 |
| |
| | Короче, я ебал её языком, и мне это, чёрт побери, нравилось. При этом она начала стонать намного громче. Это длилось минут 5, пока у меня не закружилась голова. Потом я начал двигаться выше, прокладывая свой путь языком: пупок, левая, правая груди, шея, губы. О, какая у неё кожа, я готов вылезать был всё Наташино тело. А губы! Как мне понравилось сосаться с ней - облизывать её зубы, переплетаться языками. И вот, долгожданный момент. Наташа плюнула себе на руку и нежно начала растирать слюни по моей залупе. Потом взяв мой ствол и сделав несколько возвратно-поступательных движений, Наташа подвела мою залупу себе между ног. Я почувствовал сильное тепло - такого приятного чувства я не испытывал никогда в жизни. Я погрузился в Натали 3 раза, и еле успев вытащить член, кончил ей на живот. При этом Наташа сильно закричала, и ногтями своих сексуальных рук начала царапать мне спину (это было супер ощущения).Потом я слизал сперму с её живота, по её просьбе. Животик у неё был упругий и вкусно-солоноватый. Наверное, она тоже получила оргазм, потому что из её пухленького персика тоже покапала молофья мне на яйца. Мы лежали где-то пол минуты, затем Ната взяла меня за руку и повела в душ. В душе струйки горячей воды и прикосновения её тела меня снова возбудили. Мы ласкали друг друга в разных частях тела: начиная с ног и заканчивая аналом. Затем мы вылезли из ванны, вытерли друг друга (это тоже приятная вещь). И пошли снова заниматься любовью в спальню. На этот раз секс был наиболее разнообразен и продолжителен (особенно мне понравилась поза вальтом ). Я не знал, что Наташа такая извращённая! После 3-х палок, не дождавшись Женьку(!), я пошёл домой, вполне удовлетворённый. Вечером я ещё подрочил, думая о утреннем приключении. | | |
| |
|
| |
| | Через некоторое время он снова оседлал мою жёнушку и всё началось по новой. Время от времени он похлопывал своими руками по её ягодицам, а Наталья вскрикивала со странным наслаждением в голосе. Он вдруг остановился и спросил её: "а как ты сама хочишь трахнуться" "Да ты не обращай внимания на меня, еби меня как тебе нравится!" - страстным голосом ответила она. Он довольно засмеялся, вынул член и подошёл к её голове, взял её за волосы, приподнял голову Натальи и направил её к своему члену. Губки Натальи тут же разомкнулись и его член исчез в её рту. Она сосала его член старательно обхватив инструмент азера губками и сама! без его принуждения заглатывала член по самые яица. Я в шоке смотрел как его немалый член исчезал в её глотке. И как только она не задыхается!? подумал я и тут меня охватило странное возбуждение. Я почуствовал что член мой напрягается, рука тянется в трусы и через минуту я уже дрочу свой хилый член, глядя на то как кавказец трахает мою жену. Мне теперь даже хотелось чтоб его член проник в неё как можно дальше, а каждый её страстный стон отдавался в моём мозгу странным сладостным сомоуничижением. "Кончи ей в рот! Кончи! Чтоб всё проглотила! Доставь ей удовольствие! Оттрахай мою жену, бери её как хочешь!" - мысленно просил я его, мня свой хуёк. И он словно бы повинуясь моим призывам вновь и вновь овладевал Натальей. Не успела она отсосать обильно хлынувшую ей на лицо и в рот сперму, а он уже вскоре начал трахать её в задницу. Задница у неё не шибко широкая, даже мой член с трудом туда пролезал, а его то инструмент мог просто порвать её, но разошедшаяся не нашутку Наталья героически терпела активное проникновение члена хачика вглубь анального отверстия. | | |
| |
|
| |
| | Дрочат прохожие, дрочит милиция,
| | |
| |
|
| |
| | Он начал ласкать мою грудь, сначала руками, а потом и языком. Губами обхватывал сосок, языком резко проводил по нему, а потом на несколько секунд прикусывал его зубами. Я сняла с него футболку, его тело было так же великолепно, как и его поцелуи. Я обняла его. Тем временем он переместился с моей груди к животу. Хочу заметить, что у меня пирсинг в пупке, ребятам он очень нравится, Сергей не был исключением. Он ласкал языком мой живот, пупок, сережку. Я была вне себя от наслаждения. Потом он резко поднялся на колени, быстро расстегнул ремень у меня на джинсах, сами джинсы, и резким движением, сорвав их с меня, бросил их в сторону. В ту же секунду туда же отправились мои трусики. Он опустился еще ниже и припал губами к моей киске. Она была вся влажная от возбуждения. Он начал ласкать ее языком. Обхватывал губами клитор, сосал его как конфетку. Целовал внутреннюю поверхность бедер. Я почувствовала как сначала один, а потом и два его пальца проникли в меня. Я стонала от наслаждения. Потом Сергей разделся сам. Член его мне понравился, сантиметров 20 в длину и около 4 в ширину, он наклонился надо мной, положил мои ноги себе на плечи и ввел своего мальчика в мою киску во всю длину. Он двигался в среднем ритме, иногда наклоняясь ко мне, чтобы поласкать языком мою грудь или же поцеловать меня. Потом он немного сменил позу - развел мои ножки в стороны, одна оказалась у него на бедре, другая на плече. Он продолжил. Потом начал ласкать мои ноги языком, голень, ступню, пальчики. Каждый пальчик брал в рот и сосал его. Это было так классно. | | |
| |
|
Рассказ №17037
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 27/08/2024
Прочитано раз: 38601 (за неделю: 10)
Рейтинг: 65% (за неделю: 0%)
Цитата: "Она скинула с себя все платья и осталась в одной батистовой рубашке. Но вот и батист сполз с ее плеч и грудою упал у ног, обнажив роскошное тело. Налюбовавшись вдоволь своими чудесными формами, игуменья придвинула кресло и опустилась в него, слегка расставив ноги. Брызнув духами, она расчесала шелковистые волосы около губок и, откинувшись на спинку кресла, замерла, томясь ожиданием сладострастных минут...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Пожилая монахиня, нервически дрожа, обнимает в тени молодую хорошенькую инокиню и, запустив к ней под мантию свои костлявые руки, мнет ей с трепетом груди, потом, двигаясь дальше по животу, щекочет пальцами еще девственные губы, окруженные вьющимися волосами первой молодости. Она дрожит, и сладострастная слюна течет между губами. Молоденькая монахиня млеет, судорога схватывает ей ноги, глаза дико блестят... Пальцы старой монахини, проскользнув между губ, погружаются дальше и щекочут внутренние стенки влагалища. Инокиня прерывисто дышит, спазмы сжимают ей горло и наконец, откинув голову, она замирает...
В двери кельи щелкнул ключ. Вошла игуменья. Несмотря на мрачный костюм, она выглядела вполне красавицей: рослая, с высокой грудью, правильными чертами лица и чудными голубыми глазами. Без сомнения, в свете, в миру, она была причиной многих взглядов, вздохов и даже слез молодых и зрелых мужчин.
Но теперь все кончено. Войдя в келью тихой поступью, она перекрестилась, зажгла восковую свечу и стала разоблачаться. Оставшись в одной сорочке, она чуть приспустила ее. Пара розовых, упругих грудей, как бы освободившись от давления невидимой руки, выглянули в разрезе рубашки, дразня своими сосками.
Немного постояв, игуменья придвинула мягкое кресло к столу, поставила свечу и уселась, смотрясь в зеркало. Прищурив глаза, она распалила свое воображение, как бы со стороны любуясь собой. Ей это помогало упиваться опьяняющими минутами...
Тонкий пальчик коснулся розовых губок... и улыбка удовольствия пробежала по лицу сидящей. Поласкав себя минуты две, она взяла подушечку и, прикрепив к ней в совершенстве сделанный резиновый мужской член, стала дразнить им губки. Дыхание ее сделалось учащенным, конвульсивное подергивание промежности указывало на приближение наиболее сильного момента возбуждения. Монахиня быстро прижала к себе подушечку с членом и замерла...
Быстро двигалась подушечка - то придвигаясь плотнее к нежным губкам, то отдергиваясь от них. Монахиня прерывисто дышала и подскакивала на кресле. Лицо разгорелось, глаза подернулись влагой и полузакрылись... Еще момент - и голова ее откинулась назад, глаза совершенно закрылись, а тяжелая русая коса упала на пол...
... Поодаль, за храмом, в нише каменной ограды приютилась беседка. Лунный свет струйками падает сквозь листву и круглыми пятнами играет на широкой скамье. Две монахини сидят на скамье, плотно прижавшись друг к другу. Одной на вид лет восемнадцать, другой - за двадцать. Младшая - блондинка, рослая девушка, с высокой пышной грудью, с нежным цветом довольно приятного лица. Красивые линии талии, расширяясь у таза, образуют нежный перегиб. Другая, постарше - среднего роста, имеет немного бледноватое, с открытым лбом лицо. Блестящие, черные как смоль глаза выдают южную натуру, натуру страстную.
Она возбуждена близостью с подругой и лунным светом. Поднятый подол черного покрывала соблазнительно открывает ее полные, бело-розовые ляжки. Она держит на коленях блондинку. Светлые волосы блондинки, играя тенями, волной ложатся в промежности. Обняв правой рукой ее талию, черноглазая погружает палец в ее роскошную растительность.
Блондинка, слегка нагнувшись, улыбается и, в приятной истоме согнув руку, ласкает горячей ладонью ляжки подруги, при этом дрожит и радостно целует ее шею.
- Душечка, сильней, сильней! - шепчет она, быстро ерзая на коленях южанки. Та ускоряет движения руки, блондинка млеет... словно ток пробежал по ее телу. Вздохнув, она замирает в объятиях подруги...
... Вдруг по ограде, ярко блестевшей при лунном свете, промелькнула тень. Какая-то монахиня в покрывале проскользнула на боковую тропинку, едва приметную для глаза. Она быстро спустилась по отлогости и села в тени кустов.
Прошло минут десять. В ночной тишине послышался хруст веток. На тропинку легла тень. Кто-то шел со стороны оврага. Монахиня поднялась и стала прислушиваться. Шаги приближались.
- Семен Петрович, это вы? - тихо спросила она.
- Я, - послышался мягкий тенор.
- Идите сюда.
Из-за кустов выступил высокий мужчина и скрылся в тени развесистого дуба, очутившись, таким образом, рядом с инокиней.
- Что это вы так поздно? Мать Митрофания из себя выходит.
- Бес попутал, совсем забыл, что сегодня моя очередь.
- Ну уж и мать Митрофания! Черт сидит у нее между ног, так и не терпится! - продолжала инокиня. - Нате, надевайте!
Мужчина надел монашескую мантию и закутался в нее.
- Идем! - сказала инокиня и взяла импровизированную монахиню за руку.
Они выбрались из-за кустов и пошли по тропинке. Инокиня пододвинулась к мужчине.
- Семен Петрович! - жалобно заговорила она. - Семен Петрович!
- Что такое?
Монахиня прижалась к нему:
- Уж будьте добры, ради бога... - и она просунула руку ему под мантию.
- Ну уж нет! - сказал он, отстраняя руку монахини. - И с одной игуменьей будет достаточно работы, а тут еще и тебя ублажать. Так вы, пожалуй, все сбежитесь ко мне. Нет, слуга покорный! Ищите другого...
- Ей-богу, не могу выдержать, Семен Петрович.
- Ну, возьми потычь пальцем. Аль не хочешь?
Они вошли в тень зеленого купола. Инокиня быстро подняла подол и, схватив в объятия Семена Петровича, терлась передом об его ляжку.
- Душечка, голубчик мой, соколик... Ну, сделай милость, - молила она задыхающимся голосом.
Семен Петрович задрожал. Монахиня быстро полезла ему под мантию...
- У, какой славненький! - залепетала она, держа в руке горячий член Семена Петровича. Прикоснувшись к нему передом, она вложила его себе между ног.
Семен Петрович немного присел. Монахиня быстро задвигала передом, охватив руками его спину.
- Еще, еще... сильней, голубчик! - Внезапно член выскочил. Семен Петрович торопливо запахнул мантию.
- Что же вы, Семен Петрович? Еще, хоть немножко, голубчик мой. Сзади уже заодно. Сделайте милость... - И монахиня, подняв рубашку, обернулась к нему задом. Две упитанные половинки бело засветились в темноте.
- Ну, где же там? - прошептал Семен Петрович.
- Здесь, здесь вот... - монахиня, просунув руку между ляжек, дрожа, сунула в себя член. - Ох, хорошо! Вот так. Ой, как хорошо! - млея при быстром ерзании Семена Петровича по ее задней части и наслаждаясь минутой сладострастия, шептала она.
- Ну, довольно! - сказал Семен Петрович, застегивая брюки и закрываясь в мантию. Монахиня же, опустив подол и обняв Семена Петровича, покрыла его лицо поцелуями.
- Ну, будет! - сказал тот. И они пошли дальше...
... Мать Митрофания только что отпила чай. Отправив свою поверенную в сад повстречать и провести в покои Семена Петровича, она, неслышно шагая по мягкому ковру, подошла к зеркалу и стала снимать монашеское одеяние. Это была рослая брюнетка с едва заметной проседью. Греческий нос, тонкие брови и бархатистые черные глаза сохранили всю прелесть, несмотря на лета.
Она скинула с себя все платья и осталась в одной батистовой рубашке. Но вот и батист сполз с ее плеч и грудою упал у ног, обнажив роскошное тело. Налюбовавшись вдоволь своими чудесными формами, игуменья придвинула кресло и опустилась в него, слегка расставив ноги. Брызнув духами, она расчесала шелковистые волосы около губок и, откинувшись на спинку кресла, замерла, томясь ожиданием сладострастных минут.
В дверях раздался стук. Игуменья вздрогнула. Стук повторился четыре раза и чей-то голос произнес:
- Во имя Отца и Сына и Святого духа...
- Аминь! - ответила она.
Портьера раздвинулась, и на пороге показалась фигура Семена Петровича, закутанного в черную мантию.
- А, Семен Петрович! - расслабленным голосом произнесла игуменья, не изменив своего положения. - Здравствуйте! Что так поздно?
Семен Петрович подошел и поцеловал полную грудь игуменьи.
- Здравствуй, мать Митрофания! Задержали. Насилу выбрался.
- А кто задержал? - лукаво спросила она. - Уж не барынька ли какая? И тонкая усмешка пробежала по ее губам.
- О, нет. Брат приехал из Москвы, - ответил Семен Петрович, скидывая верхнюю одежду и оставаясь в одной рубашке.
- Смотрите у меня! - погрозила ему пальчиком игуменья. - Брат ли задержал-то? Ну, да подойди уж сюда, мой хороший. Да что уж ты... сними рубашку-то.
Семен Петрович скинул рубашку и подошел к игуменье.
- Хороший мой, славный. Ну, ляг тут, я расчешу тебе головку...
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
