 |
| |
| | Быстро плюхаюсь на колени перед диваном, одним рывком толкаю лежащее передо мной тело к себе. В следующее мгновение мой рот оказывается между поднятых пышных бедер мамы, прижатым к ее сокровищу. Мой язык сразу погрузился в клейкую горячую мякоть. Услышал, как мама ойкнула от неожиданности. Какой божественный здесь был запах! Я вернулся в маму по-настоящему! Как приятно было осознавать, что здесь только что двигался мой хуй, и что именно здесь бесчисленное число раз двигался и кончал хуй моего отца! Во мне поднялось звериное и вместе с тем нежное вожделение. Мама тоже была возбуждена до предела. Кончиком языка я нащупал довольно длинный припухший мягкий стерженек, потрепал его кончиком языка, осторожно втянул его в рот, зашвыркал им во рту вместе со слюнями. Мама издавала короткие, судорожные, задыхающиеся крики. Она в неконтролируемом темпе приподнимала и опускала свои ягодицы. Я просунул под них свои ладони, взял их, гладкие, пышные, гладил, мял их, приподнимал, помогая маме бросать свое лоно навстречу моему языку. | | |
| |
|
| |
| | Мальчик медленно выпрямил ножки, с помощью бабушки встал с дивана и сел на горшочек. Бабушка отправилась к внучке, велела ей встать с горшка, лечь на диван и дать подтереть свою попочку. Пока происходил процесс обмывания и подтирания анального отверстия и промежности Лены, Игорь пытался начать какать, но каловая пробка, твёрдая как камень, загромоздило задний проход мальчика, и он не мог это сделать. Несчастный ребёнок жалобно застонал. "В чём дело, Игорёк?", спросила бабушка. "Не идёт кака!", он ответил. "Ну, так не может быть после клизмы", баба Стася удивилась, "дай мне руку... а теперь тужись изо всех сил!". Мальчик схватился правой рукой за ладонь бабы и изо всех сил стиснул мышцы ануса. "Пррр-хлоп!", раздались звуки из его попы, и громадный кусок твёрдого кала впал наконец в горшочек. Вслед за ним пошла клизменная вода, со свистом вышли в животе накопившейся газы, а затем уже стал выделяться более мягкий, размытый клизмой кал. Вонь в комнате, появившейся, естественно, уже во время испражнения Лены, теперь гораздо усилилась и стало фактически невыносимой. Хотя и в комнате было слегка приоткрыто окно, бабушка открыла также и входную дверь, устроив сквозняк в спальне. Лена тем временем уже была заправивши трусики, опустивши вниз платье и теперь просто сидела на диване и наблюдала за какающим братом. "Что, Игорёк, трудно какается?", она спросила. "Теперь уже легко", она ответил, "начать было очень трудно даже после клизмы". "Да, запор у тебя тяжелее чем у меня. Я после клизмы сразу высралась", довольно констатировала девочка. Мальчик ей на это ничего не ответил. Бабушка тем временем взяла горшочек с калом Лены и понесла выливать его в уборную. Дважды использованный баллончик клизмы она засунула себе в карман. "Баба, а после того, как ты покакала, кто нёс выливать ведро?", вдруг её спросила внучка. "Ну, я сама конечно, высралась, подтёрла попу, заправила одежду, взяла в руки ведро и пошла выливать. Неужели это должен был за меня ещё тот парень делать", Стася ответила и вышла из комнаты. "Да, бабе тоже приходилось не сладко в своё время", довольно проворчал Игорь и выжал из себя очередную порцию каки, "кстати, а другую мою бабушку - мать отца - ведь тоже однажды клизмовали в больнице". "Ты это видел?", спросила Лена. "Нет, но я слышал как папа маме рассказывал, что его маме стало плохо, он вызвал скорую и затем вместе с ней поехал в больницу. Там сказали, что есть подозрение на заворот кишек и сразу начали клизмы делать. Говорил, что после первой клизмы ничего не вышло, только после второй и третей она наконец прокакалась. Еще говорил, что, если не прокакалась бы, то ей операцию делали бы". "Да, а вот у моей другой бабушки была операция по удалению слепой кишки. Не знаю, делали ли ей клизму перед этим или нет. Это уже давно была, я тогда наверное ходить ещё толком не умела, а может даже и разговаривать", в свою очередь вспомнила девочка. | | |
| |
|
| |
| | В милиции заявление об изнасиловании, а в сети ролики про то как меня трахают во все дыры... даже вспомнилось как мою глотку долбили по очереди два члена. . правда в памяти сразу же всплыла Анна. Как она сидела в кресле с бокалом вина. Как её заводило зрелище, она буквально пылала желанием. Я возбудился. Как же я её потом имел, насиловал. Её тело со следами ударов. Несчастные глазки, когда её порол и покорный ротик. Она в эти моменты тоже была мокрой. | | |
| |
|
| |
| | В общаге, оказывается, ее и лишили девственности. Ей трахаться понравилась и она стала давать. Особенно, когда подопьет. Довольно часто ее имело по несколько человек подряд. А как-то женушку мои ебали сразу трое. То есть, она лежит на одном, и он сношает ее в пизду, другой наверху дерет в задницу, ну а третий - свой орган сует ее в рот. Такая вот ситуация. Кстати, она еще и вафлерша была знатная - любила и за щеку брать, и сперму пить. Бывало, сразу по несколько человек обслуживала. Но я на нее за все эти художества зла не держу. Мало, что с кем было. Мне она верна, и ладно. А вот секс после всех этих рассказов у нас еще улучшился. Как представлю, что ее имели сразу трое, так все сразу встает всерьез и надолго. | | |
| |
|
Рассказ №2124
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 21/06/2002
Прочитано раз: 19825 (за неделю: 3)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Они сидели на кухне. Она была тесной и не слишком уютной, но в ней можно было отвлекаться на хлопоты, а в комнате стояла кровать - достаточно широкая, чтобы принять двух любовников, но безнадежно узкая для того, чтобы вместить два года разлуки. В коридоре стоял нераспакованный чемодан. Он, как собака, просился вон из дома, во двор, на вокзал, к черту на рога. Оба слышали это, но не подавали виду. Он смотрел на пачку сигарет и в тиканье часов слышал вагонный перестук. Наспех принятый душ не смыл ..."
Страницы: [ 1 ]
Они сидели на кухне. Она была тесной и не слишком уютной, но в ней можно было отвлекаться на хлопоты, а в комнате стояла кровать - достаточно широкая, чтобы принять двух любовников, но безнадежно узкая для того, чтобы вместить два года разлуки. В коридоре стоял нераспакованный чемодан. Он, как собака, просился вон из дома, во двор, на вокзал, к черту на рога. Оба слышали это, но не подавали виду. Он смотрел на пачку сигарет и в тиканье часов слышал вагонный перестук. Наспех принятый душ не смыл с него запах дороги, пыльный, горьковатый, неуместный здесь, под абажуром, в доме, который никогда и никуда не спешит. Что он мог сказать своей ненаглядной? Его любовь извелась за два года. Она, как джинн в бутылке, всегда просилась на волю. То униженно и льстиво, то бесцеремонно и злобно. Она поднялась деревом, закрыв весь белый свет и уронив на душу тяжелую тень. Ствол замшел ревностью. Листва ее писем высохла и облетела. Он боялся заглянуть ей в глаза, потому что знал, что все равно не поверит. И правильно не поверишь, думала она. Но не знала, как ей промолчать об этом. Она любила его не меньше, чем прежде, но теперь она любила не только его. После года монашеской верности страсти взяли свое и обернулись лютым, не знающим утоления голодом. Ей горько было сейчас, но теперь она знала - повторись все сначала, она вела бы себя так же. Неуместно уютно пахло жареной картошкой. В бокалах выдыхался Мартини. Лучше бы водка, тоскливо подумал он. адо было купить водки, подумала она. И накрыла картошку крышкой. Они молча кричали друг другу и не могли докричаться. Он предложил позвать гостей, она согласилась. Замужние подруги, разумеется, отказались, пришли несколько приятелей с подвыпившей куклой, принесли, наконец, водку и съели проклятую картошку. В их присутствии скованность начала отступать. Однако, пятилась она явно не в ту сторону, откуда пришла. Оба почувствовали себя пьяными. Когда начались танцы, Она танцевала не только с ним. Он смотрел на это со странным, сквозь боль, возбуждением и сам с удовольствием станцевал с пьяной куклой, бесцеремонно оглаживая ее резиновые ляжки. Они оба с самого начала держались так, будто впервые встретились два часа назад и еще не решили, быть ли им вместе. Гости, слабо разбиравшиеся в тонкостях, приняли эту версию как само собой разумеющееся и были рады неожиданной возможности приударить за свободной красивой бабой. Он много пил и быстро, с дороги, опьянел. Прилетел омерзительный вертолет, к горлу подступала тошнота. Временами Он проваливался в черное, откуда выныривал с единственным желанием видеть Ее. Одно из пробуждений оказалось приторно-сладким. Он увидел себя лежащим, с нелепо спущенными брюками, Его непутевый ванька-встанька был слегка прикушен Ее зубами. Они будили Его, а подоспевший язычок делал пробуждение сладостным. Вся Она дрожала, колыхаясь перед им, как марево. И тут в сонном отупении Он сообразил, что Ее тылы не остались без присмотра и находятся в деятельной обработке самого ретивого из ухажеров. Тот, посапывая и шепотом матерясь, явно подходил к концу и, видно было, давно уже мечтал передохнуть. Его передернуло, как током, пугающей смесью отвращения, ревности, физической боли, горя утраты и еще черт - знает - чем, отчего все тело показалось мешком зловонной жижи. Мешок немедленно прорвался со стоном, залив ядовитой терпкой слизью Ее лицо: глаза, рот. ...Лицо, которое Он рисовал на пыльном стекле каждого из окон на своем пути. Глаза, которые мерещились Ему в каждой встреченной женщине. Рот, сказавший однажды простые слова: "Я тебя люблю..." Протрезвев от горя, Он встал, застегнул брюки. Она оттолкнула второго и, как была, вытирая лицо рукой, поднялась на ноги. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Впервые за все время - прямо и открыто. Теперь было сказано все. Ненаевшийся фавн возился на полу, боясь встать - он уже начал кое-что понимать, и предчувствовал нешуточную экзекуцию. Он, ни слова не говоря, пошел к двери. Она плакала, жалко мешая на лице слизь и слезы. Чемодан стоял на прежнем месте. Он все еще просился вон из дома, во двор, на вокзал, к черту на рога. И он знал, что сейчас ему в этом не откажут.
© Mr. Kiss, Сто осколков одного чувства, 1998-1999гг
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
