Рассказ №21119 (страница 2)

     - В окно видел, - ответил я.
     - Подсматриваешь?
     Совсем никуда не годилось! Наташка, видимо, решила устроить мне допрос, с утра пораньше. Мало ей того, что я, на рассвете, стоял голый, выслушивал глупые вопросы и даже на них отвечал, так она еще и с обвинением. Только я решил на нее прикрикнуть - вроде как спал, а она непрошено ворвалась, с Наташки сползло одеяло, наружу выпрыгнула одна грудь, с маленьким розовым соском.
     Слова застряли на вылете. Наташка была сонной и сразу не поняла - или сделала вид, что не поняла, причину моего молчания. У меня было с полминуты, чтобы полюбоваться. В голове закрутилось: "а у вас молоко убежало". К чему? Если бы я знал...
     Наташка спохватилась. Медленно вернула одеяло обратно на плечо и, поворачиваясь, снова произнесла:
     - Подсматриваешь...
     Зевнула и, медленно, пошла в комнату тети. Одеяло, шлейфом надменной принцессы, поползло за ней следом.
     Каюсь, мне захотелось догнать и сорвать. Но я вспомнил о тете - ее обещание вернуться.
     Наташка, теперь могла и затаиться. Как только она скрылась за шторами тетиной комнаты, я выбежал на улицу и как раз вовремя. Тетя стояла у бочки с водой и уже потянула с плеч рубаху. С крыльца я крикнул собаку. Волкодав недоуменно посмотрел в мою сторону - его звали на запретную территорию.
     Тетя услышала, обернулась. Жестом, я дал понять - Наташка не спит. В ответ получил взгляд, говоривший, что не плохо бы одеть трусы.
     Да, конечно! Вот и спасай женщин. Униженный и оскорбленный, или просто оскорбленный, я вошел в дом и направился к себе. Штора в тетину комнату шелохнулась.
     Я просто взбесился, подбежав, откинул штору.
     Наташка оказалась быстрее меня. Она успела прыгнуть в кровать, повернуться к стене и даже накрыться одеялом, но как это часто бывает, ее спина оказалась наружу - и не только спина.
     У меня было время на месть. Я стоял и рассматривал ее. Описывая Наташку, тетя нисколько не преувеличила. Попа у нее действительно была кругленькой, из двух упругих ягодиц. Их белый цвет резко гармонировал с темными ножками, - по крайней мере, этим летом Наташка обнаженной не загорала.
     С полной уверенностью в решении, отправиться сегодня к реке и утащить купаться Наташку, я ощутил хлопок ладони по своей голой заднице.
     - Иди спать, - шепнула тетя.
     Наташка, словно этого ждала, повернулась на спину. Возможно, она повернулась немного раньше? Когда я среагировал на шлепок, то потерял ее из своего обозрения.
     Тетя зашла в свою комнату и плотно задернула шторы. Скрипнула кровать. Может у меня случились голоса, но я точно слышал, как они зашептались. Наташка спросила: "сколько время?" , тетя ответила, что пять часов, но сегодня воскресенье и до семи еще поспит. Опять скрипнула кровать...
     Что ж спать, так спать. Я отправился к себе. Лежал и вспоминал, как тетя говорила о мальчике, с которым она это делала. Я даже силился представить как! Но не представилось. Словно в юношеском сне - часто снятся обнаженные женщины, а доходит до раздевания - просыпаешься. Просыпаешься потому, что никогда не раздевал и не знаешь, как все происходит.
     "Он проникал ими в меня" , - не представлялось...
     Измучив воображение, я уснул. Мне приснилась Наташка. Я просил скинуть одеяло, в которое, она была закутана, но ее карие бесенята только смеялись. Потом Наташка повернулась, шлейф принцессы поволокся за ней. Издалека она бросила - "не умеешь, не умеешь!".
     Проснулся я печальный, надел трусы, трико и рубаху - траур по испорченному выходному дню, который, еще три часа назад, обещался быть таким прекрасным. Встал ровно в восемь, вместо обычных десяти-одиннадцати. Сон-кошмар совсем не расположил меня к просмотру его продолжения.
     Я вышел из своей комнаты, тихо подошел к шторам, заглянул к тете. Наташка спала ангелом. Закуталась в одеяло, в мою сторону торчал задранный нос над приоткрытым ртом с алыми губами. Тети не было. Вздохнул и отправился умываться.
     Черпая ладонями воду, я освежил лицо, надраил его мылом, лежавшим в пластмассовой подставке - обычно такие вешались на край ванны, а здесь она была на кромке бочки, и сполоснул. Когда отстранился, вспомнил, что забыл взять полотенце.
     Остатки несмытого мыла противно защипали глаза. Я попытался убрать их руками, но к лицу мягко прислонился ситец и в несколько круговых движений устранил проблему. Пальцы, слегка прикоснувшись, убрали со щеки упавшую ресницу, я прозрел.
     Тетя утерла меня подолом своего халата. Чтобы достать им до моего лица, ей пришлось его распоясать и приподнять, оголить ягодицы и грудь.
     - Теперь прыщей не будет, - засмеялась она.
     Ее располагающий к доброму утру смех остался без ответа. Тетя взлохматила мне мокрые кудри с вопросом во взгляде.
     - Научи, - пробурчал я. Так глубоко засело в меня "он проникал ими в меня" , что я выдал без всяких предисловий.
     - Чему? - спросила тетя, видимо она уже забыла, а может и не забыла, глаза у нее были игривыми.
     - Наташка сегодня хотела пойти купаться.
     - Ой, и быстрый! Прям, так сразу моя наука и понадобиться?
     - У нее нет купальника.
     Тетя задумалась.
     - А она согласилась?
     Я угукнул. Тетя снова задумалась.
     - Научу, если пообещаешь, больше с Наташкой ничего не делать. Договорились?
     - А что я могу с ней сделать?
     Тетя улыбнулась.
     - Иди сюда, за бочку.
     Я зашел. Теперь между нами и окнами дома была двухсотлитровая железная бочка.
     - Дай руку...
     Тетя откинула полу халата, который уже запоясала, и просунула мою ладонь себе между бедер. Пальцы обдало жаром.
     - Чувствуешь бугорок?
     - Да...
     - Потри его тихонько. Ласкай подушечкой пальца.
     Я сделал, как она сказала. Очень быстро между бедер тети стало не только жарко, но и влажно. Она изменилась в лице, на щеках появились красные пятнышки, увеличились, слились в единый пожар. Тетя закрыла глаза и немного присела.
     - Он увеличился! - сказал я, присоединив к пальцу второй.
     - Так и должно быть, - с трудом ответила она. - Немного сильнее...
     Я прижал к бугорку оба пальца, влажный, он проскользнул меж ними. Тетя пошатнулась, чтобы не упасть ухватилась за мою рубаху.
     - Сдави пальцами...
     Я так и сделал. Второй рукой тетя оперлась о край бочки и простонала.
     - Подушечкой одного пальца потри самый верх... Вторым поддень бугорок изнутри...
     Пальцами я почувствовал - бугорок перестал быть бугорком, скорее это было что-то твердое и продолговатое только на половину облаченное в жаркую плоть. Моя ладонь стала влажной, тетя навалилась на бочку грудью и вскинула голову, старясь не закричать.
     Рябь мимики пробежала по ее лицу...
     - Все, Горюшко, все... - выдохнула она.
     - А у Наташки есть бугорок? - спросил я, когда тетя отняла мою ладонь от себя.
     - Подожди... Дай отдышаться...
     Тетя зачерпнула ладонью воды с бочки, брызнула на горевшие огнем щеки.
     - Спрашиваешь, есть ли? Если найдет нужным, то сама скажет. А что с ним делать, ты теперь знаешь.
     - А ей понравится?
     - Горюшко! Это она тебе тоже сама скажет. Только будь нежнее, главное не молчи. Принеси из сарая маленькую табуретку и иди... Чего в такую рань поднялся? . .


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: