Рассказ №1716 (страница 2)

     Казалось, мой визит провалился. А что произойдет с долгом? И с моим мужем, и с моим отцом? О Боже, неу-жели я обречена? Неужели нет выхода? Должен быть. Я не могла так просто уйти. Я должна что-то придумать, ка-кую-нибудь уловку. Может, поговорить с этим толстя-ком, немножко его вдохновить?
     - Господин Калиш, я хочу... я хотела... чтобы вы...- Боже, как начать? Неужели он меня не понимает? Я нер-вно теребила шаль, наброшенную на плечи, и она упала на пол. Калиш уставился на мой бюст.
     - Может, я еще побуду у вас, здесь... так уютно, - это ужасно, я предлагаю ему себя!
     - Но, дорогая, боюсь, ваш муж расстроится. Я уверен, вы не можете так долго оставаться, приличия этого не по-зволяют.
     Неужели это был тот самый мужчина, который тискал меня днем? Он снова потянулся к звонку. Все потеряно. Я в отчаянии закрыла глаза и представила... нет, я не могу видеть расстроенное лицо отца.
     - Господин Калиш, я... пожалуйста, скажите мне... я же вам немного нравлюсь...
     Ужасно! Как будто я приглашаю его броситься на меня или хуже - как будто я сама перед ним задираю платье.
     - Дорогая, - наконец смилостивился надо мной этот ужасный человек,- если вы действительно не торопитесь и если муж не ждет вас сейчас...
     Но он тут же изменил тон, заговорив равнодушно:
     - Мне незачем вас задерживать. В конце концов, капи-тану может не понравиться, если я посижу с вами хотя бы десять минут.
     Мой пульс бешено стучал, и мне слышалось в этом сту-ке-одно слово: день-ги, день-ги, день-ги. Я не могу воз-вращаться домой без денег! День-ги, день-ги, день-ги...
     - Я могу дать вам небольшой заем сейчас, но не могу его навязывать. Разумеется, очаровательная госпожа Маклеод заслуживает большего. Кто я, Габриэль Калиш? Обыкновенный банкир.
     Я должна принимать решение. Иначе окажусь на улице с пустыми руками. Но я же не могу возвращаться домой без денег. День-ги, день-ги...
     Я схватилась за корсаж и попыталась ослабить застеж-ки. Мне было действительно не по себе от духоты и от стыда. В конце концов, я уже несколько месяцев была бе-ременна.
     - Очаровательно, - заговорил Калиш, - какое краси-вое декольте. Но, извините, мой слуга отвезет вас домой.
     - О нет, пожалуйста, мне стало лучше, мне просто не хватало воздуха.
     Я стянула платье чуть ли не до сосков. Мне не хватало воздуха, я задыхалась, пытаясь расстегнуть крючки кор-сажа. Все это я делала, как во сне, совершенно механиче-ски, полагаясь на женский инстинкт.
     - Рад помочь такой красивой даме... хе-хе-хе... Я сей-час их расстегну... хе-хе-хе...
     Кажется, я была на правильном пути: наконец крючки были расстегнуты, и моя роскошная грудь, которая, не-смотря на эту позорную ситуацию, вырвалась на свободу,
     теперь была полностью открыта его жадному взору, не говоря уже о руках.
     Набухшие соски торчали, как переспелые клубничины. Я стояла, как Венера Милосская.
     - Вы просто очаровательны... самая красивая женщи-на. Я могу понять нежелание показать мне эти сказочные сокровища. Эти благородные линии... вы принцесса... са-мая грациозная дама, возвышенная нимфа... разрешите мне... пожалуйста... почтить...
     С этими словами, не дождавшись разрешения, он схва-тил своими толстыми руками мои груди. Он их гладил, тискал, и выражение его глаз больше, чем тысяча слов, показало мне, в какой экстаз его ввела эта упругая плоть.
     - Надеюсь, вы не забыли о займе, господин Калиш, - прошептала я.
     - Конечно, не беспокойтесь, - пробормотал он.- Но давайте не будем говорить о делах, позвольте мне насла-диться этими чудесными моментами, божественной кра-сотой... Пожалуйста, подойдите ко мне...Сюда, на это место, которое когда-то было сделано для королевы. На этом диване... я бы хотел почтить вас. - Он стал подтал-кивать меня к этому огромному дивану, который когда-то, возможно, использовался для создания новой знати, а теперь был предназначен для иной цели, и я становилась его невольной жертвой.
     Мы свалились на это ложе. Калиш ни на минуту не от-пускал моих грудей. Хотя пальцы его рук были короткие и толстые, они оказались удивительно нежными и про-ворными. Но я не испытывала ни малейшего плотского желания, мне было слишком стыдно. Именно этот глубо-кий, ужасающий стыд заставил меня забыть все.
     Только по этой причине я не сопротивлялась, оставаясь совершенно неподвижной, и не умоляла его прекратить эти похотливые выходки. Я мысленно повторяла себе:
     нужно получить деньги. Ради этого я готова была перене-сти любые страдания, подобно мученицам средневековья, которые спокойно шли на костер ради правого дела.
     Я даже гордилась собой. Разве мне не удалось заставить его принять мое предложение? Добившись моего тела, разве теперь он откажется от своего обещания?
     Я была настолько поглощена этими мыслями, что не сразу заметила, что Калиш целует мои плечи, шею, а за-тем и лицо. Он дрожал, тяжело дышал и бормотал слова восхищения. Тем не менее его болтовня не отвлекала мои мысли от главной цели - денег.
     - О, драгоценная, самая красивая, ваша грудь... я вне себя от чувств... Сама Венера вам не ровня... А эта кожа - как бархат...
     Его голова вдруг опустилась на мои груди, а губы за-хватили сначала один сосок, затем впились во второй...
     Я уже начала уставать, меня охватила слабость, и стало безразлично, что со мной происходит. У меня была глав-ная цель - деньги, все остальное не так важно. И я тер-пела, когда толстые руки Калиша добрались до моих ног и медленно поползли по шелковым чулкам, которые это-му развратнику, очевидно, доставляли большое наслаж-дение. Что-то все время бормоча и поглаживая мои икры, как будто наслаждаясь их твердостью, он начал их щи-пать, оставляя на теле синяки, с которыми я потом ходила несколько дней. Потом добрался до коленей, нежно ощу-пывая их кончиками пальцев. Хотя это начинало меня возбуждать, я героически сопротивлялась, стараясь оста-ваться спокойной. Но он все больше смелел и наконец от-правил свою руку в самое рискованное путешествие. Вот его рука подобралась к самой тайной и чувствительной зоне женщины. Теперь его толстые пальцы будут орудо-вать там. Я затаила дыхание, размышляя, выдержу ли это или все брошу и убегу из его дома второй раз. А старый донжуан тем временем продолжал копошиться своими толстыми пальцами у входа в мою пещеру, бормоча:
     Вот, вот... самая драгоценная, королевская, священ-ная дырочка... нашей сладкой дамы. . ее собственная, сладкая, восхитительная... Мадонна! Такое величие! Благословенная дева Мария! Сокровище... Что я говорю? Алтарь, на который надо жертвовать все... все, что имеешь.., Я молчала и не двигалась. Это значит - я отдалась... На самом деле все было совсем не так. Эти несколь слов ничего не объясняют. Это не было уступкой девушки требованиям мужчины в обычном смысле слова. В момент, когда похотливый банкир коснулся моего интимного места, он отпустил мои груди. Когда нагнулся, вклинившись между моих бедер, его поведение стало меняться. Я не могла сдвинуть ноги, потому что любой намек на сопротивление мог испортить мою миссию, которую я твердо решила выполнить. И Калиш делал все, чтобы проникнуть к моим заветным сокровищам. Теперь его интересовало только это. Мои груди, оголенные и покинутые его горячими губами, дрожали, как будто сожалея, что их отвергли.
     Калиш глубоко задумался, уставившись на мою нижнюю часть тела, его руки нерешительно касались тайного места между ног, и мне показалось, что он пытается вы звать у меня желание поучаствовать в этой игре.
     - О, эта сладкая, сладкая и...- повторял он эти слова, как молитву, - пожалуйста, откройтесь немножко поши-ре, я хочу усластить эти благословенные уста медом моей любви... пожалуйста, моя драгоценная, Мадонна, поднимите эти божественные бедра повыше... да, так, спасибо.. теперь я могу испытать истинно райское блаженство...
     Я не чувствовала никакого возбуждения. Скабрезные комплименты этого толстяка вызывали во мне отвращение. Мой мозг работал совсем в ином направлении, и просто не осталось чувств для реакции на эти вульгарные впечатления. Тем временем палец толстяка осмелился коснуться внутренней части моего маленького грота, и я вздрогнула от резкой боли.
     - О, эта бедная маленькая дырочка, ей больно, потому что ее не смочили. Моя драгоценная маленькая принцесса, Мадонна, прости меня. Я жалкий грешник, но я обещаюисправиться. Я сейчас немного тебя смочу!
     И он впился своими мясистыми губами в мой бутон, пытаясь раскрыть его языком. Это было совсем другое ощущение по сравнению с невинными, нежными поцелу-ями Генриетты. Этот мужчина лизал меня, как голодная собака. Его хищный язык проникал в меня все глубже и глубже. Вдруг я увидела, что мой мучитель торопливо расстегивает брюки.
     - А теперь, моя драгоценная, прости меня, мы сделаем попытку совокупления. Я знаю, ты не откажешь, в конце концов, х... - это радость для всех. И ты, принцесса, то-же немножко возбудишься. Не бойся, он скоро приобод-рится. Это всецело зависит от того, как с ним обращают-ся.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать также: