишь, ЧТО и КАК он вынудил тебя совершить - именно вынудил - публичным образом, на глазах у стайки отдыхающих у бассейна туристов, после чего тебе захотелось застрелить его самого.
     Ты могла это сделать - за пару неосознаваемых даже умом Избранного мгновений выхватить пистолет, направить ствол вперёд и нажать на спусковой крючок.
     Вместо этого ты простояла несколько секунд, покачиваясь и тяжело дыша, прежде чем как ни в чём не бывало исполнить приказ.
     Тебе ведь понравилось быть Послушной Девочкой?
     Ты не могла отказаться от этой заливающей щёки жаром игры даже тогда, когда события в мире, называемом реальным, подходили к экстремуму, когда обстановка на "Навуходоносоре" становилась нервной, а Нео, только что публично выслушавший от тебя пару сгоряча слетевших накалённых реплик, с таинственным отсутствующим видом бросал: "Пойду-ка уединюсь ненадолго" - и ты, чётко понимая, что кроется за этими словами, так же как и понимая всю неуместность этого сейчас, ощущая переливы всё ещё плещущейся внутри злости, тем не менее поспешно подсоединялась к нейроконнектору и уже через пять минут покорной рабыней стояла под ощупывающим взглядом своего Избранного.
     Тебе почудилось, или во взгляде этом мелькнуло тогда нечто вроде глубоко затаённой иронии, потаённого знания о том, о чём он никак не мог знать?
     Тебе кажется иногда, что игра эта целиком прозрачна, что знание о ней сквозит едва ли не в каждом жесте Избранного - как в тренажёре или Матрице, так и при общении с тобой на борту "Навуходоносора", - но подозрениям этим ты не даёшь себя проявлять.
     Игра, пусть и прозрачная, должна продолжаться.
     Что произойдёт в случае взаиморазоблачения сторон? Будет ли и тогда длиться это безумие, ненатурально-вымороченно-извращённое, но при этом столь сладостное?
     Ты не знаешь.
     Ты продумала сотни способов раскрыть правду, сотни вариантов последующего диалога и сотни видов реакции Избранного. Но каждый раз под его взглядом твои уста замерзают, а всё продуманное кажется излишним.
     Совсем.
     
     STINGER
     
     - Встань.
     Мгновение - и она встаёт. Свет тусклой гостиничной лампы играет переливами на чёрном латексе её одежды.
     - Разденься. Целиком. Оставь на себе лишь пояс с кобурой.
     Ещё одно преддверие к игре, к игре, выученной вроде бы наизусть, но тем не менее заставляющей замедлиться дыхание и охладиться что-то внутри.
     Почему?
     Он неспешно любуется её телом.
     - Возьми в руку пистолет. Положи палец на скобу, но не на спусковой крючок. Проведи стволом по своей груди, вокруг сосков, по животу.
     Рука бот-модели стискивает рукоять оружия. Ледяной ствол медленно скользит сверху вниз по слегка подрагивающей коже.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: