Рассказ №21119

     Открыл глаза резко, словно проваливаясь. В комнате неуверенно растекался рассвет. Тетя рядом, немного запрокинув голову вверх, дышала ровно, спокойно, немного посапывая. Ее лицо было таким красивым, что я залюбовался.
     Первый раз увидел ее спящей. Обычно, я засыпал до нее и просыпался после. Грудь тети равномерно вздымалась, а соски при выдохе приподнимались. Я лежал глазами почти вплотную к ним, мне было хорошо видно - они набухли и шевелились.
     Да простит меня бог сновидений Морфей, но, я не удержался и прислонил губы к одному из них. Сосок был сухой и когда я обласкал его языком - немного солоноватый. Тетя глубоко вобрала в себя воздуха и муркнула или мурлыкнула, я даже не знаю, как описать тот выдох сна. Приоткрытый рот выпустил его с кой-то лаской, губы прошептали: "выше, чуть выше...". Я отпустил сосок и поднялся губами к родинке, ожидая, но она не открыла глаз.
     Тетя спала, ее слова были сну или во сне, рука ласкала живот, пальцы опустились ниже, немного подрагивая, заползли в курчавый треугольник. Я замер. Она откинулась на спину, отвела ногу и...
     Нет, тетя не проникла во влагалище, наоборот приподняла кисть, ладонью вверх, огладила воздух. Создав из пальцев подобие кольца, как бы что-то обхватила. Нежно, поступательно подвигав, раскрыла себя. Она не раскинула колени, вовсе нет. Просто сжала ягодицы и приподнялась, выгнулась, издавая тихий стон.
     Кажется, у меня даже сердце остановилось, перешло в коматозный режим - два-три удара в минуту. Не шевелился - это точно. Тетя застонала громче, ее пальцы резко вошли меж бедер. Зажимая руку, согнутые колени сомкнулись. Поворотом на бок, она оказалась лицом ко мне, - медленно проснулась.
     Мы смотрели друг на друга. В глазах тети не сразу появилась осмысленность, она как бы озаряла их постепенно, словно приходя издалека.
     - Не спишь? - густо краснея, спросила она.
     Я моргнул. Рука тети медленно покинула бедра. Не зная куда спрятаться, попала в мои. Я поймал ее пальцы ладонями и поднес к своим губам.
     - Не надо, Горюшко! - прошептала она.
     Я снова промолчал, втянул ноздрями ее запах - немного сладковатый. Влажная кисть дернулась, я сжал ладонь тети, приложил губы к нервно-подрагивающим подушечкам пальцев и сопротивление ее руки ослабло.
     Тетя смотрела на меня с необъяснимой нежностью и в тоже время, глазами, она просила - отпусти.
     Разумную инициативу с женщинами, все же нужно проявлять, это я понял, когда тетя сказала мне про неположенный гребень, в сумку вместе с сарафаном. Я держал ее влажные от желания пальцы и думал - это именно момент мужского решения. Возможно, я ошибался, но на ошибках учатся. В данном случае, лучше учиться на своих, чем на чужих.
     Я открыл рот и...
     - Нет! . . - тетя выдернула руку, ее пальцы выскользнули из моих ладоней. - Не надо... я... я... милый, хороший... не надо! . .
     - Я видел...
     Не знаю, но мне не хотелось этого скрыть. Мне хотелось поделиться увиденным. Если не с тетей - то с кем? Рассказать, как понравился мне ее запах пробуждения.
     - Видел?! . .
     Тетя хотела откинуться на спину, спрятать глаза, лицо. Спрятать себя. Она даже как-то сжалась, но я не дал жемчужине закрыться в ракушке. Снова поймал ее ладонь и поднес к губам.
     - Дай, хоть об грудь обте...
     Тетя не договорила. Ее пальцы, уже были у меня во рту. Они не только пахли сладковатостью, но и на вкус были сладковаты. Но я наслаждался не пальцами. Впрочем, ими тоже. С уголков глаз тети потекли слезинки, одна застряла на переносице, вторая, пятнышком, расплылась по подушке.
     Она всхлипнула.
     - Что ты делаешь, Горюшко? Прямо сердце разорвалось.
     Ее пальцы выскользнули.
     - От чего? - спросил я.
     Тетя прильнула губами к своей ладони и, благодарно, вернула обратно, приложив к моему рту. Мне и в голову не пришло, что я сделал нечто особенное.
     - От всего... Иди ко мне...
     Тетя обняла меня. Я прижался. Тепло еще сонной женщины было приятным. Не возбуждающим, просто приятным.
     - А я чуть не упал во сне, - буркнул я, в ложбинку ее грудей.
     - Это ты растешь, Горюшко...
     - Росту?
     - Во сне летаешь, стало быть, растешь.
     - Я уже вырос...
     - Зачем облил Наташу? - неожиданно спросила тетя. - Она чуть не расплакалась.
     - Я не специально...
     - А во дворе, о чем говорили?
     - Да, так...
     - Такая радостная в комнату заскочила. Пока я булавки на ней с платья отстегивала, улыбалась. Спросила - она тоже так ответила. Я ей стелю, а она улыбается.
     - А в чем Наташка легла?
     Тетя отстранила меня, игриво заглянула в глаза.
     - Ни в чем...
     - Голая!
     - Сначала стеснялась, а увидела - я сняла, и тоже сняла.
     - Что?
     Тетя взъерошила мне кудри, приложив губы к уху, шепнула:
     - Трусики...
     Глаза мои раскрылись до придела. Я почувствовал как "отличие" шевельнулось. Тетя нашла его и огладила головку пальцем.
     - Еще о ней услышать хочешь? - снова шепнула она.
     В горле пересохло, образовался ком, я с усилием перевел дыхание и ответил:
     - Хочу...
     - Грудки торчком, пупок пуговкой и там волосики золотистые...
     Пропихивая ком, я сглотнул. По телу пробежала дрожь.
     - Еще? - ладонь тетя плотно обхватила мое "отличие".
     Я моргнул. Образ обнаженной Наташки стоял перед глазами.
     - Ножки ровненькие, попка упругая...
     - А она это делает? - спросил я.
     - Горюшко, об этом девушки не говорят даже женщинам.
     - Почему?
     - Стесняются. Давай я тебя поцелую. Быстро прыснешь, а то мне уже вставать надо.
     - Нет, лучше еще расскажи.
     - Хорошо. Хочешь, я о себе расскажу.
     - Да.
     Тетя снова приложила губы к моему уху и тихо произнесла:
     - Когда была как Наташа, - делала... С одним мальчиком, младше себя...
     Я выгнулся. Мое "отличие" дернулось. Тетя резко опустила голову к моему животу и поймала его ртом.
     - С мальчиком? - спросил я, когда она его отпустила и вернулась, втягивая мой запах, постепенно, снизу вверх, - уткнула нос мне в подмышку.
     - У него были такие нежные пальчики... Как у тебя. Он проникал ими в меня, - только не глубоко, боязно, и ласкал, ласкал... Я теряла небо над нами.
     - Пальчики, как у меня?
     - Научить?
     - Да.
     - Сейчас... Наташу проведаю и вернусь.
     Тетя встала. Надевая ночную рубаху, улыбнулась и подмигнула.
     - Вздремни минуток десять...
     Тюль на дверях откинулась и тетя исчезла. Как было приятно думать - она вернется...
     Не дремалось. Я встал и подошел к окну. Рассвет. Стояла просыпающаяся тишина. Тетя, в ночнушке и шлепках, прошла по двору к деревянному строению с вырезанным в дверях сердечком. Прикрывая их изнутри, она спешно приподняла подол.
     Было в этом, что-то от утра возможного только в деревне, - встретив и проводив хозяйку, широко зевал волкодав, прячась от первых лучей солнца, на стекле окна сидели комары, по наличнику проползла муха, раскрыла крылышки, улетела.
     Зевнул и я, с собакой за компанию. Подумал "Ставни забыли закрыть" , и повернулся. За тюлью стояла заспанная Наташка, - босая, закутанная в одеяло.
     - Где тетя? - спросила она.
     - На дворе...
     - А ты откуда знаешь?
     Нет, только девчонка могла спросить "где?" и тут же "откуда?". Да еще с таким хитреньким выражением лица.
     Вообще, она нагло меня рассматривала своими заспанными карими бесенятами, сама кутаясь в одеяло. Я же знал, что под ним у нее ничего не было. Вряд ли, еще толком не проснувшись, она их надела. Соскочила, хвать одеяло и ко мне: "где тетя?".


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: