 |
 |
 |  | Я почувствовал, что на моем члене появилось второе "колечко". Инна закрыла глаза, она тяжело и быстро дышала сквозь полуоткрытый рот, ничего вокруг не слыша и не видя. Но я-то еще не "улетел" - я посмотрел вниз и увидел, что мой член стискивают пальчики Гали. Она присела на корточки возле нас, одна рука сжимала меня, вторая тискала и мяла собственную грудь. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Тогда Антон вытащил из - за шкафа целую кипу каких - то журналов и кинул на кровать. Димка опустился на покрывало и взял в руки один журнал. Руки сразу стали потными и липкими. На глянцевой обложке журнала раскинулась в вызывающей позе привлекательная блондинка с потрясающими формами и естественно без одежды. Дима устроился поудобнее и принялся перелистывать журналы, а Антон сел сзади него и наблюдал за реакцией друга. Некоторые журналы были просто эротичными, но большинство содержали самую разнузданную порнуху. Димка сопел и вожделенно листал страницы. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я загнулся, продолжая сосать. Другой пацан смазал анус кремом для загара, и принялся вставлять туда свой член. Мне было больно. Тут тот у которого я сосал, притянул мою голову к своему лобку, и держа меня за голову начал ссать мне в рот. я все глотал! Они еще меня поебали да отпустили. Стех пор я ихняя шлюха! |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Когда Дик доел я подошла к нему, присела на корточки, прижала его к себе и стала гладить по голове, спине, животу. Дик сначала стал лизать мое лицо, губы, а потом попытался толкнуть меня на спину, но цепь помешала ему. Я увидела что его стручковатый член уже вылез из мешочка на 5-7см и решила отцепить его. После этого я взяла табуретку, села, развела в стороны ноги и стала ласкать полураскрывшуюся киску.Не знаю то ли от водки, то ли от возбуждения Дик сразу подскочил ко мне, отодвинул мордой мою руку и стал лизать мою мокрую киску. Как это было классно! Но почему то это продолжалось не долго. Он закинул передние лапы мне на пояс, уткнулся мордой мне в лицо, стал лизать щеки и одновременно совершать трахательные движения. НО так как я сидела на табуретке, его член не доставал до моей писечки. Я сама была уже как пьяная, но сделать следующий шаг я боялаясь (боже я и собака). Я с трудом скинула с себя Дика, встала и пошла в дом, чтобы окончательно удовлетворить себя, но через несколько секунд Дик догнал меня, напрыгнул на меня сзади, обхватив мою талию передними лапами и прижавшись своей мягкой грудью к моей попке стал трахать своим стручком мою голую ногу. Я по инерции попыталась сделать несколько шагов, но ноги стали ватными и перестали слушаться меня. Я остановилась, Дик продолжал часто тыкаться в мою ногу и тут я почувствовала, что сдаюсь - женская сущность опять стала побеждать, внизу живота и вокруг писечки нахлынули возбуждающие волны, ноги стали подкашываться. В итоге я решилась попробовать сделать это с Диком. Я быстро взяла плед и пошла в сарай. Дик забежал за мной и снова стал прыгать на меня, как будто чувствовал, что будет дальше. Я была жутко возбуждена, постелила на полу в центре плед и томно опустилась на четвереньки, выпятила назад попку с истекающей киской. |  |  |
| |
|
Рассказ №17950
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 13/04/2026
Прочитано раз: 20196 (за неделю: 22)
Рейтинг: 34% (за неделю: 0%)
Цитата: "Лихорадить тут же перестало, но что удивительно, приятные ощущения в паху резко усилились. Свист и вторая розга, еще больнее, хлестко опустилась на меня. Первый десяток я воспринял довольно терпимо, а вот дальше праздничное настроение быстро улетучилось, и каждая новая розга давалась все тяжелее и тяжелее. Секла Екатерина Ивановна, не спеша, давая возможность, как следует прочувствовать каждый полновесный удар. Впоследствии выяснилось, что она имела большой опыт (неоднократно порола дочь и внучку) . После каждого десятка, розга заменялась на новую. После сорокового удара, мне с большим трудом удавалось сдерживать себя, что бы не кричать от боли и не елозить по скамейке, из боязни показаться слабаком и получить отказ в следующей порке. Несмотря на дикую боль, в низу живота полыхал костер и я чуть было не кончил под розгами...."
Страницы: [ 1 ]
Мне тогда было пятнадцать лет. Жили мы с мамой в центре Ленинграда, в коммуналке. Наша соседка Екатерина Ивановна, крупная женщина, лет пятидесяти, с тяжелым характером, работала дворником при каком-то ленинградском вузе. Поэтому, между входными дверями на лестничную клетку, среди всякого хлама, неизвестно зачем, хранились несколько новых метел, какими метут дворы. Мама ушла на работу, а я болел и маялся от безделья в кровати, лежа на животе. И вдруг, мне привиделось, что меня секут розгами и делает это Екатерина Ивановна!
Явственно ощущалась каждая розга и начал сладко ныть низ живота. Продолжалось это, пока я не кончил, бурно и с необыкновенным наслаждением. Через некоторое время, когда стал возвращаться реальный мир, мне захотелось писать. По дороге в туалет, услышал звон посуды, и ноги сами понесли на кухню. Екатерина Ивановна, вытирая полотенцем посуду, неодобрительно взглянув на меня, спросила: "Лодырничаешь?". Переминаясь с ноги на ногу и почувствовав, внезапно наступившую, сухость во рту, я немеющим языком, попросил: "Екатерина Ивановна, пожалуйста, высеките меня". И упав на колени, начал неистово целовать ее руку.
От неожиданности уронив чашку, она зло посмотрела на меня, но увидев мои жалостливые, просящие глаза, внезапно подобрев, спросила теплым голосом: "Очень хочется? Прямо невмоготу?" Нервно сглотнув, я с трудом выдавил: "Очень! Очень хочется! Очень прошу Вас высечь меня!" Екатерина Ивановна, улыбнулась: "Ну, хорош, хорош, высеку, обещаю! Розгами или ремнем?" Поняв, что порка неминуема, меня охватила безумная радость, и с трудом преодолев желание закричать от счастья, попросил: "Лучше розгами, Екатерина Ивановна". Одобрительно кивнув головой, соседка поинтересовалась: "А как тебя высечь? Понарошку или по настоящему, как меня молодую, покойный отец, драл?" "Пожалуйста, по-настоящему!" - выдохнул я. "А ты розги приготовил? Нет? Так чего ж просишь выпороть тебя? Ладно, не плачь, сейчас соорудим!" - сказала она и приказала налить воды в бак для кипячения белья и поставить его на плиту. Когда закипит, засыпать пачку соли и размешать. Пока грелась вода, достала новую метлу и разложила ее на ветки.
Затем, Екатерина Ивановна ловко связала тесьмой четыре прута в пучок и велела мне приготовить еще десяток. К тому времени, когда закипела вода, я закончил изготовление розог и опустил их в бак, предварительно посолив и помешав воду. Соседка похвалила меня за расторопность и легла вздремнуть, наказав разбудить ее через час. Этот час превратился в нескончаемую вечность. Я метался по квартире - из комнаты на кухню и обратно. Мне казалось, что все это сон и только вид бака с розгами, спасал меня от отчаяния. Сладкое чувство внизу живота, периодически, превращалось в тянущую ломоту. Наконец, устав от ожидания, за пять минут до конца срока, я постучал в соседскую дверь и услышал: "Нетерпится? Так порки хочется? Щас, я тебя ублажу!" Открылась дверь и на пороге, громко зевая и лениво потягиваясь, появилась Екатерина Ивановна на ходу застегивающая халат.
Крепко шлепнув меня рукой по попе, она произнесла: "Пошли, я тебя высеку!" и от этих угрожающих слов, я почему-то почувствовал себя на верху блаженства. Мы прошли на кухню, где вдоль стены стояла высокая скамейка, на которой в корыте, обычно стирали белье. "Выдвини скамейку на середину, снимай штаны и ложись!" - приказала соседка. Выставив скамью и приспустив треники, лег. Трусы опускать постеснялся, так как наивно полагал, что вид стоящей вдоль живота пиписьки, мог не понравиться женщине. "Прописываю Андрюше полсотни розог, плюс десяток за неснятые портки и плюс пяток за то, что разбудил раньше времени. Всего: шестьдесят пять!" - подсчитала Екатерина Ивановна и тут же добавила: "Будешь вертеться и орать, заткну рот, привяжу к лавке и высеку до крови! А после даже и не проси, сечь не буду!" Затем стащила с меня трусы до колен, достала из бака розгу, стряхнула с нее воду и спросила: "Не передумал? Нет? Ну, тогда держись! Ох, как я сейчас тебя выдеру: Неделю, как конь, стоя спать будешь!" В предвкушении ожидаемой порки и от прохладной скамьи меня начало мелко лихорадить. Тут послышался свист и первый удар розги, очень больно впился в попу.
Лихорадить тут же перестало, но что удивительно, приятные ощущения в паху резко усилились. Свист и вторая розга, еще больнее, хлестко опустилась на меня. Первый десяток я воспринял довольно терпимо, а вот дальше праздничное настроение быстро улетучилось, и каждая новая розга давалась все тяжелее и тяжелее. Секла Екатерина Ивановна, не спеша, давая возможность, как следует прочувствовать каждый полновесный удар. Впоследствии выяснилось, что она имела большой опыт (неоднократно порола дочь и внучку) . После каждого десятка, розга заменялась на новую. После сорокового удара, мне с большим трудом удавалось сдерживать себя, что бы не кричать от боли и не елозить по скамейке, из боязни показаться слабаком и получить отказ в следующей порке. Несмотря на дикую боль, в низу живота полыхал костер и я чуть было не кончил под розгами.
В последнюю пятерку, женщина выложилась полностью, да так что эта боль запомнилась на всю жизнь. И вот ведь парадокс - самые болезненные и самые сладкие пять последних ударов розгой. Закончив пороть, Екатерина Ивановна похвалила меня: "Молодец Андрей! Даже не пикнул! Захочешь еще - обращайся. Высеку с удовольствием!" Я вскочил с лавки и, с благодарностью, надолго припал губами к руке женщины, руке которая только что безжалостно меня высекла и при этом подарила огромное счастье!
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|