 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | - Я решил для первого раза смягчить наказание и разрешить тебе не считать вслух удары - вместо этого мы будем просто беседовать - совместим так сказать приятное с полезным. Сила и количество ударов будет зависеть от того, как быстро и искренне ты будешь отвечать на поставленные вопросы. Понял меня? - спросил я и наотмашь хлестанул по выставленной жопе. | | |
| |
|
| |
| | Между ног своей подруги я увидела красивый и упругий член. Да-да-да... Сначала я как бы растерялась, но, быстро сообразив в чём дело, подошла к ней (ему) , нежно обняла и взяла в руку это прекрасное творение природы. Видимо, напряжение было таким сильным, что из него тут же хлынула раскалённая сперма, залив и мою руку и обе ноги... | | |
| |
|
| |
| | Мужчина, продолжая держать Алёну за волосы, начал сладко постанывая от удовольствия двигать бёдрами, пока его движения не синхронизировались с движениями головы Алёны. Она чувствовала, как его плоть продолжает набухать и вот-вот взорвётся. Алёна от удовольствия уже и сама была готова к приближению нового оргазма. И взрыв произошёл. Горячий поток хлынул в неё. Тело мужчины импульсивно содрогалось от удовольствия, словно от ударов током. А рука продолжала прижимать голову Алёны как можно ближе. | | |
| |
|
Рассказ №17129
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 31/05/2023
Прочитано раз: 46365 (за неделю: 18)
Рейтинг: 73% (за неделю: 0%)
Цитата: "Теперь я принялся снимать все преграды на моем пути к ее киске. Я запустил руку между ног, под юбкой и через белье стал ласкать ее киску. Анжела так резко раздвинула ножки и стала двигать бедрами навстречу моей руке, что чуть не свалила меня с кровати. Второй рукой я пытался найти молнию на юбке или хотя бы добраться до края, чтобы стянуть это последнее препятствие на моем пути. Лаская ее через нейлон колготок, почувствовал как жарко и влажно внутри этой девочки. Честно признаюсь, была мысль разорвать колготки, сдвинуть в сторону трусики и ворваться внутрь. Я уже чувствовал подушечками пальцев как раскрылась ее киска навстречу моим ласкам...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
В этом рассказе нет ни слова вымысла. Прошу прощения за возможные ошибки в орфографии и пунктуации: для меня все это до сих пор крайне эмоционально.
По долгу службы оказался осенью 2005 года в командировке в городе Сочи.
Уезжал из уже остывшей после лета Москвы, плаксивой, серой, грязной. Уезжал тяжело. Командировка, как ссылка. На работе проблемы, дома давно уже не клеится. В общем, серо. Тоска.
Честно - летать боюсь. Во Внуково ранним утром, тогда абсолютно пустом аэропорту, но с работающим баром, принял коньячку и загрузившись со своим саквояжем, проспал до самого приземления в аэропорту назначения.
Было безумно тепло-уютно. Я щурился на солнце, как кот. И щекотало в носу - здесь продолжалось лето! Не желая показать себя новичком, прошел мимо голосящих "Такси недорого, брат!"на окраину площади в кафе. Подходя все ближе к еде, понимал на сколько я голоден. Остро ощущал все запахи: чуть правее - много жареного теста и зелени, но там и соляркой тянет, левее - слишком уж мясо пережарили - пригорает, но пахнет свежатиной! А вот прямо - столики, тень, реклама пива... и... . потянуло туда. Пока шел через площадь накрыло: усталость, жара, голод, коньяк, перелет, бессонная ночь, крик жены, ругань босса, аэропорт, такси, подъем в 4 утра... Тень в тепле и холодное пиво! Или кофе и сигарета? Меня разрывало от желаний, возможностей и усталости. Мне нравилось как меня разрывает на части. Вот только усталость.
Уселся, саквояж рядом. Подскочил мужичек, принял заказ. Кофе, холодного. пива и пепельницу: большего мне сейчас не надо.
Отпускает Москва. Медленно, но отпускает. Понимаю, что она далеко. Вся ее суета - сейчас не моя проблема. Здесь и сейчас все плавно. Не благодаря коньяку четыре часа назад, и пиву сейчас. Все по другому: время замедлилось, а ощущения обострились.
Передо мной появилась пепельница и пиво. Закурил. В который раз передо мной мелькают пальцы с облупившимся лаком на ногтях, меняя пепельницу после каждой сигареты. Я - единственный клиент в заведении.
"От вас так вкусно пахнет! Простите. "Мелькает тряпка, вытирающая несуществующую грязь, руки без браслетов, пальцы без колец, короткие ноготки с облупившемся лаком. Поднимаю глаза: "Спасибо".
Сколько раз пытался вспомнить как она выглядит - не могу. Ей бы в ФСБ работать. Не помню черт лица, глаза, губы, брови и ресницы... . Ничего не помню. Только общие ощущения.
Брюнетка. Не худышка, как я люблю, но и не пышка, даже нельзя назвать плотной или рыхлой. В теле.
Поднимал глаза очень медленно в соответствии со своим состоянием. От кончиков пальцев все выше и выше, пока не встретился глазами. По "пути"успел заметить как она, стесняясь своих рук, пыталась спрятать пальцы одной руки в ладошке другой. Казалось, что она их растирает. Но как бы она ни стеснялась, за спину спрятать не решилась. "Извините": снова сказала она, заметив мой взгляд остановившейся буквально на секунду на ее руках.
"Вас как зовут?"
"Анжела"
"Анжела, очень хочется кого-нибудь съесть. Шучу. Чем у вас можно позавтракать?"
Она наклоняется. Пытаюсь заглянуть под блузку за фартуком. Ведь все так близко, а не видать... Кладет меню. Ощущение, что она изучает его вместе со мной. Я начинаю вслух перебирать блюда. Все, что выбираю я - отговаривает она, все, что предлагает она - не нравится мне. В какой-то момент она наклоняется чуть ниже, чем принято у официанток, почти на ухо шепчет мне "не надо здесь кушать". Верю. Хотя от запахов, гуляющих по вокзальной площади, слюни уже на плечах.
"Анжела, ангел мой, принесите мне сто коньяку". Принесла. Даже в коньячной рюмке. Задержалась на секунду рядом. Мне уже плавно. "Анжела, садитесь рядом, все-равно в кафе кроме меня никого нет. Возьмите себе кофе, плюшку, что там у вас съедобное, я оплачу? Позавтракаем вместе?""Нет. Нам нельзя"
Позвонил водитель. Доехал, ждет.
Дотягиваю коньяк. Расчет. Хозяин выписал счет и забрал деньги. Еще сигарету. Солнце вовсю гуляет по площади. Подходит Анжела. Машет тряпкой по столам. Спрашивает у меня: "А что у вас за духи?"
"Нравятся? Не помню название. "
"Очень необычно"
Кладу сто рублей под пепельницу, встаю, собираюсь уходить. "Ой, вы что!? У нас так не принято, это очень много, зачем!?"затараторила она.
Мы стоим друг против друга. Она на голову ниже.
"Составьте мне компанию сегодня вечером"прошу я ее. Она быстро достала ручку и что-то написала на салфетке. Сунула ее мне в руку и убежала.
Шел по площади к машине, палило солнце, внутри коньяк, в руке мятая салфетка. На лице дурная улыбка - никогда так еще не знакомился с женщинами. Только в машине рассмотрел - это был номер ее телефона. Так я надеялся...
После бурного трудового командировочного дня, в течении которого я не забывал об Анжеле, шел по сочинской набережной. Солнце клонилось к закату, шелестело весеннее море. Я вышел на волнорез и позвонил.
Долго мы не говорили. Анжела согласилась приехать в центр, мы договорились погулять и поужинать. У меня еще оставалось время до рандеву, поэтому я зашел в магазин и купил сухой мартини, сок, виноград, орехи, конфеты, сыр. Даже если сегодня ничего не получится, сам все стрескаю.
Я ждал в уличном кафе возле моей гостиницы и потягивал пиво. Анжелы все не было, уже прошли все сроки ожидания и я немного расстроенный уже планировал отправиться в объятия Морфея, как из темноты аллеи появилась Анжела.
"Анжела! Как рад тебя видеть! Поужинаем?"
"Не хочу"
"Прогуляемся?"
"Да, давай"
Мы перешли на "ты"и никого из нас это не смутило. Ведь мы уже знакомы... .: -)
Мы бродили по вечернему Сочи. Уже начали закрываться кафе. Я заметил, что Анжела становиться какой-то рассеянной, уже реже появляется улыбка. "Ты устала?""Очень!""Так чтож ты раньше не сказала! Я, конечно, балбес! Ты весь день на ногах, а я погнал тебя гулять. Хочешь сядем в кафе?""Нет". И тут я решаюсь окончательно: "хочешь пойдем ко мне в гостиницу?""Пойдем, но я боюсь меня ресепшн не пропустит"беру ее за руку и веду.
Тетки на стойке регистрации, конечно, что-то пытались из себя выдавить. То ли строгий взгляд, то ли слова, но вот мы уже в номере. Анжела почти на пороге сбросила туфли и я понял какое это для нее облегчение.
"Мартини, виноград?""Да, немножко". Мы вышли на балкон. Легкий ветерок, под окном дискотека. "Кажется у нас сегодня все будет"промелькнуло у меня в голове. "Может на дискотеку?"И оба рассмеялись от моего вопроса. Анжела изрядно повеселела. Стала щебетать. Рассказала откуда она, как ей работается, о сыне.
Я курил. Смотрел на ночное море и потихонечку придвигался ближе. "Пойдем внутрь"попросила Анжела. Она села на кровать, т. к. Кресло было завалено моими вещами, а на стуле лежали документы.
Я сел на пол, облокотившись на кровать. "Ну, что ты! Встань! Ты не знаешь как в гостицах убираются"запричитала Анжела и потянула меня за руку к себе, на кровать. На мою кровать. Я не стал медлить. Встав с пола, не переставая рассказывать анекдот, приблизился к ней настолько, что вытянув губы мог коснутся ее. Так мне казалось.
Это мгновение: наши губы навстречу друг другу, тянулось вечно! До сих пор не могу понять, но ощущение, что ее губы искали мои. Слегка полные, влажные, очень нежные. Мы целовались и целовались. Мы ласкали губами губы друг друга. Это могло продолжаться вечно!
Моя рука, как буд-то отдельно от моего сознания, решила что ей все можно. Я гладил ее сжатые колени в том месте, где заканчивалась (хотя в данной ситуации) начиналась юбка. Анжела слегка раздвинула ножки, приглашая меня дальше, но рука двинулась вверх по другому маршруту и через ткань блузки и, как позже оказалось лифчика, я почувствовал потрясающе набухший сосок. Я начал гладит грудь Анжелы через одежду. Исследовал ложбинку между грудей. Наткнулся на ряд пуговиц, вторая грудь. Сжал сильнее, чем вызвал у моего ангела стон счастья.
Анжела в это время расстегивала на мне ремень и джинсы. Я принялся расстегивать блузку и, когда мне это удалось, залез под лифчик и высвободил грудь из тканевого плена. Анжела почти справилась со своей задачей, но тут я немного поменял позиции и, нависнув над ней, высвобождая вторую грудь, впился губами в виноградину соска. Это были непередаваемые ощущения! Я сжимал его губами и ласкал кончиком языка, облизывал и дул, чтобы Она ощутила дуновение ветра, кончиками пальцев ласкал второй сосок. Анжела растворялась в блаженстве. Она забыла про мою ширинку и, уже не опираясь спинной лежала на кровати, слегка постанывая. Но на моем пути еще преград... Не отрываясь от ласкания груди, я стал расстегивать последние пуговицы на блузке. Когда ткань пала, я стал кончиком языка выводить причудливые узоры на животе Анжелы, лаская ладошками ее грудь. Она так тяжело дышала. Было полное ощущение, что женщина сейчас, в данную минуту кончает.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
