 |
| |
| | И, чтобы смягчить эти слова, погладил Лошадку по лобку сквозь облегающие штанишки. Девушка дрогнула - никогда еще ни Хозяин, ни другой мужчина не ласкал ее там. За это место ее хватали покупатели на аукционе, и тогда ей было просто противно. Девушка расставила ножки еще шире. Внизу живота у нее странно потеплело. | | |
| |
|
| |
| | Через месяц Оля зашла в мой кабинетик с журналом для сверки по муковозам, а через полчасика она каким-то таким докторским тоном неожиданно предложила мне снять стресс, да и давление у меня вроде повышенное. Попросив меня сесть на стол, она со стулом подвинулась поближе, вжикнула молнией моего гульфика и ловко достала моего обалдевшего от неожиданности "орла", который впрочем радостно затрепыхался под ласками её нежных пальчиков, бодро встав на боевой пост почти вертикально. Но через минуту я обалдел ещё больше, фактически оказавшись на пороге рая - именно так можно воспринять волшебные ласки весьма умелого горячего ротика Оли. | | |
| |
|
| |
| | Смотрит она мне в глаза - и я смотрю, и глаза у обоих хитрющие и выражение на мордах - протокольнее некуда. И улыбки ползут до ушей, хоть завязочки пришей. А в голове хмель и полное раскрепощение - почему бы, думаю, за коленки её не подержаться? Ну и ладони положил. О! - говорит Наташка - а поцеловать? А мне море по колено - легко, говорю, тем более - давно хотел. Ну и целую - не наглея (муж её таки рядом сидит и с моей женой о чём-то шепчется заговорщицки, змей). - Не - говорит Наташа - так не пойдёт. Даже не обслюнявил. Давай ещё. Внимание - вторая попытка! Ну, все смотрят, естественно, а мне пофиг - типа спорт, показательные выступления, значит можно. Беру её руками и целую как следует - с языком и с удовольствием. И руками совершенно естественно по доступным местам оглаживаю. И как-то вдруг понимаю, что ни фига это не спорт и не театр, а целую я молодую горячую женщину, почти обнажённую, и хочу её совершенно всерьёз. И она не просто так вид делает, а вправду тащится и возбуждена не меньше, да и вообще возбуждение по комнате витает. Третья парочка уже и вовсе под одежду (вернее, то, что её заменяет) забрались, но им-то пофиг, они муж с женой, а нам что? Хочется, блин, и колется - половинки-то наши не где-нибудь, а вот они. Тоже блин целуются, и поди в полутьме разбери, ради хохмы, нам назло или тоже всерьёз. Но тут Наташка не растерялась - она вообще временами вполне брутальна, и чем больше смущается - тем брутальнее. "- Игоряша, вы там как, всерьёз или надолго?" - осведомилась она вроде бы у мужа, но дёргая за край полотенца, пока ещё прикрывающего фигуру моей жены - или вам и без нас хорошо? Муж ответил "Нам по-всякому хорошо" - но она не собиралась на этом останавливаться. - Неэстетично, в полотенца завернулись, в уголок спрятались, никакой эротики! Вылезайте, и чего мы на стульях каких-то кривых, диван есть, подвинутся. "Подвинутся" относилось к уже расположившимся там хозяевам квартиры. Парень был явно не прочь повеселиться, а девушка стеснялась посторонних - хоть и друзья, но как-то трахаться при друг друге у нас заведено не было. - А сама-то чего? Осведомился не менее бойкий на язык муж. - Всё вам покажи да научи - словно дожидаясь этих слов Наташа отогнула край полотенца, открывая грудь. Ух, как мне захотелось немедля за неё схватиться - но куда более реакции её мужа меня занимала реакция моей жены. Однако она игру охотно поддержала - "Наш ответ Керзону" - провозгласила она и выставила под сумеречное освещение обе. Грудь у Наташки, конечно, покрупнее, но форма интереснее у моей Ленки - ровный грушевидный профиль с задорно торчащими сосками. По виду их я понял, что она тоже от возбуждения только что не подпрыгивает и позволил наконец себе расслабиться - переместить-таки застрявшую на махровополотенечной талии ладонь на Наташкино великолепие. Игорь от моего примера отставать и не думал и тоже сграбастал Ленку поближе. Ошалев от этакой наглости Светка перестала упираться, и Санёк тоже перешёл "ближе к телу", а так как раздумывать ему было особо нечего и жену свою он знал, они быстренько нас догнали и перегнали и с их стороны послышались "шум, вздохи и ропот поцелуев", как писал о подобном событии Лермонтов. Я тем временем успел высвободить вторую Наташкину грудь, поцеловать их по разу, впитывая непривычность ощущений, забраться вдоль бёдер к уже не махровополотенечной талии, хотя и с соблюдением последних приличий - не срывая пресловутые покровы полностью. Однако раз сорвав стопор, Светка на полпути не остановилась и обернувшись на её стон я увидел, как она уже вовсю скачет, усевшись на уложенного поперёк дивана Санька. Столь воодушевляющий пример не оставил нас безучастными, я поднялся на ноги и поднял Наташу, стряхивая с неё размотавшееся полотенце. Её кожа показалась мне прохладной, её объятия были жаркими, а ощущаемый ладонями упругоподвижный изгиб места, где спина уже не спина, но и попа ещё не попа, и вовсе помутил разум. Как мы оказались на диване - не помню. Вот просто не помню и всё. Да какая нафиг разница? Наташа лежала передо мной, белая в сером свете фонарей из окна, с высоко вздымающейся грудью, роскошными бёдрами, чёрным треугольничком волос на соответствующем месте. Я замер, не зная, с какой стороны подступиться к этому торту. Но она ждать не собиралась, взяла меня за руки и потянула на себя, прогибаясь назад. Я едва не свалился на неё, лёг, раздвигая её ноги, не замечая ничего рядом с собой - ни скачущую Светку, ни подозрительно (хотя какие подозрения, всё с ними ясно) притихших Игоря с Леной, коротким движением отмахнулся от своего полотенца, удержавшегося до сих пор лишь потому, что ему было за что зацепиться - за столбом стоящий член. Наташка была уже влажная и я вошёл сразу, как только добрался. Она вздрогнула, кажется, только сейчас окончательно сообразив, что происходит, что я не Игорь и всё уже началось, но остановиться не могла ни она, ни я - мы сплелись и задвигались. Одна её рука так и осталась в моей, и вторую руку я тоже захватил, как бы растягивая её под собой, а свободной правой то гладил её грудь, то пробегал вдоль извивающегося бока к бедру и колену. Она начала постанывать, потом стонать в голос, потом вдруг вытянулась ещё больше и обхватила меня ногами. Кажется, не прошло и минуты, как её встряхнуло от первого оргазма. Я несколько подзадержался - вино по-разному действует на мужчин и женщин - и даже начал вновь осознавать действительность. Рядом со мной сквозь рассыпавшиеся волосы торчало плечо Светы, и я не удержался от желания поцеловать и погладить его, но Света мой порыв не поддержала, похоже, её стеснительность вновь вернулась. С другой стороны молча, закрыв глаза, лежала моя Ленка. Игорь брал её сзади, уложив грудью на диван. От факта что вот так незатейливо трахают мою жену я почувствовал новый прилив возбуждения и немедленно кончил, прижимая к себе Наташу и уткнувшись носом в её пряно пахнущую свежим потом подмышку. Мы ещё несколько раз поцеловались, вкусно и с удовольствием, но уже без огня - ведь любви между нами не было, а страсть гаснет так же внезапно и быстро, как и загорается. | | |
| |
|
| |
| | - Расслабь попку, Оленька, расслабь. Я знаю, тебе стыдно, ты боишься, но чем больше ты расслабишься, тем легче твоя попка примет мой член, и больно будет совсем недолго. | | |
| |
|
Рассказ №1718 (страница 5)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 09/06/2002
Прочитано раз: 102225 (за неделю: 60)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "Китти продолжала выть от невыносимой боли, терзавшей ее попку, даже когда Лариса отошла от нее, оставив для меня хлыст на журнальном столике. Я же размышлял, заканчивать ли с Китти или оставаться на кровати в сладком плену теплых пальчиков Тиффани. Но желание опробовать столь эффективный инструмент самому победила, и я сжал в руке еще теплую рукоятку хлыста...."
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ ] [ 5 ] [ ] [ ] [ ]
Тиффани послушно кивнула, как будто от нее что-то зависело, и бросила кубик. Выпала четверка.
- Видимо, по-хорошему ты не хочешь, - вздохнула Китти, - ну что ж...
С этими словами она выбрала идеально сбалансированную плетку-девятихвостку. При самых сильных ударах она могла оставлять на теле рваные раны, и я внутренне вздохнул с облегчением, когда Тиффани опять выбросила всего три очка.
Китти выглядела расстроенной, как ребенок, не увидевший по телевизору обещанного мультфильма. Повернувшись ко мне, она спросила:
- Что-то здесь все такое искусственное! Можно я выберу в качестве третьего предмета настоящий прут? У вас во дворе такая береза растет!
Я расплылся в улыбке, потому что сам недавно запоздало подумал о том, что неплохо было бы выбрать для себя вместо бамбуковой розги натуральный прут с березы или ивы. Но наблюдать, как им высечет дрожащую девушку Китти, будет почти так же приятно. Тем более что она здорово не в духе из-за выпадающего ей небольшого количества ударов.
Китти вернулась довольно быстро, принеся целый пучок длинных прутьев, чуть тронутых свежей утренней росой. Деловито посвистывая и время от времени морщась от прикосновения юбки с своим распухшим ягодицам, она быстро отобрала несколько самых длинных и толстых, некоторое время придирчиво разглядывала каждый из них, после чего выбрала из них один, не самый длинный, всего около пятидесяти сантиметров, но весьма толстый. Его она и положила рядом с выбранными ею проводом и плеткой. Остальные же со словами "может, когда-нибудь для меня сгодятся" она воткнула в пустую вазу для цветов. После чего подошла к Тиффани и приблизила свое лицо с раздувающимися, как у почуявшей свою добычу гончей, ноздрями вплотную к ней.
- Если ты снова выбросишь двойку, тройку или четверку, мне хватит любого такого количества ударов, чтобы разрезать ими твою цветную задницу на две части, - еле слышно прошипела она. - Это я тебе гарантирую.
Неожиданно для своего незавидного положения Тиффани проявила характер и протянула ей кубик.
- Если ты такая умная, то сама и бросай, - неожиданно твердым голосом сказала она.
Китти даже опешила от такого высказывания, но я вовремя разрядил обстановку, велев Китти успокоиться, а Тиффани - бросать кубик. На этот раз удача от нее отвернулась, и выпала единица. Китти победоносно улыбнулась, по лицу же Тиффани стала разливаться бледность. Даже выпавшая двойка, свидетельствовавшая о том, что свежесрезанным березовым прутом она получит 12 ударов из 16 возможных, не смогла ее утешить.
- Ну что же, уважаемые дамы, разбирайте свою амуницию и добро пожаловать в комнату наказаний, - галантно пригласил Китти и Ларису я, а сам властно взял под руку Тиффани и рывком поставил на ногу. - И тебя тоже. Без тебя мы, пожалуй, не обойдемся.
Когда-то сделанная по моему спецзаказу дыба была приготовлена еще со вчерашнего дня. По иронии судьбы, Тиффани не так давно протирала ее от пыли, готовя ее для Китти. Тогда она и не подозревала, что первой, кому суждено корчиться и кричать на ней, станет вовсе не Китти, а сама она. Тиффани же и настраивала стоявшие перед дыбой и позади нее две видеокамеры. Теперь все плоды ее труда обернутся против нее же.
- Раздевайся! - приказал я, кивнув Ларисе. Она включила одну видеокамеру и направила ее объектив на стоявшую с опущенной головой девушку. Вторая была заранее поставлена так, чтобы в поле ее зрения попадала только дыба.
Тиффани стала послушно раздеваться. Процесс занял много времне больше минуты, потому что одето на ней было не так уж много. Платье скользнуло вниз и бесформенной массой упало к ее шикарным длинным и стройным ногам. Пальцы уверенным, но скованным движением скользнули за спину, нащупывая застежку лифчика. Тело профессиональной исполнительницы стриптиза привычно отозвалось на привычное движение, начав слегка покачиваться в такт доносившейся из гостиной музыке. Бретельки шикарного белого лифчика эффектно спустились вниз по плечам, задержавшись на локтях, и тут же слетели вниз вместе с двумя поддерживающими грудь чашечками. Все произошло довольно быстро, но это можно было объяснить - сейчас все сознание Тиффани было заполнено ожиданием неотвратимой боли, и ей было не до танцев.
- Трусики долой, - велел я.
Тиффани завела пальцы за тонкие белые трусики, прекрасно обрисовывавшие ее в меру полные упругие светло-кофейные ягодицы, и потянула полупрозрачную ткань вниз. Полные бедра помешали сделать это быстро, и пару раз Тиффани очень эффектно извернулась, помогая себе винтообразными движениями своего роскошного тела. Несмотря на то, что всего час назад мы с Ларисой дважды занимались любовью, я снова почувствовал приятное оживление визу живота.
Отбросив в сторону одежду Тиффани, я и Лариса подвели ее к наклонной подвижной плоской доске и уложили ее. Мягко щелкнул стальной ошейник, фиксируя ее голову. Преодолевая сопротивление рук, мы развели их по обе стороны и тоже защелкнули в стальных зажимах. Теперь тело Тиффани повторяло форму креста. Приказав ей раздвинуть свои прелестные дрожащие ножки, мы зафиксировали и их. Теперь все было готово к началу нашего так неожиданно свалившегося нам на голову развлечения. Лариса внесла в подготовленную мизансцену два заключительных штриха, перенацелив одну видеокамеру на испуганное личико Тиффани и подложив под ее пышные ягодицы большую подушку, тем самым заставив их еще больше оттопыриться вверх.
- Ну, кто первый? - спросила Лариса, заводя сама себя и всех присутствующих, поскольку все роли были распределены заранее.
- Думаю, что сначала разминайся ты, - ответил я, - потом мы дадим слово Китти, ну а заключительную часть наказания должен проводить самый сильный, то есть я.
При этих словах Тиффани содрогнулась всем телом.
- К тому же мне выпало самое меньшее количество ударов, - с чувством глубокого сожаления добавил я.
Лариса, покачивая бедрами, подошла к сжавшейся в ожидании начала жестокого наказания Тиффани и нежно коснулась рукой ее нежной кожи, провела выше, от бедра к маняще приподнятым ягодицам и еще выше, наслаждаясь плавными изгибами ее тела и бархатистостью кожи. Потом она, отняв руку, нетерпеливо щелкнула пальцами, и Китти поспешно протянула ей первое орудие, прикосновения которого должна была сполна ощутить сегодня прелестная попка Тиффани - широкая плоская доска. Она несколько раз приложила ее к ягодицам девушки, примериваясь, как и под каким углом припечатать ее к этим очаровательным овалам. Тиффани каждый раз легонько вздрагивала и нервно сжимала кулачки. Наконец, хорошенько рахмахнувшись, Лариса под прямым углом с силой припечатала доску точно поперек содрогнувшейся прелестной нежной попки девушки. По комнате разнесся звонкий хлопок. Тиффани коротко взвизгнула на вдохе и тут же умолкла, отчаянно завиляв талией, насколько ей позволяли это сделать пять цепко державших ее зажимов. Лариса тем временем, почти не целясь, вновь с размаху опустила доску на ягодицы Тиффани. На этот раз девушка громко вскрикнула и рванулась всем телом.
- На твоем месте я бы поберегла дыхание, - посоветовала Лариса. - Это ведь только разогрев.
Третим ударом она поразила левую половинку попки Тиффани, но юная мулаточка вняла ее совету и удержалась от крика. Впрочем, удары пока шли не слишком сильные: Лариса только подготавливала почву для дальнейших орудий. Обе половинки получили еще несколько ударов средней силы, и Тиффани перенесла все их без стонов. О ее страданиях можно было судить лишь по подергиваниям рук и крупным каплям пота, вытекавшим из втянутой ложбинки между двумя прелестными овалами ее попочки.
Очередной удар снова лег поперек обоих половинок, и был гораздо сильнее всех предыдущих. Тиффани отчаянно закричала и снова задергалась в безжалостной стальной хватке нашей дыбы. Следующий приласкал ее роскошные бедра, вызвав судорожные сокращения икроножных мышц и новую серию воплей. Оставалось еще два удара. Лариса снова помучала Тиффани, несколько раз прикладывая доску к ее попке и бедрам, после чего нанесла один быстрый удар чуть выше колен, а второй - чуть ниже талии. Одна девятая часть наказания Тиффани была позади.
Покраснение и распухание, неизбежные спутники шестнадцати не очень слабых ударов плоской деревянной доской, были почти незаметны на кофейной коже Тиффани, и она выглядела так же красиво и сексуально. Мой член уже давно был на свободе, но обе вошедшие в ранг палачей женщины не обращали на меня ни малейшего внимания, наслаждаясь беспомощностью своей жертвы.
Лариса взяла второе выбранное ею орудие - узкий кожаный ремень длиной сантиметров шестьдесят. Он был сделан из нескольких полосок кожи, переплетенных между собой, что усиливало его и без того мучительный удар. Вделанные в них кусочки проволоки делали его поистину дьявольским изобретением. Тиффани должна была получить этим ремнем три удара. Лариса пронесла его перед расширенными глазами Тиффани, чтобы она как следует рассмотрела, что ее ждет, после чего встала сбоку и чуть сзади и несколько раз щелкнула им в воздухе. Попка Тиффани каждый раз конвульсивно сжималась, словно она уже почувствовала на ней его рассекающее прикосновение. Наконец Лариса отвела руку назад и смачно вытянула Тиффани поперек ягодиц с оттяжкой в сторону нежной кожи верхней части бедер. Почти сразу за его оглушительным свистом последовал первый по-настоящему громкий крик. В нем смешались боль, страх и безысходность. Через всю попку Тиффани быстро разгорался длинный темный след жестокого удара. Лариса же, подождав, когда закончится непроизвольное дергание нижней части тела, снова с размаху опустила страшный ремень на содрогнувшиеся ягодицы девушки. Второй след пролег немного выше первого, а кончик ремня на излете впился в правый бок, разорвав нежную кожу. Тиффани снова истошно завопила, ее кулачки на мгновение разжались, показав так хорошо знакомые мне следы от ногтей на ее ладошках, похожие на маленькие полумесяцы. На этот раз Лариса не стала дожидаться окончания стенаний Тиффани и нанесла ей третий удар, выбрав нижнюю часть ягодиц. Плоть мягко колыхнулась, а от криков у меня даже заложило уши. Тиффани очень страдала, и в криках выплескивалась наружу вся ее боль и отчаяние.
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ ] [ 5 ] [ ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
