 |
| |
| | Его член двигался настолько быстро, что я почувствовала как моё тело захватывает новая волна оргазма, он подкрадывался как то не не спеша, с выходом до полного овладения мной то прятался исчезая полностью, . Таких наплывов было много, и я дожидаясь этого момента пыталась ухватить его, и не отпускать заставив в очередной раз собой сковать моё тело, заставить в очередной раз издать такой этот стон, похожий на крик момент. И момент этот настал, КАк только эта сила своим теплом прошлась у меня по животу, сделав внутри несколько движений сковывания тела и уже как бы стал от ступать от меня Волна удара его спермы внутри меня заставило этой силе вернутся и захватить всю меня в свои объятия. Упав телом на лавку, я ели удерживалась на ногах давая ему сливать в меня. Как только он вытащил из меня член, я рухнула на колени перед лавкой и на мгновение провалилась в какое то волшебное состояние. КАк он одевал на себя джинсы я не видела. Когда поднялась он стоял уже одетый. | | |
| |
|
| |
| | Темно. Теплые губы. Запах дешевых духов. Большая грудь под бюстгальтером. Жаркие ляжки. Шелест скидываемой одежды. Тело новое, поэтому заводит. Поцелуи. Ласки. Вхождение. Дырочка влажная: баба-хотелка. Крепко обхватывает руками, заставляя проникать в нее глубже. "Я и сам хочу, дурочка!". Жарко дышит в лицо. Целует, будто расстается. Вся распластанная, живая. Хорошо-о-о! Стонет. От звуков женской плоти завожусь еще больше - и толкаю, толкаю, толкаю: Запищала - тоненько так. И обмякла. Выключилась. А я еще не готов. Мне бы еще ее жару немножко! Но довожу себя до финиша и без ее активной помощи. Наливаю в нее, не спрашивая ("Научила тут одна сука!"). | | |
| |
|
| |
| | Присунь этой отсоснице, трахни ее как следует, выеби эту блядь жестко. Примерно такие реплики я слышал. Странный тип подумал я тогда, чего ж не выеб как надо раз имел такую возможность. И тут начала кончать Марина, она кричала так, что мужику пришлось даже закрыть ей рот ладонью, при этом он пару раз довольно сильно ударил ее по заднице рукой. Через минуты три он сам крехтя и сопя достав член из блядской ракушки стал заливать попку и трусики учительницы спермой. Повернувшись Марина охотно взяла член своего ебуна в свой ротик и принялась усердно его вылизывать. По ней было видно, что эта процедура доставляет ей удовольствие не меньше, чем мужчине дающему ей за щеку. После всей этой ебли они еще около часа пили, а я ни как не мог уйти домой. Затем началась вторая часть марлизонского балета. Завалившись снова на сено Марина начала опять обоим строчить минет, даже с большим усердием, чем раньше. | | |
| |
|
| |
| | Ты пробираешься мне в трусики и дотрагиваешься до моих губок. Я отстраняю твою руку и прошу тебя встать на колени. Ты встаешь на колени. Я поворачиваюсь к тебе спиной и нагибаюсь, упираясь в раковину. Я хочу, чтобы ты поласкал меня губами. Ты аккуратно снимаешь мои трусики. Я развожу ножки и прогибаюсь. Я чувствую, как твой язык проникает в меня. Ты проводишь им по моему клитору, потом поднимаешься выше к щелке. Слегка входишь в нее. Твой палец ложится на клитор. Я руками развожу свою попку, давая понять, что хочу чтобы ты поласкал и ее. Ты проводишь языком по промежности, поднимаешься к входу в попку. Твой язык делает несколько круговых движений и пытается войти, но я не пускаю его, напрягая попку. Я немного приподнимаюсь на носочках, и ты опять оказываешься у входа в мою киску. Твой язык продолжает ласкать меня. Я выпрямляюсь и велю тебе встать. Я расстегиваю твои брюки. Твой член уже готов к бою. Я беру его в руку и начинаю водить им по моей киске. Я сжимаю его бедрами и начинаю двигаться вдоль него. Я чувствую, как он трется о мою киску. Я опускаюсь на колени и беру его губами. Мне нравится его вкус. Я нежно посасываю его, лаская головку языком. Ты уже не можешь терпеть. Ставишь меня на колени, прямо на полу ванной и опускаешься сзади. Я послушно жду. Я чувствую, как ты рукой раздвигаешь мои губки, и твой член упирается в мою щелку. Я начинаю двигать бедрами, и он сам погружается в меня. Ты полностью входишь в меня. Я чувствую, как он наполняет меня. Твои руки крепко сжимают мои бедра. Ты начинаешь двигаться во мне. Я немного привстаю, и твои руки сжимают мои груди. Теперь я сама начинаю двигаться на твоем члене. Ты уже не в силах сдержаться и я чувствую, как ты кончаешь прямо в меня. | | |
| |
|
Рассказ №20783
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 16/09/2023
Прочитано раз: 15753 (за неделю: 4)
Рейтинг: 27% (за неделю: 0%)
Цитата: "Утром, после того, как Светлана Александровна позавтракает, рабыни, раздетые догола, собирались в просторной кладовой, в центре которой оставалось ещё достаточно места, и где стояла крепкая деревянная лавка для порки. У лавки уже стояла кадушка с мокнущими в ней розгами. Выстроившись в ряд вдоль лавки, рабыни терпеливо ждали появления хозяйки. Та входила в чём-то домашнем, иногда просто в белье, и, посмотрев на замерших по стойке "смирно" голых женщин, произносила что-то вроде: "Ну что, сучки, доигрались? Долго ещё кровь мою пить будете? Я вам сейчас покажу, скотам, где раки зимуют!" После этого она брала первый прут, внимательно осматривала его, взмахивала им в воздухе, с силой рассекая им воздух (и горе Вите, если прут хозяйке придётся не по нраву!) и вызывала первую жертву...."
Страницы: [ 1 ]
Наказывала Светлана Александровна своих рабынь много и часто. Наказание - чаще всего порка - следовало даже за самую незначительную провинность, часто даже воображаемую хозяйкой. Прекословить ей, спорить, оправдываться рабыня не имела права - пытаясь хоть немного смягчить хозяйку, женщины униженно просили прощения, молили о пощаде, клялись впредь работать лучше, быть внимательнее и аккуратнее.
Степанова могла походя отвесить работающей рабыне звонкий шлепок по выставленной заднице - это и наказанием не считалось - и рабыня обязана была поклониться и сказать: "Спасибо, Госпожа!" За какой-то мелкий проступок Светлана Александровна могла оттаскать рабыню за уши или за волосы, надавать пощёчин, пнуть в ногу или живот. Рабыня должна была это переносить покорно и молча, за крики боли следовали удары по губам с криком: "Заткнись, животное!"
За более серьёзные проступки следовала порка. Порола Светлана Александровна своих рабынь часто и с видимым удовольствием. Если по какой-то причине у неё не было желания или настроения пороть девку самой, она поручала это Вите или Елизавете, и те выполняли приказ всегда старательно и добросовестно, так, что сами рабыни предпочли бы получить взбучку от хозяйки, было бы не так больно.
Ирина и Мурка обижались на Виту, делившую с ними комнату, страшно, и после особенно жестоких порок подолгу бойкотировали её, что Вита переносила довольно спокойно - главным смыслом её существа стало служение её хозяйке, и общение с подругами по несчастью было для неё вторичным, тем более, что рассказывать о своей жизни до рабства Вита избегала, сама Ирину и Мурку никогда ни о чём не расспрашивала, и ничем, никакими переживаниями с другими рабынями не делилась.
Светлана Александровна верила в чудодейственную силу розги, и не пренебрегала этим воспитательным инструментом. В саду специально для задниц её девок росли несколько кустов краснотала, с которых Вита обязана была регулярно срезать особенно упругие, крепкие, длинные ветви, и готовить из них певучие, кусачие розги, запас которых всегда был в доме.
Каждое субботнее утро Светлана Александровна обязательно сама порола розгами всех своих рабынь, невзирая на поведение каждой. Накануне Вита должна была наготовить партию розог на всех рабынь дома, включая себя. Она выходила в сад, придирчиво выбирала прутья, срезала их секатором, несла в дом, мыла и срезала с них неровности, получая чистый, ровный, прямой прут с мизинец толщиной, который она, вместе с другим прутьями, замачивала на ночь в специальной ванночке в горячей подсолённой воде.
Утром, после того, как Светлана Александровна позавтракает, рабыни, раздетые догола, собирались в просторной кладовой, в центре которой оставалось ещё достаточно места, и где стояла крепкая деревянная лавка для порки. У лавки уже стояла кадушка с мокнущими в ней розгами. Выстроившись в ряд вдоль лавки, рабыни терпеливо ждали появления хозяйки. Та входила в чём-то домашнем, иногда просто в белье, и, посмотрев на замерших по стойке "смирно" голых женщин, произносила что-то вроде: "Ну что, сучки, доигрались? Долго ещё кровь мою пить будете? Я вам сейчас покажу, скотам, где раки зимуют!" После этого она брала первый прут, внимательно осматривала его, взмахивала им в воздухе, с силой рассекая им воздух (и горе Вите, если прут хозяйке придётся не по нраву!) и вызывала первую жертву.
Обычно ей была Елизавета - капризная Светлана Александровна была весьма привередлива в еде, и порола повариху особенно часто, так что на субботнюю порку та приходила с полосатой задницей, но это не мешало хозяйке в субботу пороть её остервенело, жестоко. Когда наказуемая была на лавке, Светлана Александровна обходила её несколько раз, гладила зад, хлопала по нему, потом, без предупреждения, начинала драть. Порола она жестоко, больно, сильно. Стоявшая в ряду ожидающих Вита (или Елизавета, пока Виту пороли) подобострастно считала удары. Наконец, насытившись наказанием, Светлана Александровна опускала розгу и кивала. Выпоротая рабыня, вскочив с лавки, должна была встать перед хозяйкой на колени, поцеловать её руку, и поблагодарить за наказание, после чего её место занимала следующая рабыня.
Поротая же встала на колени к стене на специально рассыпанный там горох, носом в стену, положив руки на голову, и стояла там до конца экзекуции и ещё полчаса после. Исключением из этого обычно была Вита или Мурка, которых хозяйка могла забрать с собой сразу для прислуживания себе - избалованная Светлана Александровна полностью зависела от своих рабынь даже в самых мелких своих потребностях и нуждах. Даже если ей нужен был стакан воды, стоявший на расстоянии вытянутой руки от неё, она требовала от рабыни подать его ей. Поэтому одна из невольниц должна была находиться при неё постоянно, в том числе во время променада и когда Светлана Александровна выходила в гости, в кино, ресторан или театр.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
