 |
| |
| | Теперь ее сиськи и киска были открыты его взглядам, ее колени были разведены в стороны, позволяя ему увидеть ее блестящую розовую щель. Она была крайне унижена, будучи использована как вещь, унижена самым грязным способом. Я приказал ей пододвинуть бедра ближе к нему, и пальцами развести в стороны губки пизды, чтобы показать ему, какая она отвратительная шлюха. Когда она это сделала, Магамед опустил вниз руку и засунул в нее палец. Он сделал пальцем вращательные движения, чувствуя ее увлажненность, а она отклонилась назад, приподняв пизду ближе к нему, облегчив ему доступ в ее женское лоно. Он добавил второй палец и, проникнув еще глубже внутрь нее, нашел и стал массировать ее точку G, что вызвало у нее короткий, но сильный оргазм. Он вытащил из нее пальцы и приблизил их к ее красивым губам в губной помаде, чтобы она смогла, облизав, очистить их. Затем Соня расстегнула его брюки, достав его обрезанный член. Сидя на заднем сидении, мы не могли наблюдать за тем, что именно она делает, склонившись над его промежностью. Мы только слышали ее причмокивающие и сосущие звуки и его стоны от удовольствия, которое она доставляла его мужской гордости. Прошло совсем немного времени, и он прижал ее голову вниз и, крепко удерживая ее в таком положении, закричал, называя ее шлюхой и приказывая проглотить все, наслаждаться его спермой, подал бедра вверх и разрядился в ее глотку. | | |
| |
|
| |
| | Когда я дотронулась до его члена, во мне словно что-то взорвалось. О-о-о, дорогой, как ты хорошо мне лижешь! Я обхватила его пенис, он был такой горячий и плотный.: Сжав руку, я стала двигать вверх-вниз по стволу. Господи, как же Андрюша застонал! Он впился мне в губы, его язык вращался в моем рту как сумасшедший. Правой рукой он продолжал сжимать мою грудь; когда он касался сосков, меня словно простреливал разряд электричества. Моя киска просто горела огнем. Да-а-а, еще, еще! Я так кончу! Лижи меня, мой дорогой! Я стала ускорять движения и Андрей начал учащенно дышать. Я оторвалась от поцелуя, приоткрыла глаза и посмотрела на него. Зрелище было просто потрясающее! Юношеский румянец заливал Андрюшино лицо, на лбу выступили капельки пота. Андрей закатил глаза, из полуоткрытого рта вырывались негромкие стоны. Волосы растрепались; свои губы мой мальчик судорожно облизывал язычком. От этого вида я так возбудилась, что практически потеряла контроль. Я уже забыла про то, что ты, мой дорогой, все слышишь, что мы в машине посреди улицы и нас могут увидеть. Я отодвинула Андрюшину руку, нагнулась и сразу засосала ствол на всю длину, которую только смогла. Андрей дернулся и вскрикнул, но я уже не обращала внимания. Я сосала как в последний раз, рукой поддрачивая член у основания и обжимая своим ртом головку. Я делала это так быстро как могла. Андрюша стонал во весь голос, и это невероятно заводило меня. Член напрягся у меня во рту, и я почувствовала, что конец близок. О-о-х, дорогой, я кончаю! Я перестала двигать головой, сжала головку члена губами и стала дрочить Андрюше рукой, одновременно сильно сдавливая ствол пальцами. Андрей обеими руками взял меня за голову и стал подавать задом навстречу моим движениям; затем весь напрягся, выгнулся и с протяжным стоном начал спускать прямо мне в ротик. Я не переставала двигать рукой, пока он кончал. Его юношеская сперма была сладкой, и ее было невероятно много. Я даже не пойму, как я смогла все это проглотить и не подавиться. В моем влагалище творилось что-то невероятное. Я чувствовала, как от обилия смазки мои трусики стали насквозь мокрыми. Я еще никогда так не возбуждалась. | | |
| |
|
| |
| | Уткнувшись мордой в темное облако её волос, дог, будто чуя желание хозяйки, удвоил темп, став всаживать свой распаренный орган почти до: самой уздечки! Хорошо "смазанный" первыми "поллюциями" , эластичный и твердый, он ритмично забился в горячем гроте её женского естества, стремительно распаляя в нем огонь настоящей животной страсти! | | |
| |
|
| |
| | Я уложил его на спину на ковре, завел ему руки за голову и приказал так лежать, но придерживал их своей рукой. Другой рукой стал гладить тело Виталика - бока, живот, ноги, рассказывая, что так гладят женщину. Он тяжело дышал, в трусах бугром встал набухший член. Когда я стал целовать соски, Виталик тихонько застонал. Я тут же стянул с него трусы и приказал лечь как женщина, с раздвинутыми и согнутыми в коленях ногами. И резко положил руку ему на промежность. Виталик тоненько вскрикнул и сжал колени. Я резким движением раздвинул их и стал его мастурбировать. Опыт у меня был, так что Виталик скоро дергался в судорогах, а сперма капала на его живот. | | |
| |
|
Рассказ №20693
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Воскресенье, 11/09/2022
Прочитано раз: 24979 (за неделю: 23)
Рейтинг: 23% (за неделю: 0%)
Цитата: "Сытно пообедав, Олег Петрович вспомнил о ещё одном важном деле - классная руководительница дочери вызвала родителей в школу, а у жены, конечно, нашлось более важное дело, и ехать пришлось ему. Двадцать лет супружеской жизни приучили его к тому, что спорить с женой значило лишь сокращать своё долголетие. Ему-то через пятнадцать минут надоест, а жене нет. И, вздохнув (куда приятнее после обеда было бы соснуть на диване в комнате отдыха) , Олег Петрович направился к выходу. Проходя через приёмную, он не заметил ни припуших глаз Ольги Михайловны, ни того, с какой осторожностью она опустилась на подложенную на кресло подушечку после того, как встала при появлении шефа. Его занимали более важные дела - дочь Людмила росла совершенно неуправляемой девицей, и что делать с ней дальше, супруги Сумароковы не знали. Не то, чтобы будущее дочери так сильно волновало Олега Петровича - но постоянные попрёки жены его отцовской несостоятельностью волновали...."
Страницы: [ 1 ]
Олег Петрович Сумароков, один из значимых и значительных граждан города Северный Донец, проснулся в плохом настроении. Не выспался (и не высыпался уже несколько ночей подряд до этого) , ноющая боль в боку (печень?) , прямо скажем неважные дела в семейном предприятии Сумароковых, грозившие немалыми убытками почтенному семейству.
Просунув ноги в стоптанные тапки, Олег Петрович прошёл в столовую. Там как раз молоденькая горничная подавала завтрак его супруге Елене Васильевне. Горничная немного отвлеклась, приветствуя вошедшего хозяина, и опровикинула вазочку с вареньем на скатерть. Жена позвонила в колокольчик, и через минуту на пороге выросла суровая домоправительница Сумароковых Ирина.
"Выдрать" , бросила Елена Васильевна, и Ирина повела побелевшую от страха девушку пороть.
Позавтракав, Олег Петрович сел в персональный автомобиль, и поехал в офис. В приемной его привычно встречали Ольга Михайловна, степенная сорокапятилетняя дама, исполнявшая обязанности начальника канцелярии, и молоденькая секретарша Ирочка.
Олег Петрович молча прошёл в кабинет, не ответив на приветствие подчинённых, и через минуту на столе Ольги Михайловны раздался резкий звонок. Она спокойно и неторопливо взяла папку с документами на подпись, и другу с поступившей корреспонденцией, положила их на поднос, на котором уже стоял хрустальный стакан янтарного чая в бронзовом подстаканнике и на фарфоровом блюдце лежали три печенья "Юбилейное" , которые хозяин любил есть, слегка размачивая в горячем чае, взяла поднос и прошла в кабинет.
Пройти сквозь двойную дверь казалось непростой задачей, но Ольга Михайловна справилась с ней с присущей ей грацией. Поставив поднос на массивный стол, покрытый зелёным сукном, она подала папку с документами.
Олег Петрович принялся нетерпеливо просматривать поступившую и ожидавшую его распоряжений пачку документов. Некоторые он подписывал, другие откладывал. Вдруг раздалось недовольное ворчание, и Ольга Михайловна встревоженно подалась вперёд. "А где виза Талицкой на платёжной ведомости? Вы что мне принесли!" спросил Олег Петрович раздражённо, глядя на Ольгу Михайловну. Она на секунду смутилась, потом взяла злополучный документ, и произнесла извиняющимся тоном: "Простите, Олег Петрович, не досмотрела. Отнесу сейчас Елизавете Петровне, попрошу проверить!" Но начальник уже не обращал на неё никакого внимания, погружённый в отчёт об оценке здания, которое предприятие намеревалось продать.
Ольга Михайловна собрала подписанные документы в папку, и направилась к выходу. Уже в дверях, она услышала за спиной: "Пойдите к Смирновой, пусть она Вас выпорет! Скажите двадцать четыре тростью по голой заднице!" Обернувшись, она вежливо произнесла: "Конечно, Олег Петрович. Я зайду к Ирине Михайловне прямо сейчас." И направилась в службу кадров.
Сытно пообедав, Олег Петрович вспомнил о ещё одном важном деле - классная руководительница дочери вызвала родителей в школу, а у жены, конечно, нашлось более важное дело, и ехать пришлось ему. Двадцать лет супружеской жизни приучили его к тому, что спорить с женой значило лишь сокращать своё долголетие. Ему-то через пятнадцать минут надоест, а жене нет. И, вздохнув (куда приятнее после обеда было бы соснуть на диване в комнате отдыха) , Олег Петрович направился к выходу. Проходя через приёмную, он не заметил ни припуших глаз Ольги Михайловны, ни того, с какой осторожностью она опустилась на подложенную на кресло подушечку после того, как встала при появлении шефа. Его занимали более важные дела - дочь Людмила росла совершенно неуправляемой девицей, и что делать с ней дальше, супруги Сумароковы не знали. Не то, чтобы будущее дочери так сильно волновало Олега Петровича - но постоянные попрёки жены его отцовской несостоятельностью волновали.
Приехав в школу, Олег Петрович прошёл в кабинет классной руководительницы Людмилы. Екатерина Викторовна, строгая дама в безукоризненно накрахмаленной блузке и в очках в роговой оправе, ядовито улыбнулась ему: "Что же Вы так редко заходите, Олег Петрович? Совсем нас забыли!" Считавший себя человеком не робкого десятка, Олег Петрович смутился и не нашёлся, что ответить.
Разговор об учёбе дочери быстро перешёл на её воспитание. "Пороть её надо, драть! Вон кобылу какую вырастили, а распустили - мочи нет! Не будете пороть - не будет толку из Людмилы" , с каким-то сладострастием выговаривала Екатерина Викторовна, хищно глядя на совсем потерявшегося Сумарокова. "Да жена ж её порет, порет, а толку всё нет!" виновато лепетал он. "А Вы на жену-то не валите, берите дело в свои руки! У Людмилы такая задница, что ей Ваша жена - что слону дробина. Ей мужская рука нужна!" , произнесла Екатерина Викторовна с таким напором, что Сумаровок поёжился. "Выпорю, Екатерина Викторовна, непременно выпорю паршивку!" , пообещал Сумароков, и был, наконец, выпущен на свободу.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
