 |
 |
 |  | Внезапно приглушенный голос мамы зазвучал чисто, она успела протянуть звонкое "А-а-а!" , но тут же ее стон заглушился знакомым уже чавканьем. Кто-то зарычал, шлепки по телу прекратились, но через несколько минут кровать снова застучала, сопровождаемая ритмичным хлюпаньем. Мама опять закашлялась, заплакала, но звук пощечины прервал плач, превратив его в тихое скуление. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Настасья была разбитной веселой бабенкой. Рано вышедши замуж, она с головой окунулась в семейную жизнь. Ей нравилось иметь свой дом, прибирать его, копошиться на огороде и в маленьком садике. Ей нравилось чувствовать себя замужней женщиной - хозяйкой. Нравилось стирать мужу белье, готовить ему еду. Но больше всего ей нравилось то, что происходило между ней и мужем, когда наступал вечер, и они укладывались на семейную кровать. После того, как муж Семен сделал ее бабой, она не давала ему в этом деле продыху. Каждый вечер она возбуждала мужа, лаская его тело. Бесстыже прижималась к нему голяком. Потом затаскивала его на себя, и занималась любовью до изнеможения. Когда муж слишком уставал на работе, она раздразнивала его мужское достоинство рукой, садилась на него сверху и скакала на нем, пока огненная волна не опаляла ее тело. В общем, она была энтузиасткой, можно сказать, стахановкой плотской любви. Муж, видя эту ее слабость, не раз грозил полупудовым кулаком: "Узнаю, что загуляла - убью!". Настасья не боялась угроз мужа, но деревенские мужики, зная его силу и суровый нрав, с ней не связывались. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | - Да, сучка, работай! - Кряхтел Геннадий, двигаясь невероятно быстро, каждое его столкновение с Алининым задом вызывало боль в отшлёппаных ягодицах, а нахальный член истязал почти сухую вагину. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Эти ласки так завели Владимира, что он еле сдерживаясь, чтобы не сделать ей больно, осторожно вошел в нее. Внутри у немки было мокро - она хотела его. Не яростными, как всегда, а плавными, неторопливыми движениями он стал заполнять ее лоно своим мужским естеством. Она же наоборот отвечала все более и более яростными взмахами своих бедер ему на встречу. Он склонился к ней и впервые в жизни поцеловал женщину в губы робким несмелым поцелуем. Но Бригитте уже было не до поцелуев. Она раз за разом резко дергалась ему на встречу и, наконец, обняла его и прижав к себе всем телом протяжно застонала. После чего резко откинулась на кровать и замерла. |  |  |
| |
|
Рассказ №1923
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 04/05/2025
Прочитано раз: 18214 (за неделю: 10)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "- Нет, - отвечаю я. - Ты, как языческая богиня любви, отдаешься каждому, всякому... Хотя нет, ты скорее похожа на последнюю......"
Страницы: [ 1 ]
Мы с ней были совершенно разные - абсолютно во всем. Ей везло почти всегда, мне везло от случая к случаю. Например, я любил женщин, но они не всегда отвечали мне взаимностью. Что касается ее, она любила и женщин, и мужчин, и они отвечали ей полной взаимностью. Я обожал искусство, однако, великим музыкантом, художником или поэтом я не стал. Она же сама являла собой произведение искусства. Я любил, как и все мы, грешные, деньги, шикарные дома и тому подобное. Она имела все это. Я не имел ничего.
Вот и теперь она стоит рядом и с улыбкой рассматривает меня. Она знает ответы на все вопросы, она женственнее, чем любая женщина на земле. Она очень красивая: средний рост, идеальные пропорции тела, огромные глаза, цвет которых постоянно меняется, волнистые пепельные волосы. Такая женщина способна свести с ума любого мужчину. Иногда мне кажется, что даже неодушевленный предмет может раствориться в ее прекрасных глазах.
- Давай поговорим, - вкрадчивым голосом спрашивает она. - Ты не устал меня ревновать? Ты не устал мне завидовать?
Глаза ее переливаются игривыми холодными искорками, как и ее бриллиантовое колье, как и вся она.
- Ты боишься меня. Почему? - ее матовая рука отбрасывает прядь роскошных волос. Она приближается ко мне. Губы ее открываются в поцелуе. Мои руки обнимают, сжимают ее талию, она начинает расстегивать мою рубашку.
- Ты любишь всех, - пытаюсь сказать я, но уже не могу, все мое тело горит огнем, оно уже в ее власти.
Мы с ней занимаемся любовью. Она стонет, извивается в моих объятьях.
- Сильнее, сильнее: Мне холодно.
Ну естественно, ей всегда холодно. Она щедро раздает свою страсть и тепло другим, и это еще больше возбуждает меня.
- Сильнее! Сильнее:, - этому нет конца.
Наконец, мы лежим друг возле друга. Она, наклонившись ко мне, трогает языком мои губы.
- Хочешь еще?
- Боже, какая ты ненасытная! Скажи мне, неужели ты такая со всеми?
- Думай, как хочешь, - отвечает она, - согрей меня: холодно.
- Нет, - отвечаю я. - Ты, как языческая богиня любви, отдаешься каждому, всякому... Хотя нет, ты скорее похожа на последнюю...
Она встает. По щекам ее, переливаясь, скользят слезы (она плачет? Для меня это что-то новое.).
- Сколько раз ты высказывал мне все это: Но всему приходит конец.
- Всему, - соглашаюсь я, хотя мой голос звучит неуверенно.
Она стоит передо мной плачущая, голая и, наконец, произносит:
- Я - такая. Но я естественна. А ты - самовлюбленный эгоист, который не ценит ничего, кроме себя. Ты всегда воображал себя каким-то особенным. Да, мы с тобой разные. Я богата, а ты нет. Ты считаешь себя творческой личностью, но мне это безразлично. Ты боишься своей собственной тени, а страх смерти сводит тебя с ума.
- Ты сама очень похожа на смерть, - говорю я, - убирайся. Нам давно нужно было пересмотреть наши отношения.
После длительной паузы я снова слышу ее голос, голос, доносящийся словно бы издалека:
- Сейчас я приму душ и уйду. Больше ты меня никогда не увидишь.
- Возьми, - она кладет возле меня бриллиантовое колье, которое переливается всеми огнями вечернего солнца. - Считай, что эта вещь - мой прощальный подарок, и последнее:
В ее голосе звучат слезы:
- Ты прав, я люблю всех и дарю им свою страсть, тело и душу. Наверно, тебе этого никогда не понять.
Она машет рукой и медленно уходит в ванную комнату.
Некоторое время я тупо рассматриваю ее украшение, которое горит в моих руках, и вдруг сердце мое сжимает острая боль.
Я вскакиваю на ноги и стучу в дверь ванной комнаты, где шумит душ.
- Дорогая, извини, прости меня! - почти кричу я.
Она не отвечает на мои мольбы. Меня охватывает ужас. Я вдруг понимаю, что за этой проклятой дверью нет ни настоящего, ни прошлого, ни будущего. Нет ничего живого, кроме громыхающей воды, которая, извиваясь, бурлит и несется по черным ржавым трубам:
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|