 |
 |
 |  | - И всё же, какая у вас аккуратная попочка. Ух, люблю женские попки, не огромные жопы, и не сухощавые жопки, а именно аккуратные пышные попочки. А ваша, так вообще, эталон богини Венеры, идеал любого мужчина. И особенно когда она загорелась румянцем. Это просто неописуемое зрелище. Что молчишь? Ты когда нибудь видела в зеркале своё отражение сзади? Встань, посмотри. Лера приподнялась со стола и невольно взглянула в окно. Через неплотно сдвинутые жалюзи она увидела Романа, мило беседующего с Максимом. Она вскочила, и было помчалось к окну, ну полковник крепко ухватил её за руку.
- Ты что дура, не подходи близко к проёму, хочешь, чтобы тебя голой увидели!
- Там Роман, он на свободе!
- Так что же вы мне ничего не говорите, что его уже освободили.
- Да я сразу дал приказ освободить их обоих, в связи с примирением сторон. Вот бизнесмена я сам отпустил, а вашего мужа следователь должен был освободить, как только тот мужик уйдёт из отделения, чтобы у вас с ним вновь не возник конфликт.
- Ну почему вы мне ничего не сказали!!! Закричала разгневанная женщина.
- А ты мне и слова не дала вставить, сразу начала раздеваться. Я только хотел предложить вам пойти на мировую, с ним-то я уже договорился, оставалось тебя убедить, поэтому и сказал следователю, чтобы зашла потерпевшая. А тут такое, я просто не мог удержаться от столь достойного предложения. Думаю, я тоже тебя не обидел, тебе же самой понравилось, особенно это.
Со злости Лера раздула ноздри, и уже строже, взглянула в глаза.
- Всё ладно молчу. Идём хоть немного подмоемся, не с таким же видом идти навстречу к любимому мужу.
Они прошли через вмонтированную в шкафу дверь в небольшую комнату, где стояла раковина с унитазом. Лейка со шлангом была сделана буд-то специально для женщин. По-видимому, полковник здесь не одну уже подмывал. Лера оделась, привела причёску в порядок, и выбежала, не закрывая дверь из кабинета начальника. С довольной улыбкой она просто летела по лабиринтам длинного коридора, и когда распахнулась последняя дверь, Лера увидела у крыльца уставшего и замученного Романа. Она бабочкой порхнула с верхней ступеньки к нему, повисла на шее, и скрестила ноги вокруг его талии. Подол её лёгкого сарафанчика парашютиком взметнулся вверх, демонстрируя полуголые ягодички. В этот момент супруг ухватил её талию вместе с поднявшимся платьем, и попка осталась открытой. Они слились в долгом и знойном поцелуе, кружась на асфальте у отдела полиции, словно в медленном вальсе на сцене. И хотя зрителей было не много, бурных оваций было достаточно.
И гражданские, и люди в пагонах любовались видом оголённого зада двух полушарий, которые разделяла узкая лямка, с небольшим треугольником сверху. Но супруги не реагировали на ухмылки прохожих, продолжая, наслаждаться друг другом. Они вместе, и им всё по барабану, и стыд и страх, и всё остальное, главное, что они снова вместе.
Придя в себя от долгой разлуки, они подошли к Максу стоящему у своего автомобиля, чтобы подать знак благодарности.
- Ну что, я вижу, вам не терпится попасть скорее домой, садитесь, подвезу. А то опять, какая нибудь история приключиться.
Макс всю дорогу молчал. Он окончательно убедился, что эта женщина просто безумно любит своего мужа, и никогда от него не откажется. Потеряв все надежды, тот всё же решил сделать последнюю попытку. Машина подъехала к подъезду, затем снова тронулась, и развернулась на том же пятачке в конце дома. Супруги сидели и ждали, когда же он тронется, и снова подъедет к подъезду. Но Макс медлил, не зная, как и с чего завязать разговор.
- Максим, ты что-то хотел сказать, не так ли?
- Я должен тебе кое-что вернуть.
Он достал из бардачка полиэтиленовый пакет, с аккуратно свернутыми трусами, и передал его женщине, сидевшей с мужем на заднем сиденье. Роман сразу понял, что это такое, узнавая любимые стринги супруги, купленные в Финляндии. Он как обычно молчал, давая возможность оправдаться жене.
- Роман, я всё тебе объясню, вот только зайдём домой, и я всё расскажу в мельчайших подробностях. Нет, я даже могу здесь начать разговор.
- Когда пацаны не захотели свидетельствовать против этого бизнесмена, Настя поехала к нему, чтобы уговорить забрать заявление. Но тот отказался, и сказал, чтобы я приехала сама. Я не поехала, и позвонила этому следователю, который и предложил мне поймать на живца этого наглеца. У нас всё получилось, приехал наряд, его увезли, ну а меня тоже забрали для дачи показаний, и я до полуночи сдавала все мазки, соскобы с одежды, из под ногтей, и так далее.
- А трусы - это вещь док, стороны пошли на примирения, и вещественные доказательства уже не нужны, прервал её Макс, понимая, что женщина своими рассказами пошла до конца.
Он боялся, и даже стыдился, вдруг она скажет, что тот сначала попросил подарить ему трусики, потом попросил полизать, и затем только стал её трахать.
- Ладно Лера, я всё уже знаю, Макс рассказал мне о вашем плане. Рассказал, какая ты у меня отчаянная и недоступная, как отбивалась от насильника, не подаваясь панике. Как он тебя подвозил, а ты его даже не напоила чаем.
- Мне тогда было не до чая, сказала до сих пор ещё напуганная Лера.
- Но ничего, сейчас-то можно выпить, что нибудь крепенького, как думаешь Макс? Спросил его Роман.
- Нет, извините ребята, работа, дела, нужно спасать мир.
- Тогда может в следующий раз, мы основательно подготовимся, и хорошо посидим, продолжил Роман.
Макс не ответил, Лера тоже молча сидела, нервно перебирая шуршащий пакетик с трусами. Она невольно вспоминала все события вчерашнего вечера, думая, поскорее бы выйти из этой машины, и больше никогда не встречаться с этим ментом, не по плохим, ни по хорошим вопросам. Её здесь больше ничего не удерживало, и не дожидаясь разрешения выйти, Лера потянула за ручку двери, и покинула душный от летнего зноя автомобиль.
- Роман выходи, немного пройдёмся пешком, а то что-то душно, нужно глотнуть хот чуточку свежего воздуха. А тебе Макс ещё раз большое спасибо, я надеюсь, ты не откажешь моему мужу, посидеть за бутылочкой.
Макс только кивнул головой, и дал по газам. Супруги вошли в свой подъезд, и Лера сразу же выбросила пакетик с трусами в мусоропровод на первой лестничной площадке, ничего не поясняя Роману. Казалось после такой долгой разлуки, они не могли налюбоваться друг другом в отделе полиции, но дома наступило затишье. Тут они не знали с чего начать разговор, и о чём говорить. Лера поддержала враньё Макса, и теперь не решалась подводить их нового друга, А Роману было всё равно, что тут произошло за последние два дня. Он на свободе, и свободу ему заработала любимая женщина, к которой не может быть ни каких претензий. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | - сказала моей матери тётя Оксана, целуя Марине руки которыми она одевала ей лифчик. А у меня глядя на ласки взрослых и безумно красивых самок, по новому стал вставать член. Хотя моему бедному отростку, опухшему от трения в горячих и влажных дырках зрелых и развратных женщин. Реально был нужен полноценный отдых и я сейчас завидовал Витьку, который спал на диване как сурок. А мне не дала выспаться Марина. Мама растолкала нас с Оксаной в закутке за печкой, заставила встать с кровати и собираться в дорогу. Эта детдомовская оторва Мариша, была просто помешана на оружии и ей нетерпелось поскорее встретиться с Михалычем и поговорить с ним об тайнике с автоматами, зарытым где-то его родственником полицаем. Вот по этому мать и посылала Оксану в город с утра, не дав своей любовнице и сыну поспать. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Дени это ты? Ах Смити ещё, сожми их ещё, нет не отпускай... мне нравится, как вы это делаете мальчики!!! Каждое движение их рук вызывает нестерпимое желание, до болезненных сокращений внизу живота, бабочки стали бить острыми крыльями, пытаясь меня поцарапать внутри... их крылья превратились в сто тысяч мелких остроклювых колибри, и они пытаются найти из меня выход! |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Иван повернулся. Мама была одета лишь в тоненький домашний халатик. Парню всегда нравилось, когда мать надевала именно его. Ноги было видно почти полностью. К тому же Иван знал, что мама почти всегда ходит без белья. Неоднократно ему счастливилось видеть на мгновение мамины прелести, когда та, забывшись, делала неловкое движение, и обнажался вид на ее половые губы. Причем Иван отмечал для себя, что мама часто меняла свои интимные стрижки. В те моменты, когда он заглядывал ей между ног, ее промежность выглядела по разному. То на ее губах была коротенькая щетинка, то была начисто выбритой, а однажды он успел заметить там целый клок черных волос. "Интересно, а как у нее там сейчас"? - задался вопросом Иван, чувствуя, как возбуждается все сильнее. Александра Юрьевна сидела на кровати и расчесывала волосы. Иван лег на кровать напротив и сделал вид, что смотрит лишь на то, как приводит себя в порядок мать. На самом деле он постоянно переводил взгляд на ноги матери, в надежде, что она сейчас их как-нибудь неловко раздвинет или перекинет ногу за ногу. Но, нет. Они были крепко сомкнуты. |  |  |
| |
|
Рассказ №17007
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 05/05/2015
Прочитано раз: 25241 (за неделю: 47)
Рейтинг: 74% (за неделю: 0%)
Цитата: "- Вообще вся эта история для меня не особо привычна. Понимаешь, я хочу, чтобы ты был настоящим парнем, оттого и тренирую тебя. И одновременно я хотел бы, чтобы ты был девчонкой. Я ведь хотел с Ольгой этой отношения тоже выяснить, а ты мне всё спутал. Если ты это сделал не специально, а по сердцу, значит, ты и есть девчонка, потому что был бы ты парнем, я бы тебе за такое пизды дал хорошей.
Мне не стало страшно от слов Саши, наоборот, я поёрзала немного в его объятиях, потёрлась о его мускулы:
- Зато ты и есть настоящий парень, и ты мне сразу понравился, потому что ты уверенный.
- Ты мне тоже сразу понравилась, мне всегда тебя хотелось поцеловать.
Он помолчал, потом прошептал мне на ухо:
- Я тебя хочу.
У меня внутри всё подпрыгнуло, я испугалась, что сейчас взлечу, и схватилась вновь за сашин хуй.
Было приятно так держать его. Он был только мой. И я хотела ему дать.
А он вновь начал меня лапать, и это тоже было приятно, потому что я была только его.
Я хотела было опять сосать, но Саша не отпускал меня, целовал в уши и шею, очень сладко мял мне грудь и очень возбуждающе трогал меня внизу.
Он стащил, оказывается, из душевой флакон с ароматным маслом, вылил его теперь себе на руки и начал тыкаться пальцами мне в попу. Он так нежно это делал, и так настойчиво, пока я полностью не размякла под его властью; тогда-то он и перевернул меня на спину, развёл мои ноги и лёг на меня.
И я, в череде многих поколений до меня и после меня, осознала, Мария Валентиновна, что такое дефлорация.
И мне было не жаль сорванного цветка. Потому что, лёжа под моим любимым, я вдруг осознала, как всё вдруг встало на свои места, как и должно быть. Всякое несоответствие, всякий разлад между внешним и внутренним прекратились. Вот небо. Вот земля. Вот я лежу. Вот мой парень лежит. Вот мой парень меня ебёт.
Когда он кончил, я подумала, обнимая его руками и ногами, что хотела бы, чтобы он был маленький, и я заботилась бы о нём, кормила бы его. Я хотела бы от него маленького.
Хотела бы ребёнка родить от него...."
Страницы: [ 1 ]
Наверное, я попала в точку. Саша шумно вздохнул и севшим голосом ответил:
- Да, это у меня такая склонность к солнцу. С ребятами когда ходим на речку, они все белые возвращаются, а я сразу, как индеец.
- Широкая речка?
- Ну вот как отсюда до ресторана.
- Ого! - представила я.
- Я переплываю, - небрежно заметил Саша.
Я ещё подумала.
- Ты только с мальчиками ходишь?
- Почему? У нас и девчонки, и ребята. Или ты имеешь в виду вообще?
- Вообще.
Он молчал, похоже, не знал, как говорить. Я сказала:
- Я просто думала, что ты дружишь с девочкой, может.
Саша начал отвечать, как на уроке, про свою подругу. Я почувствовала, что у него какая-то горечь. Так и есть, он словно развернул плитку горького шоколада и по кусочкам стал отламывать все подробности своей печальной любви.
В принципе, я читала много в книгах о таком, но сейчас меня потрясло исполнение любовного сюжета вживую.
Я затаила дыхание и слушала; нежно звякала фольга.
"Вот дура!" , подумала я.
- Ещё мягко сказано.
Господитыбожемой, я это ему вслух произнесла! Я поспешно поправилась:
- Слушай, по-моему, она просто тебя не понимала.
- А ты понимаешь? - спросил Саша хрипло.
Вот откуда только у него этот ключ ко мне! Я открылась:
- Да.
Было страшно и сладко; но и темно было, и было можно говорить обо всём.
Саша вдруг бесшумно скользнул из-под одеяла и прокрался к моей кровати, положив локти на её край. Его глаза оказались совсем близко от моего лица. Он прошептал:
- Женя, закрой, пожалуйста, глаза.
Я послушно зажмурилась.
Тотчас же аромат вики повеял совсем вблизи, продолговатые лепестки скользнули по моим губам, я глубоко вздохнула и открыла глаза: Саша меня целовал.
Я ахнула, посмотрела ему в глаза, потом вновь закрыла свои, запрокинув голову. Сердце стучалось, и я не могла понять, у меня или у него.
Лепестки кружились, изгибались, лодочка бутона вплывала в мой рот, и я приоткрыла губы. Сашин язык выписывал у меня во рту какие-то письмена, и я всё пыталась прочесть их.
Внезапно меня осенило: я тебя люблю!
Так вот что означают эти три слова! Я обняла Сашу.
Он стоял на коленях перед моей кроватью и целовал меня.
Меня охватило приятное чувство, поднялось настроение. "Счастье" , подумала я. Мысли текли прозрачно и легко, мне казалось, что если я сейчас подумаю про полёты, то воспарю и полечу себе, куда захочу. Но лететь без Саши никуда не хотелось. Я приподнялась на локтях и открыла глаза, рассматривая Сашу совсем вблизи.
Саша воспользовался моим положением и стянул с меня ночнушку; я вновь оказалась с ним голая, да ещё и возбуждённая.
- Давай на одной кровати вместе полежим, - попросила я.
Саша тряхнул своей чёлкой, тоже снял комбинацию (я смотрела, как она ползёт по его смуглым плечам) и прыгнул ко мне.
Я отодвинулась к самой стене. Мы лежали друг напротив друга и рассматривали друг друга, как будто впервые, как будто никогда не виделись на пляже, в спальне или в душе.
Я не могла отвести глаз от Сашиной письки. Пыталась не пялиться, но мой взгляд то и дело ускользал к низу его облитого лунным светом живота, откуда рос и покачивался стебель, заканчиваясь смуглым тугим нераспустившимся бутоном.
Саша усмехнулся.
Сколько раз я видела эту его усмешку, и всякий раз она мне очень нравилась. А теперь эта улыбка освещала невероятно близкие отношения у нас, и я волновалась.
- Так и будешь смотреть? - спросил он меня, очень этим смутив.
Зажмурившись, я наощупь провела пальцами по его бедру, свернула на тёплый живот и храбро коснулась горячего предмета моих неосознанных вожделений.
- А как ты его называешь? - спросила я, не открывая глаз.
- Хуй.
Я покраснела и прижалась лицом к его груди. Мне сразу вспомнились все подслушанные разговоры мальчиков, в которых они употребляли это слово. Теперь я увидела всё своими глазами.
Саша тоже обнял меня. Он гладил меня по спине и попе. У меня было такое чувство, будто у меня течёт по лопаткам малиновый сироп. Я всё размышляла о мальчишеских разговорах. Когда они упоминали хуй, то этот хуй всегда в чём-то участвовал: его куда-то вставляли, например. Неужели Саша вставит свой хуй теперь и в меня?
Затем я вспомнила, как Саша рассказывал, что хуй нужно сосать. От этой мысли сироп с моей спины пролился до ягодиц, а затем и до самых пяток. Я решительно отстранилась от Саши и села на колени у него в ногах.
Хуй покачивался перед моим лицом. Я вот выбрала себе для душа гель с абрикосом, а он мылся оливковым гелем: надо же, тоже ничего себе так аромат, зря я его отставила на полку в ванной комнате.
Взяла его в руку. Саша тихо ойкнул и выгнулся. Бутон расцвёл, развернулся, и я опустилась своим ртом, как какая-то колибри прямо.
Как же его сосать? Он и не сладкий вовсе. Я вопросительно посмотрела Саше в глаза и вдруг поняла, как. Я следила за ним и осторожно делала языком и губами то, что доставляло ему удовольствие. По сути, моей главной задачей становилось отгадывание того, что приятно моему мальчику.
Я как бы становилась его продолжением, продлением его тела, его прилежным слугой.
Мой рыцарь метался на подушках, разбрызгивая лунный ливень, мерно лившийся за окном.
- Ты знаешь, что сейчас будет? - проговорил он, крепко схватив меня за плечо.
Я промычала в ответ.
- Я кончу, а ты всё выпьешь. А то нас за жопу возьмут, Женечка.
Вот ведь: то хуй сосать, то за жопу возьмут. Я не успевала насладиться одними приключениями, как их сменяли другие.
Саша напрягся, изогнулся мостом и начал наполнять мой рот жидкостью с морским привкусом. Я выпила.
Я не знала, что делать дальше. Тишину нарушали лишь цикады за окном.
Саша привлёк меня к себе, и я была рада, что он взял инициативу на себя.
Мне было приятно, что он такой опытный и всё знает, как надо. Очень приятно было лежать с ним обнявшись.
- Женя, извини, пожалуйста, что я к тебе приставал раньше.
- Да приставай уж теперь, чего там.
- Нет; я имел в виду, я к тебе относился как к пацану.
- А теперь как?
- Вообще вся эта история для меня не особо привычна. Понимаешь, я хочу, чтобы ты был настоящим парнем, оттого и тренирую тебя. И одновременно я хотел бы, чтобы ты был девчонкой. Я ведь хотел с Ольгой этой отношения тоже выяснить, а ты мне всё спутал. Если ты это сделал не специально, а по сердцу, значит, ты и есть девчонка, потому что был бы ты парнем, я бы тебе за такое пизды дал хорошей.
Мне не стало страшно от слов Саши, наоборот, я поёрзала немного в его объятиях, потёрлась о его мускулы:
- Зато ты и есть настоящий парень, и ты мне сразу понравился, потому что ты уверенный.
- Ты мне тоже сразу понравилась, мне всегда тебя хотелось поцеловать.
Он помолчал, потом прошептал мне на ухо:
- Я тебя хочу.
У меня внутри всё подпрыгнуло, я испугалась, что сейчас взлечу, и схватилась вновь за сашин хуй.
Было приятно так держать его. Он был только мой. И я хотела ему дать.
А он вновь начал меня лапать, и это тоже было приятно, потому что я была только его.
Я хотела было опять сосать, но Саша не отпускал меня, целовал в уши и шею, очень сладко мял мне грудь и очень возбуждающе трогал меня внизу.
Он стащил, оказывается, из душевой флакон с ароматным маслом, вылил его теперь себе на руки и начал тыкаться пальцами мне в попу. Он так нежно это делал, и так настойчиво, пока я полностью не размякла под его властью; тогда-то он и перевернул меня на спину, развёл мои ноги и лёг на меня.
И я, в череде многих поколений до меня и после меня, осознала, Мария Валентиновна, что такое дефлорация.
И мне было не жаль сорванного цветка. Потому что, лёжа под моим любимым, я вдруг осознала, как всё вдруг встало на свои места, как и должно быть. Всякое несоответствие, всякий разлад между внешним и внутренним прекратились. Вот небо. Вот земля. Вот я лежу. Вот мой парень лежит. Вот мой парень меня ебёт.
Когда он кончил, я подумала, обнимая его руками и ногами, что хотела бы, чтобы он был маленький, и я заботилась бы о нём, кормила бы его. Я хотела бы от него маленького.
Хотела бы ребёнка родить от него.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|