 |
| |
| | Раздевайся-раздевайся, прокричал я из-за ширмы, при этом я сам сначала испугался своих слов. Я сейчас выйду, добавил я, что бы избавиться от мучительной тишины безответности. Сам же стал одеваться медленнее и не отрывался от щели. Наталья уже покраснела. Она повернулась спиной к целителю, скрестив руки перед собой, взялась за краешки обтягивающей фигурку кофточки и потянула ее вверх. Она всегда очень трепетно подходила к выбору нижнего белья, поэтому сейчас она была даже рада возможности покрасоваться перед посторонним мужчиной, нечасто приходится показывать себя кому-то, кроме собственного мужа. Я, немного полюбовавшись столь волнующим зрелищем сквозь ширму, оделся и вышел. Мне было предложено присесть на стул, пока целитель осмотрит Наташу. Она стояла, максимально выпрямив спину и, по просьбе врача, выполняла различные манипуляции телом. Он же водил пальцами вдоль ее позвоночника, местами надавливая и прощупывая что-то. Было интересно наблюдать за действом со стороны. Когда человек мастер своего дела, за ним всегда интересно понаблюдать, а когда в его руках слегка прикрытое тело вашей жены, это тем более привлекает внимание. Я вдруг понял, что его фоновое до этого момента бормотание, это комментарии процесса. Стало немного неудобно, ведь он старался рассказать мне что-то, а я погрузился в свои фантазии. Теперь я внимательно слушал все, что он говорил. Собственно он лишь проговаривал названия мышц и сообщал их состояние. Периодически он просил свою пациентку принять то, или иное положение. То, как он ее ставил, смущало и мою супругу, и меня самого. Не то, чтобы это были слишком непристойные позы, просто сам процесс был нестандартен. Хоть и врач, но все же мужчина ощупывает женщину в присутствии ее мужа, да еще и просит ее всячески выгибаться и наклоняться. Пока он осматривал спину, я еще успокаивал себя, но принципом его метода было то, что он за время сеанса не оставлял без внимания ни одной мышцы, пусть даже она и не беспокоила пациента. Я понимал, что он вот-вот попросит развернуться мою жену. Если бы она готовилась к такому осмотру, то, конечно, надела бы закрытое белье, больше похожее на одежду для занятий спортом. Сейчас же на ней был настолько открытый бюстгальтер, что кружевная линия проходила над самым выступом сосков. Мне очень нравилось, когда Наталья надевала такое белье. Грудь была высоко поднята, и каждое движение открывало взору розовый ореол, а иногда и сам сосок. Я сидел за спинной врача, чуть правее от него. За время осмотра он не раз просил Наталью поднять руки вверх, и я ни разу не замечал, что бы она поправляла бюстгальтер после каких-то телодвижений. Я замирал при каждом слове доктора, ждал, что он попросит ее повернуться, но эта фраза все равно словно ударила меня. Повернитесь, пожалуйста, произнес он. Движения моей супруги казались мне кадрами замедленной съемки. В висках тарабанил пульс, все сжалось внутри и лицо охватило жаром. Наверняка, многие из вас бывали в ситуациях, которые вызывали подобные ощущения. Очень волнующее и возбуждающее чувство. С одной стороны ревность, стыд, какая-то непонятная жадность будто бы он собирался воспользоваться ею, одновременно с этим, желание предложить отложить осмотр на другое время, но с другой стороны, где-то в глубине, не давала покоя мысль о том, что сейчас я буду свидетелем чего-то необычного. Попытка успокоить себя тем, что это всего лишь врач и для него это стандартная ситуация, не дала никаких результатов. Когда она повернулась, я заметил, что врач на какое-то время отвлекся, он осматривал мою жену, как и я. Мы смотрели на женщину, взволнованную ситуацией, ее дыхание участилось. При каждом вдохе, грудь поднималась. От этого, и без того уже заметный контур ореола, открывался все больше. Она явно была возбуждена, кожа вокруг сосков приобрела характерный, более темный, чем обычно цвет и немного сморщилась, кроме того, стали заметны увеличившиеся соски. Она знала об этом, старалась не встречаться глазами ни с кем из нас. Этот знакомый мне блеск в глазах: Похоже ей нравилось шокировать меня. В таком наряде, она казалась еще более развратной чем, если бы она была совсем голой. Белоснежный, почти не скрывающий грудь, бюстгальтер, длинная черная юбка и обнаженные ступни ног, давали странный эффект, как бы недосказанность. Юбку чуть выше колен поднимите, попросил доктор. Наталья покорно, как мне показалось, излишне низко нагнулась и, взяв руками край юбки, выпрямилась. При этом она задрала подол намного выше, чем ее просили. Когда врач, осмотрев суставы, предложил провести первый сеанс прямо сегодня и сказал, что в обход кассы, это будет дешевле, я уже был не способен над чем-то думать. Ну, как вы? Он переспросил, так и не получив ответа. Если не начнете сейчас, то вас второй раз сюда не затащишь, почувствуете эффект и решите, продолжать или не стоит. Даже если бы мы и решили отказаться, то хотя бы оправдывающую причину нужно было выдать. В общем, так или иначе, мы согласились. Вернее ответ дала моя жена, а я лишь одобрительно кивнул. И снова последовала обжигающая слух фраза. Раздевайтесь, произнес доктор и жестом показал на ширму. Насколько нужно было раздеться, он не сказал, жена моя не спросила, а я не находил себе места. В каком же виде она выйдет? Вышла она, обернув себя простыней, которая лежала в пакете забытом мной. Простыню она держала рукой на груди. Однако простыня должна была лечь покрывалом на кушетку и жене моей пришлось остаться в одних трусиках. Это были скорее маленькие шортики из плотного кружева. Вещица довольно таки красивая и не открывающая лишнего. Началась процедура. Я уже со странным ощущением удовольствия наблюдал, как по телу моей супруги скользят смазанные каким-то маслом руки доктора. Пациентка тоже вкушала прелести массажа. Разогрев, довольно приятная процедура, а после, очень болевые воздействия во время которых, даже мне хотелось взвыть от боли, но после которых, в теле ощущалась такая легкость, что хотелось повторить. Она ели сдерживала крик, на глазах появились маленькие капельки несдержанных слез, от которых немного потекла тушь. Болевые приемы чередовались успокаивающими, почти ласкающими поглаживаниями и растираниями. В такие моменты на лице появлялось блаженство. Она уже не стеснялась смотреть на меня, даже дразнила. Когда было больно, она прикусывала губу. Ее негромкие вскрикивания, стали больше похожи на сладострастные постанывания. Дыхание стало тяжелым, лицо сильно раскраснелось. Она была очень возбуждена и даже не старалась скрыть это. Наоборот всем своим видом она подчеркивала это. Когда врач работал над ее поясницей, она прогибалась изо всех сил, то выпячивала попку, то прижималась лобком к кушетке. Не заметить ее странного поведения уже было невозможно. Наверное, и на моем лице было написано, что я готов кончить от одного прикосновения к члену. Тем временем, руки доктора опускались все ниже. Он уже приспустил широкую резинку белья на несколько сантиметров. Он ничего не говорил, но и мне, и моей жене была понятна причина небольшой паузы. Растирать нежную кожу через кружево было не очень то удобно. Супруга не стала дожидаться предложения. Она приподняла попку и медленно спустила трусики почти до колен. При этом, она так согнулась, что ее попка едва не коснулась груди сидящего позади ее доктора. Все это время она, не отрываясь, смотрела мне в глаза. Ее глаза были преисполнены похоти. Опускаясь, она расправляла перед собой простынь, а когда руки были на уровне груди, она поправила ее, но не просто удобно уложила, сильно сжала и оттянула соски. Сидящему сзади врачу, не было заметно этих подробностей, но акт ласки не остался незамеченным. Он уже понял, что является участником некой игры. Он давно заметил, что супруги, находящиеся в его кабинете, оказались в подобной ситуации впервые, что ситуация эта вызвала интерес у обоих, и что они совсем не против подобного эксперимента. Дошла очередь до ног. Я уже говорил, без внимания не оставлялась ни одна группа мышц. Естественно было необходимо немного расставить ноги, но этому мешали трусики, которые так и остались на уровне колен. До последнего момента, я надеялся, что это небольшое развлечение, игра закончится на этом. Трусики должны были оказаться на прежнем месте, они больше не мешали. Я ошибся! Моя супруга села на кушетку и сняла их совсем. Она стояла абсолютно голая. Ты не против, милый, неуверенно сказала она. Не знаю почему, но я не стал возражать, хотя сам вопрос и голос были поставлены так, что она как будто спросила разрешения на то, что бы ее поимели на моих глазах. Самое интересное то, что я был согласен и на это и всем своим видом давал им обоим понять это. | | |
| |
|
| |
| | Она стояла в очереди на такси. Народу было довольно много, улицы заполнялись людьми по мере того, как пустели питейные заведения. Большинство из тех, кто торчал в пивных до столь позднего часа, были изрядно выпивши, но все же не пьяны. Тех, кто набрался сверх меры, вышибалы давным-давно разогнали по домам. Наконец подошла ее очередь. Она села в машину и в двух словах объяснила, куда ехать. Как приятно было откинуться на мягком сиденье, насладиться роскошью поездки на "мерседесе" - тако | | |
| |
|
| |
| | Мы с ней случайно встретились в Крыму, потом часто общались в Одноклассниках, писали друг другу СМС и я постоянно восхищался её умом. красотой, начитанностью, кругозором. Вот даже стихи у меня сложились!
| | |
| |
|
| |
| | Я заставил ее пососать, постепенно она начала двигаться сама. Было очень приятно, только брала она не глубоко. Тогда я надавил ей на голову сильнее. Еще сильнее! Она слегка посопротивлялась, но мой толстый член все глубже проникал в ее нежный ротик. Она несколько раз конвульсивно дрогнула, видно не привыкла сосать. На карих глазах выступили слезы. Стояла тишина, слышалось лишь причмокивание красотки, которая работала над моим дружком и тихий шелест двигателя. Теперь с каждым ее движением я получал все большее наслаждение, и почувствовал, что сейчас наполню ее своей спермой. | | |
| |
|
Рассказ №21212
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Воскресенье, 10/02/2019
Прочитано раз: 27866 (за неделю: 16)
Рейтинг: 39% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я отодвинулся, скользнул глазами по ее пупку, впервые увидел влагалище. Оно не было раскрыто полностью, только чуть-чуть. На одной из его припухших желанием сторон, - как я потом узнал, они тоже назывались губами, внешними, - висела мутная капелька. Медленно стекая под тетю, она благоухала. Мне захотелось запихнуть этот запах в себя, наполнить им легкие......"
Страницы: [ 1 ]
Пока за окнами не стемнело мы с тетей ходили по дому обнаженными. Некая отдаленность от людей позволяла нам чувствовать себя дикарями.
Ощущения, я вам скажу, незабываемые. Тетя вела себя так естественно и не принужденно. Я совсем забыл, что, вообще-то, исходя из этики и морали, на ней должен быть хотя бы халат. Время от времени, я лишь ловил себя на мысли, точнее сказать на взгляде, который стремился залезть в ее укромные места.
О том, что это не хорошо, я знал, но ничего поделать не мог. Глаза переставали мне подчиняться, приходилось буквально перетаскивать их в сторону, но они, пружинками, прыгали обратно.
Сейчас я понимаю - тетя со мной играла. Если кто думает, коли она была голая, то все ее прелести были мне доступны. Вовсе нет!
Грудь - да! И волосы она не стала сматывать в клубок, при движении они волнами ложились, то на одно плечо, то на другое, или спадали на спину, - изогнутую, плавно переходящую в две упругие плотно-прижатые друг к другу ягодицы. Но то, что там, где, если смотреть сзади, чернели реденькие волосики, а спереди было покрыто аккуратным курчавым треугольником, для меня было и по-прежнему оставалось пока загадкой.
Даже наклоняясь, тетя сжимала ноги и напрягала ягодицы. Какие они красивые в напряжении, с ямочками! Словно насаженные на ножки, даже нет, - словно их продолжение. Под правой коленкой у нее, извилисто, змейкой пробегала тонкая голубая вена.
Когда все дела были сделаны, мы поужинали. До полной темноты оставалось часа полтора, тетя зажгла керосиновую лампу и, обогнув талией кожаный валик подлокотника, устроилась с ножками на старом диване, что стоял в комнате деда.
Ну, я вам скажу! Я снова захотел стать художником. Хоть тетя и была смуглянкой, но на фоне полутонов, отблесков лампы и на черной коже, линии ее обнаженного тела словно засияли. Бедра были плотно сомкнуты, а на них покоилась книга.
- Ложись рядом, - проговорила она.
Я пристроился головой на ее колени. Тетя приподняла книгу и моему взору открылась ее грудь с продолговатыми сосками и название книги на развороте. Чтобы как-то оправдать свой взгляд и маленькую хитрость - устраиваясь удобнее, я коснулся ее соска носом и прочитал название вслух: "Джейн Эйр" и автора "Шарлота Бронте".
- Хочешь, я тебе почитаю? - спросила тетя, проведя по груди рукой, немного помяв ее.
Я угукнул и нагло улегся головой ей на колени. Теперь мне были видны оба соска.
Расставшись с грудью, тетя перевернула страницу и зачитала:
"Если бы я оставила позади уютный семейный очаг и ласковых родителей, я, вероятно, в этот час особенно остро ощущала бы разлуку; вероятно, ветер родил бы печаль в моем сердце, а хаотический шум смущал бы мой душевный мир. Теперь же мною овладело лихорадочное возбуждение: мне хотелось, чтобы ветер выл еще громче, чтобы сумерки скорее превратились в густой мрак, а окружающий беспорядок - в открытое неповиновение...".
Она читала и читала, а я был полностью поглощен лицезрением ее сосков. Так близко я еще их не видел. Свет от керосиновой лампы немного оттенял ее небольшую грудь, но я все равно разглядел, что она состоят из аппетитных бугорочков с сосками словно малина. Нет, у тети они были темные и продолговатостью похожи на ежевику. И чем больше я на них смотрел, тем больше бугорки наливались соком и меняли цвет, но возможно это лишь обман освещения.
Тетя перестала читать и немного отодвинула лампу, погружая груди в полутень.
- Тебе не интересно? - спросила она.
- Интересно! - всполошился я тем, что сам все испортил.
- Сходи, закрой ставни...
Тетя отложила книгу, приподняла мою, ставшую тяжелой, голову.
- Ну, не упрямься! Закроешь и придешь...
Делать было нечего. Я встал. Проклиная себя за то, что не мог хотя бы время от времени переводить взгляд на книгу, делать вид что слушаю, нехотя поплелся на улицу. Но по дороге ускорил шаг, чтобы быстрее вернуться.
По моему возвращению, тетя сидела на диване в той же позе, только в руках не было книги. Фитиль керосиновой лампы был поставлен на минимум.
- Ложись, - тихо произнесла она. В полутьме загадочно блеснули ее глаза.
Я снова устроился у нее на коленях, как на подушке, ухом прижался к треугольнику. Курчавые волосы лобка оказались такими мягкими, живот теплым. Тетя провела пальцами по моим кудрям, вкидывая их вверх.
- Нравиться?
- Что?
- Грудь. Ты же ее рассматривал?
- А можно снова потрогать.
- Можно, но лучше я сама.
- Сама потрогаешь?
- Нет...
Тетя немного наклонилась и левая сторона груди, соском, прошлась по моему носу, поддела нижнюю губу и приоткрыла мне рот.
- Не двигайся... - прошептала она.
Ее сосок толкнул мою верхнюю губу, приоткрывая рот еще больше.
Я слышал стук ее сердца, сначала он был мерным, но потом стал убыстряться.
Сосок освоился на моих губах и проник к языку...
- Потяни его, - снова прошептала тетя.
Я обхватил ее "ежевику" , стал посасывать. Сосок имел сладковатый привкус, приятно пах чем-то очень знакомым.
- Я грудь парным молоком умыла. Нравиться?
Нравится - не то слово! Я готов был съесть "ягодку" и невольно ее куснул. От чего тетя вздрогнула и простонала.
Испугавшись, я замер... Пока не услышал:
- Еще! Укуси еще, не бойся...
Покусывая сосок, слыша тихие тетины стоны, я почувствовал, как ее рука прошлась по моему животу и нашла "отличие". Оно не находилось в боевой изготовке, но тете это даже понравилось. Постепенно мой потенциал входил в норму, и уже не спускал курок от трения об трусы. Проведя пальцами по крайней плоти, она собрала нектар, поднесла к своему носу, глубоко втянула.
- Какой ты вкусный. Мужчиной пахнет.
Она поменяла сосок. Я уже сам поймал его губами. Тетя не выпускала моих рук из своей, не давала им свободы. Да я и не пытался высвободиться из сладкого плена.
- Немного отодвинь голову к коленям и повернись лицом к животу, - шепнула она, опуская свои пальцы в моем нектаре снова к "отличию" и немного раздвигая ноги.
Я отодвинулся, скользнул глазами по ее пупку, впервые увидел влагалище. Оно не было раскрыто полностью, только чуть-чуть. На одной из его припухших желанием сторон, - как я потом узнал, они тоже назывались губами, внешними, - висела мутная капелька. Медленно стекая под тетю, она благоухала. Мне захотелось запихнуть этот запах в себя, наполнить им легкие...
Я так и сделал.
- Парным молоком... пахнет? - не в силах говорить, обрывисто произнесла она.
Тетя гладила, мое отличие от девчонок, время от времени поднося пальцы к своему лицу, а я лежал на ее коленях и вдыхал аромат женщины. И чем больше она гладила, а я вдыхал, запах становился сильней, капли множились.
Словно речной жемчуг, капельки стекали по обеим сторонам чуть приоткрытого таинства. Тетя приостановила поглаживание моего "отличия" , и я увидел, как ее влагалище стало сжиматься, словно всасывая что-то и выбрасывая, всасывая и выбрасывая.
Я вспомнил детский киножурнал "Хочу все знать". Однажды, в нем был сюжет о цветах - в ускоренном темпе показывали, как они, распуская лепестки, тянуться к солнцу и снова прячутся в бутоны на закате. Лежа головой на коленях тети, я наблюдал нечто очень схожее - влагалище, то собиралось в бутон, то распускалось. Сначала быстро, потом очень быстро, и, остаточно, медленно.
Тетя перестала постанывать, ее рука на "отличии" снова ожила, оно никак не могло разрядиться.
- Ты чего? - тихо произнесла она. - Перевозбудился?
- Я вместе хочу, - ответил я.
- Горюшко ты мое! Я уже...
- Как - "уже"? - вместе с вопросом и мое "отличие" воспаряло твердостью. - А руки?
- Мне и твоих глазенок хватило. Ладно, только для тебя... Вон, как яички подвело.
Тетя выпустила меня из плена свободной руки, поднесла освободившуюся ладонь к влагалищу, двумя пальцами поймала в нем какой-то бугорок и потерла его словно сосок. При этом она стала быстро работать с моим "отличием"...
- Сейчас... Сейчас...
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
Читать также:»
»
»
»
|
