Рассказ №21

     Спрашиваю это я у литовцев:
     - Мужики! Че ж вы такие заторможенные?
     - Это еще что, - говорят они, - видел бы ты наших эстонских знакомых...
     Вильнюс. Старый город. Каждая девушка похожа на Брунгильду, каждого юношу хочется назвать Олафом. Скандинавия - да и только. Чинные компании ведут неспешные беседы в маленьких кафе. Аромат кофе щекочет ноздри. Мои знакомые, даже тот, у кого фамилия была Петров, разговаривали, не повышая и не понижая голоса, почти не меняя интонаций и темпа. Наша беседа текла в каком-то гипнотическом ритме, успокаивая и приводя в состояние полудремы. Отдохновение души, так сказать. И самые бессмысленные слова исполнялись глубокого смысла, и бармен, похожий больше на миллионера в своей тройке и бабочке, напоминал какого-то известного прибалтийского артиста.
     И вдруг в эту умиротворенность врывается девушка, произносит: "Привет, живчики!", щелкает кого-то по носу, кого-то по уху, чмокает еще кого-то в щеку, окидывает меня взглядом опытного оценщика ювелирного магазина и садится рядом.
     - Ты кто, о светлое виденье, трепетный мираж, свежий ветерок в этом засыпающем мире? - спрашиваю у нее я.
     Еще один оценивающий взгляд:
     - А ну скажи еще что-нибудь!
     - Пожалуйста! - улыбаюсь. - Кто ты, о дева? Уж не валькирия ли ты и где тогда твой конь? Неужто щиплет траву там, за углом, на омерзительно правильном и ухоженном газоне?
     Она, полу прикрыв глаза:
     - Сыровато, но ничего. Для первого знакомства сойдет. Я Света, а тебя как зовут?
     - Алексей, - я застенчиво ковыряю ладошку указательным пальцем.
     - Очень приятно...
     - А мне то, мне как приятно!
     - Как? - интересуется она.
     - Словами не передать!
     - Где вы его взяли? - спрашивает Света у присутствующих.
     - Да вот, приехал, понимаешь, - отвечают ей.
     - Светлана, ничего, что я не спросясь? Ты мне телефончик черкани и я в следующий раз обязательно тебе звонить буду, прежде чем приезжать! А ты уж меня на белой лошади встречать приезжай.
     Вот так сидим, общаемся. Гляжу, прибалты мои сникли совсем, за ходом беседы еле поспевают, и молчат.
     - Откуда ты такая здесь-то? - интересуюсь. - Прям луч света в темном царстве...
     - Да вот к бабушке приехала из Днепропетровска, да и осталась. Нравится мне тут. Красиво.
     - Это правильно. Красивые девушки должны жить в красивых городах.
     - Не подлизывайся!
     - А я и не подлизываюсь!
     - А зачем эти комплименты про красивых девушек?
     - Комплименты? Да я же хамлю. Я думал, ты рассердишься, что я употребил словосочетание "красивая девушка" во множественном числе. Ведь глядя на тебя это можно произносить только в единственном.
     - А вот теперь - хамишь!
     - Хамлю? Да я же просто недоговариваю. Словосочетание ведь должно звучать: "Божественно прекрасная девушка!"
     Слово за слово, мы со Светой остались в гордом одиночестве. Компания наша разошлась по домам, устав от бешеного, почти итальянского, темпа разговора. И тут я умолк. Сижу, смотрю на нее, любуюсь - откровенно говоря. И слова все куда-то подевались
     - Чего замолчал? - спрашивает Света.
     - Боюсь...
     - Чего?
     - Глупость сказать боюсь...
     - Ты уже все сказал, которые мог!
     - Нет. Не все еще.
     - А что не сказал?
     - Да вот, думаю, попрошу у тебя руки и сердца и потом всю жизнь жалеть буду!
     - Не будешь, я не соглашусь.
     - Вот именно поэтому и буду...
     Выпили мы коньячку какого-то местного. Я уже вовсю разошелся, руку ее в своей держу и даже целую иногда. Уже и темнеть стало. Пошел я Свету домой провожать. Подходим к ее дому, а на скамеечке у подъезда юноша с цветами. Увидел ее и просветлел весь. Летит к ней с букетом в протянутой руке. Я себя лишним сразу же почувствовал и тихонько так, бочком, за угол нацелился.
     - Стой, где стоишь, - уголком рта говорит Света мне, а потом ему:
     - Здравствуй, Роберт!
     - Здравствуй, Света! - и лучится весь радостно и смотрит загадочно.
     - Как всегда, Роберт?
     - Как всегда, Света! - целует ей руку и... уходит.
     "Мама миа, - думаю, - это прям заговор какой-то. Ща этот Роберт с топором из кустов выскочит и меня прямо по пустой башке..."
     - Это кто? - задаю я хорошо завуалированный вопрос.
     - Роберт?
     - Угу...
     - Жених!
     - А то, что я здесь?
     - Не ты первый, - говорит Света, - не ты последний... Да и он тоже не первый. Он меня каждый день встречает, а я все время с кем-то... В гости зайдешь?
     - Так он же тебя любит, - искренне говорю я.
     - А ты, - поворачивается ко мне она.
     - А я нет! Уже нет!
     - Ну и катись!
     - Ну и пока! - руки в брюки и куда глаза глядят.
     Выхожу на улицу. Камушек перед собой ногой подфутболиваю и вдруг из - за кустиков - Роберт собственной персоной. Правда, без топора.
     - Здравствуй! - говорит. - Ты почему так быстро ушел?
     - Не понравилось...
     - Что не понравилось?
     - Ничего не понравилось! Отстань, без тебя тошно...
     - Ты не сердись, она ведь хорошая, - продолжает идти рядом со мной Роберт.
     - Ты что, уговариваешь меня вернуться?
     Роберт молчит, но не отстает.
     - Вот что, Роберт. Ты это, наплюй на нее...
     - Нет, я так не могу. Я ж ее люблю...
     - Тогда иди и сиди там, на скамейке пока не разлюбишь...
     - Слушай, - говорит Роберт, - идем со мной. Посидим там, пива выпьем.
     И так мне жалко Роберта этого стало, что я иду с ним на ту злополучную скамейку, прихватив ящик какого-то пива по 1 литу 10 центасов. И мы сидим там до утра, глядя на августовские звезды и рассказывая друг другу о своей дурацкой жизни.
     Видели бы вы лицо Светы, которая с утречка застала нас за вторым ящиком...

Алексей Ковалев

Читать также: