Рассказ №21404

     Аббатиса ушла, и садовник остался один в садовом домике, проводив ее пышный зад пристальным взглядом. Да и груди под рясой внушали уважение. Наступила тишина, прерывавшаяся лишь пением птиц. Передо де Монтелем на струганном столе на круглом блюде лежал кусок хлеба и стояла кружка с водой - завтрак садовника. Есть он не хотел, кусок хлеба завернул в чистую тряпицу и убрал на полку, а чистую холодную воду выпил с удовольствием. Жара! Хлебные крошки Ксаверий собрал в ладонь и вышел в сад, чтобы покормить птиц, которые порхали высоко в ветвях. Когда он высыпал крошки на дорожку, сзади что-то зашуршало. Поскольку он был "глухонемым" , садовник решил не оборачиваться на шум, но прислушался. Разговаривали две молоденькие девушки.
     - Смотри, Кларисса, он кормит птиц!
     - Значит, он любит птиц! - ответила другая. - А ты, Сильвия, говорила, что он - дурачок!
     Ксаверий отряхнул руки от крошек и повернулся, чтобы идти в домик. Возле него стояли две прелестные молодые девушки, одна, белокурая, выше и стройнее, а другая, ниже и плотнее, смуглая брюнетка. Они беззастенчиво разглядывали садовника, толкали друг друга локтями и хихикали.
     - А он ничего! - сказала брюнетка.
     - Красавчик! - ответила блондинка. - Побежали, расскажем Терезе!
     И они со смехом скрылись.
     Целый день садовник работал: стриг кусты, убирал упавшие сухие ветви, посыпал дорожки песком. К вечеру он устал с непривычки и уселся поглощать скудный ужин: к куску хлеба и кружке кофе был добавлен маленький пирожок с луком. Едва я покончил с ужином, как входная дверь протяжно заскрипела. Ксаверий вскочил с деревянной кровати и почтительно замер. В его скромное жилище вошла аббатиса и успокаивающе подняла руку.
     - Не бойтесь! Я про Вас все знаю. Вы - Ксаверий де Монтэль. И Вы не глухой и не немой. Можете ломать комедию дальше. Но я никому не скажу: при одном условии.
     Она наклонилась и, захватив подол своего одеяния, высоко задрала его, обнажив свое тело по шею. В ярких лучах заходящего солнца садовник увидел выпуклый лобок, густо поросший черным кудрявым волосом, круглый живот и огромные груди, тяжко колыхнувшиеся от ее резкого движения. Его мужское достоинство дернулось и встопорщилось, оттопыривая ткань панталон.
     - Скорее покажите мне ЕГО! - задыхаясь, вскрикнула Матильда. - Ну же!
     От неожиданности садовник замер, а она сделала к нему два шага и стянула с него панталоны. Член Ксаверия освободился от тягот и упруго закачался, наливаясь силой.
     - Неплохо, неплохо! - пробормотала Матильда, жадно оглядывая его богатыря. - И яйца, такие большие! Надолго хватит! А ну-ка!
     Она развернулась лицом к двери и согнулась в поясе, приняв позу сучки, ожидавшей кобеля. Но тут в дверь застучали, и Матильда растерянно оглянулась.
     - Матушка, Вы тут?
     Какая-то монахиня заглянула в окно.
     - Тут я, тут! - недовольно ответила Матильда и проворчала себе под нос. - Принесла нелегкая!
     И добавила:
     - Куда бы Вас спрятать? А вот, придумала!
     Она схватила де Монтеля за плечи, заставила сесть на пол между толстых белых ног, и накрыла рясой. Он оказался в полной темноте, но зато вблизи от ее ракушки, чем немедленно и воспользовался.
     - Пока Матильда разговаривала с монахиней о разных незначительных вещах, садовник не терял времени, трогал лохматые губы, шевелил массивный налитой клитор и, наконец, засунул три пальца в ее отверстое лоно. Матильда запыхтела, стала сбиваться, путать слова и, в конце концов, разгневавшись, выставила разговорчивую монахиню за дверь. Потом подняла подол и молвила: "А теперь внутрь!"
     Что же, садовник был готов. Его член уже давно напрягся и просился в ее пещеру. Де Монтель нагнул аббатису, завернул подол рясы ей на голову, ухватил ее за пышные бедра и единым рывком вошел внутрь. Матильда охнула от восторга, но садовник был другого мнения. Ее лоно было слишком велико, и его член болтался во влагалище, как язык в монастырском колоколе. Тогда он вынул приап и ввел во влагалище три пальца, ладонь, а затем кулак! Видимо, Матильда практиковала совокупление с куда более крупным членом, чем член Ксавьера, поскольку кулак легко поместился в ее разношенной трубе. Он быстро двигал в Матильде правой рукой, а левой - трепал свое мокрое достоинство.
     Аббатиса рычала от удовольствия, переступая толстыми ногами, а садовник ощущал, как живительная влага перемещается в его теле, приближаясь к выходу. Аббатиса тряслась в экстазе, потому что он внутри нее раскрыл ладонь и ухватил пальцами что-то скользкое от выделений и сжал это, а его член уже извергал семя на ее обширный зад. Они повалились на земляной пол хижины, тяжело дыша, и затихли на короткое время. Затем Матильда с трудом поднялась, опираясь на плечо садовника, оправила одежду, головной убор и с рассеянной улыбкой на румяном лице произнесла:
     - Завтра у нас после обеда помывочный день, я пришлю за Вами сестру Гортензию, приходите, будет интересно.
     - Да я чистый.
     - Вы не поняли. В моечной будут все наши девочки. Выберете себе любую. Я об этом позабочусь.
     Дверь протяжно скрипнула, и Матильда выбралась из его жилища. Он повалился на деревянную кровать и заснул, не раздеваясь.
     На следующий день садовник быстро управился с несложной работой, хорошо пообедал теми блюдами, которые с утра прислала Матильда Краузе и еле дождался времени, когда придет Гортензия. Наконец она появилась на пороге и поманила де Монтеля рукой. Мы быстро пошли по дорожке, которую он посыпал песком накануне, и вскоре оказались перед неприметной дверью с висячим замком, который Гортензия открыла большим ключом, висевшим у нее на шее на длинной цепочке. Они вошли в маленькую комнату с еще одной дверью, за которой слышались веселые девичьи крики. Мытье школьниц было в самом разгаре. Гортензия открыла потайные отверстия в двери и неслышно отошла в сторону, а садовник приник к отверстиям.
     Моечная была хорошо освещена косыми лучами солнца, и он хорошо видел всех девочек. Среди них были маленькие, совсем плоские с безволосыми лобками и щелками, нескладные девочки-подростки, и вполне взрослые девушки с развитыми формами. Воспитанницы мыли головы, терли друг другу спины, а некоторые, намылив руки, тщательно подмывались. Даже, пожалуй, слишком тщательно, поскольку то одна, то другая замирала от плотского восторга. Наблюдая за девочками, Ксаверий потерял счет времени, и забыл, что у него под боком притаилась Гортензия. Он сильно вздрогнул, когда услышал шепот:
     - Ну, выбрали?
     - О, да!
     Человеку свойственно шарахаться из крайности в крайность, и он указал Гортензии на двух воспитанниц: самую маленькую и самую зрелую.
     - О, да Вы - проказник! - прошептала Гортезия. - Сразу двух! Хорошо!
     Затем они вышли на улицу, и садовник удалился в свой домик. Там прилег на жесткую кровать и попытался заснуть, но не смог. Накопившаяся энергия требовала выхода, и он вынул из панталон член и принялся удовлетворять себя, но не успел, ибо дверь распахнулась, и на пороге появились обе выбранные де Монтелем девушки. Обе были обнажены, но свою нехитрую одежду держали в руках. Садовник не стал торопливо прятать свой приап в панталоны, а, наоборот, выставил его вперед как пику. Он хищно подергивался, а на конце фиолетовой от прилившей крови головке выступила сверкающая капля. Видя такое дело, девочки, видимо, правильно понимавшие свою роль, повернулись и, нагнувшись, замерли в позе собаки. Он погладил их по гениталиям, одну - по гладким, чистым, другую - по густо волосатым и хотел было ими овладеть, но передумал и, подняв по очереди обеих, усадил на кровать, раздвинув ноги. Де Монтель хотел их лучше рассмотреть, а потому открыл дверь в сад, чтобы в хижине было больше света.
     Ему открылось замечательное зрелище, когда он присел возле их открытых промежностей. Ксаверий решил не мучить себя выбором, как Буриданов осел, который околел от голода между двух кормушек с сеном, а потому начал с младшей гостьи. Она была чудесна! Представьте себе девушку, но маленького роста, без лишних волос на теле, пухлом, но не толстом, с маленькими, как вишневые косточки, сосками и ангельским личиком на головке с аккуратной прической. Представили?
     Ксаверий недолго разглядывал гениталии малолетней девственницы, распростертой передо мной с раздвинутыми ногами. Он раздвинул ее большие губы, потом - малые, и увидел то белесое колечко, которое одни называют гименом, а другие - девственной плевой. Садовник приставил к ее девственной дырочке свой немаленький член, и девушка беспокойно зашевелилась, ожидая вторжения. Но тут оживилась вторая взрослая девушка. Она протянула де Монтелю баночку с темной жидкостью с резким запахом. Это было лампадное масло. Но он решил не протыкать маленькую девушку членом, а войти в нее языком. Так он и сделал, погрузив язык во влагалище и познав восхитительный вкус девственности.
     Девочка вздрогнула и закатила глаза, потому что кончик языка едва прошел внутрь. Ксаверий решил не мучить ребенка и взялся за другую, куда более зрелую девушку. Тут уж было не до церемоний! Он полил на член масла из баночки, растер его по стволу, вытер руку о трепетную девическую грудь и одним рывком проник в ее лоно. Девушка закричала то ли от боли, то ли от сладости, но Ксаверий начал двигаться внутри нее, проникая сквозь тесное влагалище все глубже и глубже. Такого же колечка, как у маленькой, или иной преграды своим усилиям он не ощущал, и скоро его член уперся во что-то упругое, наподобие того, что было внутри Матильды, но меньше и нежнее, и садовник принялся долбить эту преграду все быстрее и быстрее, пока восторг оргазма не затопил обоих:


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: