 |
| |
| | Я слушал подробный рассказ Веры сквозь бухающий шум в ушах, который с пульсацией возбуждённого члена один-в-один совпадал. Вид на манящий зад ведьминой ученицы был неописуемо прекрасен. Идеальная форма, соблазнительные движения, темнеющие в межъягодичных глубинах влажные складки, периодические придыхания, жалобные стоны и унизительные просьбы о помощи могли любого мужика довести. Да чего там! У девяностолетнего Папы Римского перчик поднять могли, не говоря уж обо мне, молодом и грешном. Но надо было, чёрт побери, слушать со всем вниманием, не отвлекаясь на что бы то ни было, и я догадался погрузиться в игровую реальность. Нахлынувшее отвращение смыло возбуждение, как капля фейри жир со сковородки в Виллабаджо, легко и бесследно, до скрипа; осталось дотерпеть рассказ. А ради отвлечения от чувства гадливости ко всем представителям рода человеческого, решил глянуть на Верку глубинным зрением и остолбенел: | | |
| |
|
| |
| | Помедлив, я покорно направилась в чулан сама. Совсем не такой представляла я встречу с моим парнем. Сейчас он увидит меня и сразу же узнает, что я бью посуду взаправду, а не для выяснения отношений. Станет ли Оля меня наказывать в его присутствии, размышляла я. В чулане никого не было. Мне стало очень больно, причём я вдруг осознала, что эту боль я ощущаю уже некоторое время. Саша! Где он? Я выскочила в коридор; мои мысли путались, я не могла составить себе никакого плана действий.
Девочка пробегала с подносом, я на автопилоте спросила её:
- Где Саша?
Возвращаясь ныне к этому вопросу, я удивляюсь: ну откуда бы девочке знать, что за Саша, и кто я такая, и где он может быть.
- Сашу дядя Джон увёл в спортзал.
У меня реально болело сердце, я не могла тогда даже внятно сформулировать себе, что это я "беспокоюсь о Саше". Мне хотелось оказаться с ним рядом, вот что! Всё остальное не имело никакого значения.
Я вышла через запасной выход, около кухни, в сад. Он ослепил меня своей красотой и ароматом, но это было несущественно; мне требовались красота и аромат моего парня.
Я пробралась узкой аллеей, отводя от лица тисовые ветки, к бассейну и свернула к гардеробу, за которым, как я предполагала, размещался спортзал.
Так и есть: пройдя мимо шкафов раздевалки, я вступила в пустой спортивный зал с раскрашенным деревянным полом. В углу была дверь, как я понимаю, нечто вроде тренерской. Я обошла стопку матов и рванула дверь на себя.
Саша был привязан скакалками к чёрному кожаному коню, а дядя Джон был без трусов. Он смазывал свою маленькую письку прозрачным гелем из флакона, который он встряхивал и рассматривал на свет.
Уважаемая Мария Валентиновна! Отдаю себе отчёт, что надоела Вам уже со своими цитатами из речей мальчиков. Всё-таки позвольте мне в завершающей части сочинения привести ещё одну, Сашину:
"Женька, ты такая вбежала в тренерскую и с порога ударила по мячу; забила Джону гол. Отбила педерасту хуй."
Неужели события развернулись столь стремительно? Мне казалось, что я вначале осмотрелась в помещении, затем, поразмыслив немного, составила план действий.
Дело в том, что я ненавижу баскетбол; вздорное изобретение люмпенов; к тому же у меня все пальцы выбиты этим жёстким глупым мячом, которым нас заставляет играть на физкультуре наш физрук Роман Борисович.
Поэтому оранжево-целлюлитный мяч у входа в тренерскую как нельзя лучше подходил для выплёскивания моих эмоций: дядя Джон собирался сделать с Сашей то, что Саша сделал со мной!
Я была поражена. Как можно сравнивать Джона и Сашу! Саша - мой любимый, а Джон? Как он посмел сравниться с Сашей? С чего он взял, что Саше нужно то же, что и мне?
Я пнула мяч что есть силы. Хотела ногой по полу топнуть, но ударила по мячу.
Мяч почему-то полетел дяде Джону в пах, гулко и противно зазвенел, как он обычно это делает, отбивая мне суставы на пальцах, и почему-то стремительно отскочил в мою сторону.
Я едва успела присесть, как мяч пронёсся надо мной, через открытую дверь, и - по утверждениям Саши - попал прямёхонько в корзину. Стук-стук-стук.
Вообще я особенно никогда не блистала у Романа Борисовича, так что это для меня, можно сказать, достижение. От значка ГТО к олимпийской медали.
Дядя Джон уже сидел на корточках, округлив глаза, часто дыша. Его очки на носу были неуместны.
Я стала отвязывать Сашу. Это были прямо какие-то морские узлы.
В это время в тренерскую вбежала Оля и залепила мне долгожданную пощёчину. Вот уж Оля-то точно мгновенно сориентировалась в ситуации.
Одним глазом я начала рассматривать искры, потекли слёзы, я закрыла его ладонью, а вторым глазом я следила за схваткой Оли и Саши.
Спешившись, Саша совершенно хладнокровно, как мне показалось, наносил Оле удары кулаками. Несмотря на то, что он был младше и ниже ростом, он загнал её в угол и последним ударом в лицо заставил сесть подле завывавшего Джона.
Я уже не успевала следить за своими чувствами: кого мне более жаль, а кого менее.
Саша о чём-то негромко беседовал с обоими.
- Вам что же, ничего не сказали? - доносилось до меня из угла. - Вас не приглашали на ночной совет дружины заднефланговых?
"Не приглашали" , подумала я, "да я бы ещё и не пошла; дура я, что ли; ночью спать надо, а не шляться по советам."
Мне вдруг захотелось спать, я начала зевать. Возможно, по этой причине дальнейшие события я помню, как во сне.
Дядя Джон, вновь прилично одетый и осмотрительно-вежливый, вновь сопроводил нас, широко расставляя ноги при ходьбе, до гардероба, где в шкафчиках висела наша одежда, с которой начались наши сказочные приключения.
Для меня-то уж точно сказочные.
Я с сожалением переоделась, Саша с деланным равнодушием.
Обедали мы уже в лагере, Саша в столовой степенно рассказывал своим друзьям о кроликах и о том, как фазан клюнул меня в глаз. Я дождалась-таки его ищущего взгляда и небрежно передала ему хлеб. Он сдержанно поблагодарил и продолжил свою речь; но я заметила, что он был рад; он улыбнулся! Он сохранил тайну.
Я планировала послесловие к моему рассказу, перебирая черновики, наброски и дневники на своём столе, но звонкая капель за окном вмешалась в мои планы, позвала на улицу.
Я понимаю всецело, Мария Валентиновна, что звонок для учителя, но разрешите мне всё же дописать до точки и поскорее сбежать на перемену; перемену мыслей и поступков, составов и мозгов, и сердечных помышлений и намерений, а также всяческих оценок. | | |
| |
|
| |
| | Мой член настолько напрягся что вот вот бы порвал штаны. Я освободил своего скакуна и направил его в рот к Лене. Она принялась упорно сосать. И тут из-за угла показалась Юля. | | |
| |
|
| |
| | Я обхватил ее бедра, открыл рот и она начала медленно лить мне в рот этот божественный "золотой дождь" Я никогда не мог себе представить, что ЭТО может быть так вкусно. Я пил и не думал уже ни о чем, так хорошо мне было. | | |
| |
|
Рассказ №17093
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 14/05/2015
Прочитано раз: 19101 (за неделю: 5)
Рейтинг: 72% (за неделю: 0%)
Цитата: "Следом настал черёд Николая, дизайнер неспешно ласкал рукою сзади ложбинку меж её ягодиц, меж тем как она, стараясь не выдать, как приятны ей эти прикосновения, исследовала губками и кончиком носа кровеносную насыщенность его плоти. Пальчики её руки в это время блуждали по закоулкам брюк Виталия, молоденького паренька из рекламного отдела, другая же рука при этом изучала просторы Гогиных семейных трусов. Ей казалось, что сознание её раздвоилось, а то и растро? лось; она потеряла привычное чувство времени и даже - в какой-то мере - пространства...."
Страницы: [ 1 ]
Когда под аккомпанемент сильнейшего из стонов белые брызги хлынули на её отстранившееся личико, Лидия чуть наклонила голову, и одна из струек повисла ниточкой на дужке её квадратных очков.
- Лидия Николаевна, - опять подал голос программист. Он, уже внёсший свой вклад в происходящее, следил за разворачивающейся картиной странным мутным взглядом, меж тем как брюки его как будто снова слегка топорщились изнутри. - Вы могли бы... раздеться.
Пальцы её дёрнулись было к самой верхней из ещё нерасстёгнутых пуговиц пиджака, и тут же застыли.
Раздеваться при всём коллективе?
- Это было бы очень... стимулирующим, - добавил он. Напоминая о побочных эффектах возбуждения.
Средняя пуговица пиджака с лёгкостью выскользнула из гнезда. За ней последовали остальные.
Чувствуя жар, непроизвольную слабость в коленях и даже лёгкую влагу где-то глубоко внизу - годы сексуального сдерживания не могли пройти даром - она повела плечами, сбрасывая своё сиреневое деловое одеяние. В голове её испуганным жаворонком билась только одна мысль: "Если они заметят моё состояние, не повредит ли это должным отношениям между начальником и подчинёнными?"
Мысль, как будто пришедшая из другой реальности.
Проведя рукою по левой чашечке потревоженного ещё Антоном лифчика, она скользнула ладонью за спину. Расстегнуть цепкие крючки было не так уж и долго.
Слыша шумное дыхание окружающих, ощущая себя порноактрисой под взглядами более чем десятка своих подчинённых, Лидия с едва заметной улыбкой проскользнула рукою чуть ниже.
Под поясок юбки.
Лёгкое движение пальцев - и юбка почти что распадается напополам, неаккуратным колоколом падая на пол. Изящный пируэт нырнувших под полупрозрачную ткань ладоней, на мгновение словно бы зависших там, в самом тесном соприкосновении с бёдрами, - и бесплотно-золотистые колготки неспешно начинают сползать.
Вниз.
Кажется, Стас издал какой-то невнятный звук. Лидия, стоя на коленях нагая перед собственным рабочим коллективом, и сама ощущала, что мир у неё перед глазами начинает плыть и что она лишь из последних сил контролирует себя.
Рука шофёра стремительно метнулась к правому упругому полушарию, стискивая, сминая его.
"О небо, он теперь чувствует, как соски мои напряжены".
Вспомнив вдруг о первоначальных своих намерениях, ответственная руководительница предприятия вновь обхватила губками налитый кровью раскалённый поршень, слегка терзая его зубками, лаская кончиком языка, не прекращая ни на мгновенье сводящую с ума нежную игру, ведя её раунд за раундом.
В этот раз она отстранилась не сразу.
Часть сладковато-клейкого сиропа стекла мёдом по её горлу...
Следом настал черёд Николая, дизайнер неспешно ласкал рукою сзади ложбинку меж её ягодиц, меж тем как она, стараясь не выдать, как приятны ей эти прикосновения, исследовала губками и кончиком носа кровеносную насыщенность его плоти. Пальчики её руки в это время блуждали по закоулкам брюк Виталия, молоденького паренька из рекламного отдела, другая же рука при этом изучала просторы Гогиных семейных трусов. Ей казалось, что сознание её раздвоилось, а то и растро? лось; она потеряла привычное чувство времени и даже - в какой-то мере - пространства.
Ощущая жгучую вину из-за того, что не в силах помочь всем ребятам сразу, что по сути расходует их личное время на свои нужды, да ещё и отвлекая некоторых из них от работы, в какой-то миг Лидия легла на спину, широко разведя в разные стороны все четыре конечности, почему-то напомнив себе самой в этот момент перевёрнутую черепаху.
Ступни её ножек мягко ласкали тех двух симпатичных парней из отдела сбыта - то немногое, что она могла для них осуществить, - меж тем как руки занимались деятельностью, ставшей уже привычной.
Федя, бухгалтер, низко наклонился над её распростёртым телом, позволяя её губкам обхватить целиком его разгорячённую плоть...
Кажется, кто-то в промежутках целовал её, шептал ей на ушко ласковые слова, что-то о том, что лучше руководительницы никогда ни у кого не было, - слова, которых ещё вчера Лидия не могла бы ожидать никогда в жизни. Но она лишь мутно понимала происходящее и лишь наполовину понимала смысл обращённых к ней слов.
Семя.
Драгоценная жидкость, бесценный гормональный сироп, изливалась на неё со всех сторон, упругими брызгами хлеща по её лицу, стекая с её ушей и даже с плеч, растекаясь по полу...
Сперма.
Она зачерпнула - временно освободившейся ладонью - где-то с пригоршню белесого клея и, тяжело дыша, стала втирать его в своё лицо, в волосы, в грудь.
Щелчок.
... если она ТАК полезна для кожи, то стоит ли экономить? . .
Застонав, некогда строгая руководительница серьёзной конторы провела рукою вниз, размазывая сладковатый сироп по животу, по бёдрам, меж оными.
... не будет ли нарушением субординации показывать перед подчинёнными, что она НАСТОЛЬКО бесстыже возбуждена? . .
Сдвинутые клином пальчики ужом скользнули в алую разгорячённую щель. Затем - проскользнули туда снова и вновь.
Щелчок. Вспышка - и ещё раз щелчок.
Заморгав от неожиданности и даже как будто частично придя в себя, Лидия разглядела Антона. В руках у программиста был мобильный телефон. Но взгляд начинающего папарацци не выражал ничего, кроме открытого искреннего восхищения.
- Вы прекрасны, - тихо сказал он. И даже чуть покраснел. - Мне бы хотелось... хотелось навсегда запомнить вас такой. Чтобы момент этот никогда... никогда не изгладился из памяти.
Голос его застенчиво дрогнул.
Глядя на него застывшим взором, Лидия оцепенело выудила пальцы из пышущей едва ли не кузнечным жаром щели. Не отводя от Антона взгляд, облизнула их кончики, слизывая с них смесь чужой спермы и своих собственных соков.
И погрузила их в себя на всю глубину вновь, раздвинув перед объективом телефона ножки.
Как можно шире.
Ей также помнилось, как она стояла на коленях перед охранником Михаилом, которого все почему-то звали Пахомычем и который позже всех узнал о происходящем. Губы её и язык снова выводили привычные уже рулады флейтистской игры, но ввиду возраста Пахомыча - бедняга был всё же стариком - сие не оказывало привычного действия.
- Не поверишь, дочка, - прохрипел он, гладя её по плечам. - Всегда мечтал об этом. Ещё когда только в офис ваш устроился...
С иронией приопустив веки, Лидия ускорила движения язычком. Старик застонал, но кровь туго шла по истрёпанному телу.
- Ты не можешь, - проговорил он, - сыграть как бы... в ролевую игру, эх? Меня бы это... ох, взвело на месте.
Лидия вопросительно приподняла брови.
- Ну... не по-настоящему, понимаешь, а так. Обозвать себя... шлюхой, шалавой, как похлеще. Можешь меня потом сразу уволить, мне уже будет - всё равно...
Дед провёл ладонью по горлу, наглядно выражая мысль, что ему уже ничего от жизни не будет надо.
Нахмурившись, руководительница ощутила, как внутри неё распускается цветок ледяного негодования. Пьянящее забытие стало рассеиваться под натиском нарастающей злости.
Она вновь подняла глаза, встретившись с взглядом Михаила.
- Пожалуйста, дочка.
Бёдра её вздрогнули, словно ощутив опять нарастающий между ними жар. Странным образом искра этого жара растопила ледяную хризантему в груди.
Лидия пощекотала кончиком носа вяло пульсирующую плоть.
- Я просто шлюха, - сладко шепнула она в перерывах меж прикосновениями губ. - Я шмара. Прошмандовка.
Пахомыч застонал громче, в то время как Лидия ощущала, как жар меж её бёдер с каждым сказанным ею словом становится всё беспощадней и неукротимей, испепеляющим пламенем выжигая остатки её рассудка.
Губы её сомкнулись вокруг стремительно твердеющего побитого жизнью насоса, то стискивая его целиком, то отпуская, меж тем как левая рука её будто помимо воли снова скользнула по уже изученному направлению навстречу источнику неумолимого жара.
- Шалава, - горячо выдохнула она.
Пальчики её сызнова нырнули ВГЛУБЬ.
- Валютная проститу-у-у...
Речь её сошла на стон, движения её пальчиков стали почти конвульсивными, при том что жгучий жар внутри разросся до пылающего шара габаритов Арктура - или хотя бы Сириуса.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
