Рассказ №2029 (страница 5)

     -Ни хуя себе пирог! - только и смог вымолвить царь, отрывая уста от лакома куска пирога третьей своей будущей невестки. - Царский!
     Только к вечеру царя малёха оклемало. Весь день же ходил словно малахольный и на дела государственного значения с самым нескромным видом накладывал хуй. И только к вечеру вспомнил о своём плане. Вызвал тогда он к себе опять трёх сыновей и говорит:
     -Пироги были, ребята, не слабые, а теперь стала задача ковёр сплести. Пусть каждая из невест приложит силушку и сделает к утру ковёр тешащий глаз. А на заре я вас с теми коврами жду.
     И пошли сыновья домой. Иван настропале, конечно, больше всех, но помнит как его маленькая по первому не подвела. Пришёл и рассказал ей всё как есть и объяснил, что хуй с ним, если и не будет ковра. Если это дело не под силу тебе, маленькая моя, сказал, то кладутся они все рядышком - соберём подручные хабари и мотанём на край света.
     -Да нет, Вань, здесь не переживай. Это дело - не дело, - отвечает ему лягушка-царевна. - На край света мы с тобой после мотанём, а сейчас потешим царь-батюшку. Ты ложись спать, а я к утру постараюсь организовать службу верно.
     На том и порешили. Пошёл Ванька спать. Только не спалось ему, уж больно хотелось про лягушкино мастерство узнать. Такой уж он с детства был хочу всё знать. Так нет же, чтоб по-человечески, пойти к лягушке и спросить что да как, так он по привычке своими партизанскими методами стал тихо смотреть в горенку, что там творятся за дела.
     А царевна-лягушка тем временем на задних лапках приподнялась, передней лапкой потянула кожу с пизды и оборотилась в миг чудо-красавицей Еленой Прекрасной. Как узнал в ней Ванька фею свою волшебную, так не охуел чуть ли аж от такого счастья в родной избе. Всё отнялось у Ваньки и впал Иван в крепкий богатырский сон до утра. Елена Прекрасная не заметила его подвигов, вызвала двух добрых молодцов, двух знатных ёбарей и приказала им чем на чём и с чего только им самим ведомо соткать к утру чудо-ковёр.
     Проснулся Ванька утром, смотрит - чудо. Ковёр. Поцеловал он свою невесту в маленький холодный носик и понёс ковёр царю на показ. А там и братья с коврами от своих невест подоспели. Развесили слуги в тронной зале ковры перед царём и стал царь поочерёдно досмотр чинить. Сперва подошёл к ковру старшего брата, что его невеста Катенька соткала. Узоры по всему ковру живописные, звери да цветы сказочные, одним словом - красота. "Хорош ковёр, ничего не скажешь!", сказал царь и пошёл далее. Стал смотреть ковёр среднего брата, невесты его Аннушки. Аж переливается весь ковёр, деревья и травы на нём словно живые - вот тронутся ветром. Долго задержался царь, любовался всё. "Знатный ковёр!", одобрил царь и подошёл к третьему ковру, Ваньки-младшего, что сделан был от его невесты лягушки-царевны. Поначалу остолбенел немного царь, потому что на этом ковре и вовсе травы, звери, цветы, птицы - все живые были и двигались словно наяву. И солнце светило чуть не ярче обычного и даже воздух переливался весь, видно было в солнечном свете. Загляделся волшебному ковру царь:
     Ветви раздвинулись в стороны немного и стали по малому подаваться вперёд. И быстрей и быстрей, и вот уже летит царь на вороном конек во главе царской охоты сквозь солнечный лес за улетающей стремительной стрелой молодой серной. Кони горячатся и особенно бьётся под царём горячий вороной рысак. Не понять даже кто более охочь до молодой серны, охотники или их рассвирепевшие кони. И вдруг выскочила серна на серебряный мосток через открытую речку, приостановилась, цокнула копытом и дальше на ту сторону в лес. И вся охота чуть только и заметив тот мосток за ней не останавливаясь в лес. И поперва даже не спохватился никто, как вдруг серна обернулась на лету своём пронзительном молодой девушкой, но бега не замедлила. Когда смотрят царь и его слуги, что скачут они давно уже в чём мать родила и не на горячих конях, а на собственных распалённых беглянке вслед рассвирепевших хуях. Но это тоже как-то на темпе погони не сказалось. И вдруг взлетела девушка на золотой мосток через лесной ручей приостановилась, топнула ножкой и осталась стоять. Как не успели на тот мосток выскочить всадники, а уж оказались накрепко всажены по самые яйца каждый в свою пизду. Смотрит царь на берегу в аккурат голых баб по количеству его всадников и уж ебут их его орлы немилосердно до взвизгивания. "А мы с тобой будем в заводящих играть", говорит тогда молодая девица царю, "смотри и делай как я". С этими словами она подошла к одной из пар и легко почесала у ебущейся женщины в лохматом окошке. Чёрную кудрявую пизду словно подбросило, она стала неистово подмахивать, норовя залезть глубже под хуй и через недолгое время разрядилась стремительным жарким оргазмом. А девица-краса была уже возле другой пары и присела широко разверстым очком перед носом кавалера, пялившего русоволосую мягкую девочку. Кавалер увидев перед самыми глазами несравненное сокровище её малых и больших ароматных губ задвигал своим ярилом с такой яростью, что девочка почти сразу кончила вместе с его хуем своей русоволосой пиздой. Царь не отставал, у первой выбранной пары он так же прошёлся пятернёй по очку и движение забилось в нервном ритме. Поддававшая девка захлюпала в наслаждении пиздой, а кавалер наполнил ей массивным своим на глубокую, не отводя упористого конца ни на мгновение от матки. Так что у девки аж под сердцем зашлось. Затем царь выбрал чернобровую девку, которую пёрли беззастенчиво раком и собственноручно наставил ядрёный хер её кавалера из пизды прямо в задницу. Девка застонала, пока хуй разрабатывал задок, но царь ей исправно и ласково в тот момент бередил слизкий клитор и девка постепенно расслабилась, жопа её поддалась на крепкую ласку. Девка стала поохивать, а царь так растеребил ей увёртливый язычок внизу живота, что такая же чернобровая как её хозяйка пизда пустила обильные слюнки царю на ладонь и девка, громко крича и подёргиваясь, кончила:. Под конец все отъярённые пары уселись устало в кружок и царь вывел на середину круга оставшуюся невыебанной девку-красу из-за которой и пошёл летабельный тот сыр-бор. Загнув девку перед собой раком, царь со смаком отодрал её в предварительную и потом поручил всем по кругу девке ублажать и дрочить. Все по очереди волновали начинавшую уже утомляться девку, когда царь растопырил её на золотом мостике и впердолил ей в окончательную и по настоящему. Девку выгнуло не слабже того мостика на горбатом хую и несколько раз опровергало в беспамятство сдадостного экстаза. Пока царь не смиловался, не вынул хуй и не дал отсосать девке остаток своей могучей силы в алый маленький рот, так что у девки по усам текло и в ротик попало:
     -Ковёр: самолёт!: - определил царь, переводя дух. И отослал всех на хуй, чтобы не мешали почивать, что было крайне необходимо после трудов столь ратных. Очнулся царь только к вечеру. Проснулся и пришла к нему мысль. "Вот это послал бог невестушку, думает, и пироги у неё лакомы, хоть только их в рот и бери, и ковёр у неё такой, что только в сказке летать. Надо теперь полюбоваться на саму такую красу". И позвал тогда царь сыновей и приказал быть к завтрему с невестами у него на пиру. Будет царь самолично невесток смотреть.
     Пошли сыновья по домам. Старшие - спокойные, а Ванька и вообще идёт - в хуй не трубит. Моя маленькая думает столько чудес может, что здесь не горюй-выкрутимся. Пришёл, рассказал дома лягушке-царевне третье задание царя, а только смотрит что-то не весела лягушка его малая. Тогда Ванька обеспокоился и говорит, что ты мол, моя маленькая, закручинилась, или не по силу нам задание такое. Так ты скажи, говорит, накладу я на все энти испытания с прибором за руб двадцать и двинем мы с тобой из земной юдоли в неведомые доли.
     -Нет, - отвечает ему лягушка-царевна, - это дело - не дело ещё. Да что-то видится мне больное в завтрашнем дне - не пройти, не обойти.
     -Не горюй, - говорит тогда Ванька-царевич маленькой своей лягушке. - Я тебя по-любому из любой беды выручу. И завтрева тебя никому не отдам. От любого горя отстою.
     Улыбнулась тогда неприметно только лягушка своим маленьким ртом и говорит:
     -Хорошо, Ванюш, ложись спать спокойным, а я за завтрашний визит к батюшке-царю похлопочу.
     На том и порешили. Пошёл Ванька спать, а только в ту ночь и подавно не спалось молодцу. Такую красу голую от светло очей до пизды вновь захотелось посмотреть. Да и то понятно - сокровище ведь родное, а вроде как до локотка не дотянуться, не полакомиться. Вот и не сдержал Ванька. Как только лягушка-царевна на лапках вытянулась, да потянула лягушкину кожу с пизды, обернулась красавицей в миг, вошёл Ванька в горенку, обнял свою ненаглядную и поцеловал крепко. Взасос. То есть по-взрослому поцеловал, от души, а Елена Прекрасная только вскрикнула, немного забилась в его руках и упала из его объятий без чувств. У Ваньки аж ноги подкосило, так хуёво ему от этого стало. "Что же ты хуев друг, думает, наделал". Придерживает Елену Прекрасную, а она глаза открыла и говорит:
     -Не стерпел, Ванюша, маленько не стерпел. И немного-то было, чтоб видеть меня было нельзя, чтоб мне заметно. И сказать-то я этого тебе, Ванюш, не могла.
     А потом улыбнулась охуевшему Ваньке и погладила по кудрявым вихрам:
     -Долбоёб ты, Ванюша мой ласковый. Долбоёб-долбоёб. Нельзя мне было тебе сказать, а нужно было тебе вытерпеть. А ты ж у меня как зачешется хуй, так обязательно и вонзится. Как термоядерная ракета стратегического назначения в действии - хуй чем удержишь. Ищи теперь ветра в поле, а меня по-прежнему у Кащея. Вот оно моё тяжело, то что виделось. Выручи меня Ванюш, не оставь. Тяжко будет мне у Кащея опять:


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ]

Читать также: