 |
| |
| | Продолжая двигать бедрами взад вперед, она начала привставать вверх-вниз. Я перестал ласкать мать друга, взял ее за бедра и начал вгонять в нее хуй, так быстро, как мог. Кресло скрипело под нашими телами, но я позабыл о звуках, которые могу услышать Мишка и его отец и о том, что они могут войти. Единственной моей целью было кончить в горячую пизду Мишкиной матери. Я был уже близок. Даже если бы Мишка сейчас вошел - я бы не престал ебать его мамашу. Юлия Петровна издавала звуки, которые я никогда не ожидал услышать от почтенной матроны. Она тяжело дышала мне в ухо, издавая животные стоны. | | |
| |
|
| |
| | Вечером Соня пошла в солярий - надо ведь поддерживать загар в форме. Заплатив за пятнадцать минут на рецепшене, она идет в комнату с установкой. Раздевшись догола, она начинает намазывать себя кремом для загара. У нас тем временем есть минутка рассмотреть её: грудь у неё действительно несколько больше, чем у одноклассниц. Маленькие розовые, чуть коричневые соски. Место ниже живота у неё выбрито - это придает ей безумно сексуальный вид, но сделала она это, скорее всего, потому что часто занимается в зале в спортивном купальнике. Так делают многие спортсменки. Попка её, как и ожидалось, просто потрясающе красива. Но вот Соня надевает защитные очки и ложится на холодное стекло солярия. От прикосновения холодного солярия к попке у неё начинают идти мурашки. Она прикрывает крышечку своей маленькой ручкой и включает аппарат. Сонечка представляет себя одна на пляже: лежит одна на золотом песке, а везде, сколько хватает глаз - пляж и никого. В небе золотое солнце, у ног лежит море, которое подкатывает свои волны к кончикам её ножек. Кто-то прикасается к ней. Он проводит пальцем между её грудей, спускается на животик. Она без страха открывает глаза и видит перед собой молодого красивого парня. Она склоняется над её грудью и берет в рот её сосок. Сосок моментально наливается кровью, она кладет свои руки на его голову и начинает её гладить. Он смеется и начинает лизать её грудь, одновременно массируя вторую. Тем временем другая рука гладит её по животику. Соня чувствует, что двумя своими большими ладонями он, если захочет, легко обхватит её талию. Она приподнимает с песка попку. Парень склоняется над её влагалищем и осторожно прикасается к нему языком. Тем временем руки Сони еще массируют его голову. Он проводит языком сверху-вниз, и Соня начинает тихонько постанывать от блаженства, которое испытывает. Соня улыбается своему ублажателю. Тот, словно поняв её, осторожно вставляет головку своего члена в неё. И так же осторожно начинает его вводить. Соня тихонько стонет от чувства, как в неё входит твердый теплый член парня. Он начинает ходить все быстрее. Большой парень, который над ней: Она хочет, чтобы это продолжалось вечно, во всех позах, всеми способами. Еще раз тихонько всхлипнув, Сонечка почувствовала, как волна блаженства начинает подкатывать от её ног к груди. Руки стискивают парня, и она прижимается к нему. Внезапно солнце гаснет. Откуда-то слева пробивается тонкая полоска света. | | |
| |
|
| |
| | Потом Марина предложила поцеловать её грудь, мол, это она обожает, что я и сделал с большим удовольствием, балдея, как набухают сосочки её груди. Затем она зашла в зал, где выравнивал стены Вячеслав и показала две красивые бумажки, а он сказал, что за такие деньги можно и приласкать щедрого хозяина квартиры - парочка явно без излишних стереотипов и комплексов. Видимо поэтому Марина после повела меня на кухню и, встав на колени, сделал отличный минет, мотивируя тем, что я сильно возбуждён и буду ей мешать работать. Её умелый язычок так чудесно ласкал головку моего члена, рукой я мял её грудь и с невероятным удовольствием кончил в её горячий ротик. Великолепное начало ремонта нашей квартиры! Совсем неожиданное, но просто невероятно классное! | | |
| |
|
| |
| | Вот и я брала в рот, давала и в писю и в попу, только чтобы быть своей в тусовке. Но вовремя остановилась, повзрослела что-ли? Встретила Андрея, мне он понравился, спокойный красивый парень, не тусовщик, сразу после школы, вышла за него замуж. Вроде все нормально было, у меня появилась семья, муж, влечение к женщинам, как бы отошло на второй план, ровесницы меня не привлекали а женщин, подобных той тётке на дискотеке, я не встречала. Но когда я увидела свою свекровь, мать Андрея, я поняла что пропала, совсем пропала. Елена Михайловна, удивительным образом, была похожа на ту тётю, у которой я школьница, лизала письку в туалете. Возраст, моей свекрови, было под сорок, телосложение, формы, цвет волос, и даже некоторые, черты лица, были схожи с той взрослой сукой, которая по сути изнасиловала меня в туалете. | | |
| |
|
Рассказ №17950
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 09/12/2024
Прочитано раз: 20772 (за неделю: 11)
Рейтинг: 34% (за неделю: 0%)
Цитата: "Лихорадить тут же перестало, но что удивительно, приятные ощущения в паху резко усилились. Свист и вторая розга, еще больнее, хлестко опустилась на меня. Первый десяток я воспринял довольно терпимо, а вот дальше праздничное настроение быстро улетучилось, и каждая новая розга давалась все тяжелее и тяжелее. Секла Екатерина Ивановна, не спеша, давая возможность, как следует прочувствовать каждый полновесный удар. Впоследствии выяснилось, что она имела большой опыт (неоднократно порола дочь и внучку) . После каждого десятка, розга заменялась на новую. После сорокового удара, мне с большим трудом удавалось сдерживать себя, что бы не кричать от боли и не елозить по скамейке, из боязни показаться слабаком и получить отказ в следующей порке. Несмотря на дикую боль, в низу живота полыхал костер и я чуть было не кончил под розгами...."
Страницы: [ 1 ]
Мне тогда было пятнадцать лет. Жили мы с мамой в центре Ленинграда, в коммуналке. Наша соседка Екатерина Ивановна, крупная женщина, лет пятидесяти, с тяжелым характером, работала дворником при каком-то ленинградском вузе. Поэтому, между входными дверями на лестничную клетку, среди всякого хлама, неизвестно зачем, хранились несколько новых метел, какими метут дворы. Мама ушла на работу, а я болел и маялся от безделья в кровати, лежа на животе. И вдруг, мне привиделось, что меня секут розгами и делает это Екатерина Ивановна!
Явственно ощущалась каждая розга и начал сладко ныть низ живота. Продолжалось это, пока я не кончил, бурно и с необыкновенным наслаждением. Через некоторое время, когда стал возвращаться реальный мир, мне захотелось писать. По дороге в туалет, услышал звон посуды, и ноги сами понесли на кухню. Екатерина Ивановна, вытирая полотенцем посуду, неодобрительно взглянув на меня, спросила: "Лодырничаешь?". Переминаясь с ноги на ногу и почувствовав, внезапно наступившую, сухость во рту, я немеющим языком, попросил: "Екатерина Ивановна, пожалуйста, высеките меня". И упав на колени, начал неистово целовать ее руку.
От неожиданности уронив чашку, она зло посмотрела на меня, но увидев мои жалостливые, просящие глаза, внезапно подобрев, спросила теплым голосом: "Очень хочется? Прямо невмоготу?" Нервно сглотнув, я с трудом выдавил: "Очень! Очень хочется! Очень прошу Вас высечь меня!" Екатерина Ивановна, улыбнулась: "Ну, хорош, хорош, высеку, обещаю! Розгами или ремнем?" Поняв, что порка неминуема, меня охватила безумная радость, и с трудом преодолев желание закричать от счастья, попросил: "Лучше розгами, Екатерина Ивановна". Одобрительно кивнув головой, соседка поинтересовалась: "А как тебя высечь? Понарошку или по настоящему, как меня молодую, покойный отец, драл?" "Пожалуйста, по-настоящему!" - выдохнул я. "А ты розги приготовил? Нет? Так чего ж просишь выпороть тебя? Ладно, не плачь, сейчас соорудим!" - сказала она и приказала налить воды в бак для кипячения белья и поставить его на плиту. Когда закипит, засыпать пачку соли и размешать. Пока грелась вода, достала новую метлу и разложила ее на ветки.
Затем, Екатерина Ивановна ловко связала тесьмой четыре прута в пучок и велела мне приготовить еще десяток. К тому времени, когда закипела вода, я закончил изготовление розог и опустил их в бак, предварительно посолив и помешав воду. Соседка похвалила меня за расторопность и легла вздремнуть, наказав разбудить ее через час. Этот час превратился в нескончаемую вечность. Я метался по квартире - из комнаты на кухню и обратно. Мне казалось, что все это сон и только вид бака с розгами, спасал меня от отчаяния. Сладкое чувство внизу живота, периодически, превращалось в тянущую ломоту. Наконец, устав от ожидания, за пять минут до конца срока, я постучал в соседскую дверь и услышал: "Нетерпится? Так порки хочется? Щас, я тебя ублажу!" Открылась дверь и на пороге, громко зевая и лениво потягиваясь, появилась Екатерина Ивановна на ходу застегивающая халат.
Крепко шлепнув меня рукой по попе, она произнесла: "Пошли, я тебя высеку!" и от этих угрожающих слов, я почему-то почувствовал себя на верху блаженства. Мы прошли на кухню, где вдоль стены стояла высокая скамейка, на которой в корыте, обычно стирали белье. "Выдвини скамейку на середину, снимай штаны и ложись!" - приказала соседка. Выставив скамью и приспустив треники, лег. Трусы опускать постеснялся, так как наивно полагал, что вид стоящей вдоль живота пиписьки, мог не понравиться женщине. "Прописываю Андрюше полсотни розог, плюс десяток за неснятые портки и плюс пяток за то, что разбудил раньше времени. Всего: шестьдесят пять!" - подсчитала Екатерина Ивановна и тут же добавила: "Будешь вертеться и орать, заткну рот, привяжу к лавке и высеку до крови! А после даже и не проси, сечь не буду!" Затем стащила с меня трусы до колен, достала из бака розгу, стряхнула с нее воду и спросила: "Не передумал? Нет? Ну, тогда держись! Ох, как я сейчас тебя выдеру: Неделю, как конь, стоя спать будешь!" В предвкушении ожидаемой порки и от прохладной скамьи меня начало мелко лихорадить. Тут послышался свист и первый удар розги, очень больно впился в попу.
Лихорадить тут же перестало, но что удивительно, приятные ощущения в паху резко усилились. Свист и вторая розга, еще больнее, хлестко опустилась на меня. Первый десяток я воспринял довольно терпимо, а вот дальше праздничное настроение быстро улетучилось, и каждая новая розга давалась все тяжелее и тяжелее. Секла Екатерина Ивановна, не спеша, давая возможность, как следует прочувствовать каждый полновесный удар. Впоследствии выяснилось, что она имела большой опыт (неоднократно порола дочь и внучку) . После каждого десятка, розга заменялась на новую. После сорокового удара, мне с большим трудом удавалось сдерживать себя, что бы не кричать от боли и не елозить по скамейке, из боязни показаться слабаком и получить отказ в следующей порке. Несмотря на дикую боль, в низу живота полыхал костер и я чуть было не кончил под розгами.
В последнюю пятерку, женщина выложилась полностью, да так что эта боль запомнилась на всю жизнь. И вот ведь парадокс - самые болезненные и самые сладкие пять последних ударов розгой. Закончив пороть, Екатерина Ивановна похвалила меня: "Молодец Андрей! Даже не пикнул! Захочешь еще - обращайся. Высеку с удовольствием!" Я вскочил с лавки и, с благодарностью, надолго припал губами к руке женщины, руке которая только что безжалостно меня высекла и при этом подарила огромное счастье!
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
