Рассказ №17302

     Родился я в тща-каком-то году, в банано-леановой чаще:
     Нет! Здесь - все неправильно! Начнем по-другому:
     Не в "тыща-каком-то" , а во вполне конкретном: 1959-ом.
     Не в "банано-лиановой" , а в чаще высоченных тополей, в огромном и (бОльшей частью) темном дворе, на самой тогдашней окраине Москвы, рядом с маловысокохудожественной речкой, под гордым названием - Яуза. Катькин акведук, непременно, недалеко присутствовал. Многовысокохудожественный. Куда-ж - без него-то:
     Двор наш, представлял собою шесть домов, стоящих прямоугольником: по одному по кроткой стороне, и по два - по длинной. Дома эти, 4-5-6-ти этажные, строили из самого лучшего советского кирпича (к нынешнему времени все это, естественно, - развалилось: кирпич постепенно превратился в красноватый песок) пленные немцы, годе, этак, в 1947-ом.
     Таким образом, получился - двор. Его засадили тополями, понастроили, где только можно и нельзя, каких-то сараюшек, из всякого говна, для хранения еще бОльшего говна (где-то, в 1975-ом, весь этот гадючник власти снесли; тот еще стоял стон и вой в дому Израилевом) , насыпали песку в самом солнечном месте, вокруг кучи сколотили две-три, вкопанные в землю лавочки: детская площадка:
     Асфальтовые дорожки были только по внутреннему периметру этого прямоугольника: вдоль подъездов. Все остальное пространство оставалось - девственно нетронутым цивилизацией. Единственный въезд в этот двор был по кривому и хилому (две машины не могли разъехаться) аппендиксу от одной из ближайших улиц.
     ЗАжили.
     Ко времени, интересующих нас событий, тополя вымахали в неимоверные исполины, частью полностью и навсегда, изгнав из двора солнце.
     Итак. 1971-й год, мне 12 лет, и учусь я в 7-ом (кажется. Тогда - по-другому было) классе. Школа была - тут же, рядом, рукой подать. Вокруг школы яблоневый сад, огромный школьный стадион, а за моим домом, почти сразу, начинается лес.
     Меня только начали интересовать девочки: я к ним приглядываюсь. Детсадовские совместные разглядывания писей - не в счет. То, вдруг, на уроке, или на школьной лестнице, сверкнет луч в русых прядках волос, или ножки-попка-грудка заставят офигеть на секунду и вызовут мгновенную, и такую неудобную, в этот момент эрекцию.
     Маята одна, одним словом:
     А так: Так я развлекаюсь изготовлением всяких стреляющих и взрывающихся предметов: от рогаток, до поджиг; и от обернутых изолентой взрывпакетов, до вполне себе смертоносных литровых баллонов из-под газа (были тогда и такие) , начиненных всяческими опасными смесями.
     Я дружу с химичкой (интернета тогда не было!) , я дружу с трудовиком, который дает мне на школьном токарном станке вытачивать свои пушечки. Он думает (наивный!) , что я - моделист.
     Все это испытывается и используется в лесу за моим домом, совместно с парой-тройкой таких же энтузазистов из моего класса. Девочкам там места - нет!
     Но. К нашим парнокопытным. Заигрались мы, читатель!
     Была у нас в классе одна девчонка. Цыганка. Рада. Маленькая такая девчонка, черноволосенькая, смугленькая (сильно - смугленькая) , и: совсем - не развитая. Никаких тебе ножек-попок-грудок. Все совсем - детское. Глаза, вот только: Глаза.
     Это были не глаза, это были два черных, горящих негасимым внутренним светом уголька. Потрясающие глаза. Заглянув в них раз, сразу было понятно, что никаких компромиссов нет, никогда не было, и быть - не может. Ни в чем. Никогда. И бесполезно просить, или (не дай Бог!) - заставлять. Пустое:
     Где-то, после зимних каникул, начала эта самая Рада ко мне заходить с разными идиотскими просьбами: ну, там, - забыла записать домашнее задание, дай учебник, дай тетрадку списать: я болела: И так далее: И так далее: И так далее:
     А жили мы - совсем рядом: в соседних домах. Мой дом стоял по длинной стороне прямоугольника нашего двора, я ее - по короткой. Из моих окон был прекрасно виден ее подъезд, да и ее окна, тоже.
     Моя мудрая мамаша, поглядев-поглядев на эти визиты, сказала как-то мне: "А девчонка-то - запАла. Смотри, не упусти: другой такой -не найдешь!". А мне-то - по барабану. Меня какие-то свойства самодельного взрывного устройства беспокоили (как раз конструировал что-то с часовым механизмом: реле времени от старой стиральной машины) , что-то там с начинкой было, с бризантным, так сказать, составом, - какие-то непонятки.
     Ну, и: усё! Проехали. Она еще, ходила, конечно. Ее не так просто было сбить с намеченного курса - кремень, а не девушка. Долго ходила, - до самого лета. Безрезультатно совершенно.
     А жили мы таким составом:
     С ее стороны присутствовали папа-цыган, мама-цыганка, старшая сестра, тоже - цыганка (как ни странно!) , в нежном возрасте 19-ти лет, и, - сама Рада. Она была несколько старше меня, на несколько месяцев, там. Что не мешало нам учиться в одном классе. Еще у Рады был абсолютный слух, она божественно играла на виолончели, да и на любых музыкальных устройствах могла, по-моему.
     С моей же стороны была, всуе упомянутая мама, отчим, младший брат, и, - я: твердый троечник и редкостный балбес. Отчим мой работал в МВД (потом это важным станет!) , но не в участке и, даже, не в центральном аппарате, а в НИИ (научно-исследовательском институте - расшифровка для современных маловысоконачитанных читателей) МВД. Были в этом вампирском ведомстве и такие. Отчим был математиком. Рассчитывал для них пропускную способность дорог, кажется. Однако имелись у него: китель, с майорскими погонами, милицейская фуражка, и очки. Вполне боевой набор, по-моему. Милицейскую форму он никогда не носил: не работу ходил в цивильном.
     Так, вот. В конце мая папа-цыган нашей Рады, сотворил там, в своем, в цыганском мире, что-то такое, чего другие цыгане простить ему, ну никак, не могли. И стали его ждать у подъезда человек 20-25, вполне себе бандитской цыганской наружности (папа-цЫган был - не бандит, отнюдь) , с явным намерением порезать его на ленточки. Папа, натюрлихь, скрывался и шухорился. Не хотел стать ленточками. Цыгане - ждали. У них времени много было.
     Мамаша-цыганка прибежала к нам (почему - к нам, интересно?) с глазами, как суповая тарелка, и, рыдая, просила спасти хотя бы Раду: "Ведь всех порежут!" , говорила она, "Всех!".
     Тут интересна реакция моего отчима. Сначала, он страшно возмутился. Как это так? На исходе XXвека, в Москве, бандиты грозят вырезать целую семью! Первым делом, стал звонить в участок. Там слушали, что-то мямлили, обещали: Но. Так, и не приехали. Тогда он позвонил своему начальнику. Генералу от милиции. Тот тоже жутко возмутился, возбудился, даже, сверх всякой меры, и пообещал наслать на этих бандитов чуть ли не всю дивизию им. Железного Феликса Дзержинского.
     Однако: Прошло с полчаса, примерно, и этот самый гофмаршал, перезвонил отчиму, и что-то такое мямлил в трубку, что стало совершенно ясно, что Железный Феликс заржавел, в данном случае; бензина нет, патроны протухли. И еще. Он что-то этакое посоветовал отчиму, от чего тот побелел, заиграл желваками, и бросил (именно - бросил!) телефонный аппарат в угол комнаты.
     Потом он встал, надел мундир с майорскими погонами и фуражку (очки тоже - присутствовали) , и пошел разбираться с бандитами один. Безоружным. Тогда, надо сказать, в эти вегетарианские времена, оружие не выдавалось даже настоящим ментам, постовым, или ДПС, например; не то, что уж - математикам.
     Мать - не совалась. Понимала, что - бестолку.
     Закончилось все быстро, тихо и (относительно) мирно: отчиму там тут же дали в лоб, от чего он вырубился, а потом вежливо и аккуратно, за руки, за ноги принесли домой. Фуражка и очки (целые!) лежали у него на животе.
     После этого Раду огородами-огородами переправили к нам. И она сидела дома, как мышка - никуда не высовывалась, даже в школу.
     Такие дела:


Страницы: [ 1 ]

Читать из этой серии:

Читать также: