 |
| |
| | Настроение у меня было ужасное. Все мои друзья пошли к какой-то девчонке на квартиру. Как мне сказали отмечать день рождения. Но я хотел попасть туда с другими намерениями. Ведь только на таких праздниках девчонки напиваются и позволяют творить с собой все что угодно. А так как мой сексуальный опыт был слишком мал, меня всегда привлекали такие праздники. Мечтая об этом, я зашел в зал и увидел ведро с водой и швабру и эротические мысли сразу пропали. Я сел на лавку и стал придумывать как откосить от этого дела. В голову пришла идея показать старый талончик к зубному. И я пошел искать ее. Не найдя ее в учительской, я проследовал в тренерсую. Дверь была закрыта, но я все же постучал. Дверь открыла Ольга Леонидовна. | | |
| |
|
| |
| | Рома своим ртом поставил мне член и сидел рядом и дрочил себе. Когда Виталий отстал от промежности жены и разогнулся, я увидел, что его член тоже стоит. И когда он уже хотел войти в свою жену, я остановил его и кивнул на задранную попку Лены. Пьяный Виталий тут же всё понял и, став сзади моей подруги, резким движением вогнал член в Лену. Стон боли и наслаждения издала Лена, когда почувствовала в себе непривычную шнягу. Раскрывшая глаза Вика, хотела было возмутиться, но тут же была накрыта моим телом и вхождением в неё членом. Судя по тому как она пялилась на меня весь день, ей уже было по фигу, кого трахает её муж. | | |
| |
|
| |
| | Мужчина подошел к ней сзади и сорвал лифчик, обнажив нежную небольшую грудь с поднявшимися от холода сосочками. картинка была впечатляющей. он не удержался и, дотронулся до одного пальцем, после этого он стал мягко играть с сосочками, сев на нее, стал гладить, ласкать и жадно мучать ее прелести, поднимаясь по шее к мочкам ушей маленькой пленницы. закончив с сосочками он привстал перед ней и положил руку на ее лодыжку. девочка шумно вдохнула. ноги были ее особенно чувствительным местом. он стал тихонько подниматься и опускаться, поглаживая икры и переходя все выше к внутренней стороне бедра. ноги девочки были привязаны к ножкам стула и она изнемогала, пытаясь свести ноги, издавая сладкие тихие стоны, | | |
| |
|
| |
| | Она не была большой, и не была маленькой. Она была Живой. Она (грудь) оказавшись в моей руке, затрепетала, забилась словно в танце, она отзывалась на каждое движение моей руки. Ее сосок сразу принял стоячее положение, как бы говоря мне, вот он я, я готов поцелуй меня, оближи меня, я жду: Язык девушки, при этом сразу проник ко мне в рот и стал настойчиво, но не вульгарно исследовать все уголки последнего. Он то врывался, как ураган, то пропадал, явно призывая мой язык следовать за ним, что я и делал. Ее тело начало слегка подрагивать и я понял, что уже не остановлюсь. Моя правая рука настойчиво, но все еще не решительно опустилась на бедро, проникла под платье и поднялась к ее попке. На ней не было колготок, на ней были чулки! Она сразу отозвалась движением попки назад. Губы девушки только сильнее прижались ко мне, а язычок стал более интенсивно играть с моим в "кошки-мышки". Ее грудь даже через легкую ткань трикотажа отзывалась на любые прикосновения, на сто процентов оправдывая значение глагола "трепетать". Моя рука проникла под узкую полоску трусиков и добралась до своей цели. Ее прелесть была уже готова и от моего прикосновения девушка только чуть шире расставила ножки, и еще больше прогнула спину, подав назад попку. При этом ее правая рука расстегнула мне джинсы и добралась до моего дружка, который уже во всю подозревал, чем это может закончиться. Мой указательный палец проник в нее, средний приник к клитору, а большой уперся в анус, и все трое они начали ласково и нежно массировать свои территории. Мы прекратили целоваться, а с губ девушки вырвался нежный стон похожий на короткое урчание кошки. Глаза ее были закрыты. Моя левая рука, то нежно касалась ее соска, то ласково сжимала упругий комок груди, то круговыми движениями играла с ним. И тут она повернулась ко мне спиной, не двусмысленно приглашая моего дружка в свою норку, и он не разочаровал ее, войдя не сразу, а постепенно, как бы дразня ее. Спина моей партнерши выгнулась до предела, а тело слегка наклонилось вперед. Теперь обе мои руки играли с ее великолепной грудью: Мой большой палец вошел в ее попку, массируя стенку между ней и влагалищем, расслабляя мышцы. В какой-то момент я вышел из нее и направил своего дружка в другую норку. Девчонка было хотела сопротивляться, но видимо Желание пересилило Страх. Я руками раздвинул пошире ягодицы и вошел в нее в с другого хода так же не форсируя события, а постепенно, шаг за шагом увеличивая свой напор. Видимо тут она была еще девственницей. Ее тело сначала было скованное и зажатое. Она сама взяла себя за ягодицы, насаживаясь все больше и больше на мой детородный орган. И вот она начала терять контроль, а легкая дрожь, похожая на небольшие судороги прошлась по ее телу. Мой дружок напрягся, и горячая сперма импульсами стала извергаться из него. Она застонала, и почти обессиленная повисла на моих руках: И тут раздались аплодисменты. Мы так были увлечены собой, что не заметили, как к нам подошли остальные. Дальше были опять поздравления с Рождеством, приглашение продолжить праздник, но связанный обязательством встретить друзей из Москвы, я конечно же с неохотой, отказался. На прощание девушка шепнула мне, что такого классного секса у нее еще никогда не было. Я сказал, что у меня тоже такое впервые... и мы разъехались каждый в свою сторону даже не узнав, как друг друга зовут:. Вот такая рождественская история. Если бы мне кто ее рассказал раньше, то я бы ни за что не поверил, что такое бывает. | | |
| |
|
Рассказ №21804
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 21/09/2024
Прочитано раз: 30718 (за неделю: 19)
Рейтинг: 20% (за неделю: 0%)
Цитата: "План Янки почти удался. Отец действительно лёг на диван в полумраке комнаты, освещённой только телевизионным экраном. Включив очередной документальный фильм - про какую-то корейскую войну - он погрузился в полупросмотр-полусон. Дочка села с ним рядом, внимательно следя за его реакцией - дневник надо было подать точно тогда, когда вставать пороть дочку отцу будет совсем уже лень и невмоготу, но дневник он подписать ещё сможет, и в памяти "банан" и "замечание" ещё отложатся как "бывшие" грехи, за которые, вроде бы, уже наказывать не положено. Но стоило чуть - чуть опоздать, и отец уснёт окончательно, и тогда до дневника он сможет дойти только на утро, со всежими силами. А там: готовь, Янка, попу! Дневник занимал стратегическую позицию под подушкой стоявшего рядом кресла, ручка лежала на столе...."
Страницы: [ 1 ]
Сегодня у Янки был какой-то особенно отвратительный день! Мало того, что она вчера просидела до вечера перед компьютером в чате с очередным бойфрендом, соврав отцу, что сделала уроки ("Сделаю ещё!") , в результате заснув прямо за клавиатурой, откуда отец перенёс её на кровать ("Надо как-то начинать контролировать доступ ребёнка в интернет! Это никуда не годится! Все глаза так просидит! С завтрашнего дня - два часа в день, не более!") , и - по закону подлости - отвечать по географии вызвали именно её! К заслуженному "банану" добавилось ещё и замечание по поведению за перебранку с Елисеевой прямо на уроке! Причём, самое обидное заключалось в том, что Янка была даже ни при чём - скандал Елисеева подняла с лучшей подругой Янки Полиной, Янка просто вступилась за девочку, но училка разбираться не стала, и всем трём девочкам записала замечание в дневник, едко добавив "Пусть родители поработают над вашим воспитанием, не всё педагогическому коллективу вас воспитывать!"
Янка испытывала определённое злорадство, думая, что Елисееву отец точно сегодня выпорет - весь класс знал, что проверяют у Елисеевой дневник каждый вечер, и порют дочь за малейший промах нещадно - а румяную после очередного отеческого назидания попу Елисеевой Янка сама не раз видела в раздевалке спортзала.
Но тревога за собственную попу не давала Янке в полной мере насладиться мыслью о предстоящих страданиях зловредной Елисеевой, давно портившей им с Полиной кровь.
Отец Яны был вовсе не таким Синей Бородой, как отставной военный Елисеев, но при случае сам возможность попотчевать дочь ремешком не упускал.
Совсем портило настроение Яны то, что признаваться в своих прегрешениях она должна была сама - если отец узнает от учительницы, или во время случайной проверки дневника (которые бывали нечасто, зато смотрел папочка все странички до последней подписанной им записи! Так что надежды на то, что двойка и замечание останутся незамеченными, не было) .
Невесёлые мысли о предстоящей порке мешали Яне нормально делать уроки, смотреть сериал, ждать отца.
Наконец в двери раздался скрежет ключа - отец пришёл домой! Янка в самом нарядном своём платье, в чудных гольфиках и бантиках, встречала его на пороге - совсем избежать порки, вероятно, не удастся, но "чудная дочь" явно получит скидку. "Папочка пришёл!" с деланной радостью пропела девочка и кинулась папе на шею.
Сергей Николаевич умильно принял дочкины ласки, поцеловал ребёнка в щёчку, пошлёпал - вполне ласково пока - по округлой, крепкой попке. "Привет, доченька!" , проговорил отец.
"А я сделала ужин, папочка!" сказала сообразительная Янка, сильно перегнув палку - готовить Яна не любила и толком не умела, попытки бабушки приучить её к кулинарному делу неизменно наталкивались на молчаливый саботаж ребёнка. "Вся в мать," вздыхала бабушка, "та тоже на кухне пальцем о палец ни разу ни ударила!" Сергей Николаевич, знавший об этой особенности своего чада, насторожился. Платье, гольфы и банты он ещё мог отнести на любовь дочки красиво одеваться - тоже унаследованную ею от матери, но вот готовка: Но свои подозрения Сергей Николаевич до поры до времени оставил при себе.
Приготовленным ужином оказалась испечённая девочкой шарлотка с крепким, густям, янтарным чаем и соусом из густых сливок и мёда - собственно то, что Сергей Николаевич сам научил Яну готовить.
Тщательно вымыв руки с мылом, Сергей Николаевич сел с дочерью за стол. Янка выключила свет и зажгла несколько маленьких греющих свечек, в свете которых её волосы светились ровным медово-золотым цветом. Лицо её приобрело тёплый, уютный цвет, но свечки девочка расположила неудачно, и тени падали на её лицол неровно, часто искажая его пропорции.
Попив чаю с шарлоткой с этой чудесной камерной обстановке, напротив любимого ребёнка, Сергей Николаевич размяк и подумал: "Ну, натворила чего-то чертёнок, на то она и ребёнок. Переживём!" Заниматься воспитанием девочки сейчас ему совсем не хотелось.
Хитренькая Злата уже знала, что сытый отец - половина успеха. Сейчас папа ляжет на диван, включит какое-нибудь историческое кино не "Нетфликсе" , и уснёт. И тут надо выбрать такой момент между сном и бодствованием, когда поданный дневник отец подпишет почти уже не глядя, в полусне.
План Янки почти удался. Отец действительно лёг на диван в полумраке комнаты, освещённой только телевизионным экраном. Включив очередной документальный фильм - про какую-то корейскую войну - он погрузился в полупросмотр-полусон. Дочка села с ним рядом, внимательно следя за его реакцией - дневник надо было подать точно тогда, когда вставать пороть дочку отцу будет совсем уже лень и невмоготу, но дневник он подписать ещё сможет, и в памяти "банан" и "замечание" ещё отложатся как "бывшие" грехи, за которые, вроде бы, уже наказывать не положено. Но стоило чуть - чуть опоздать, и отец уснёт окончательно, и тогда до дневника он сможет дойти только на утро, со всежими силами. А там: готовь, Янка, попу! Дневник занимал стратегическую позицию под подушкой стоявшего рядом кресла, ручка лежала на столе.
Наконец, чуткая дочка уловила тот самый момент - Сергей Николаевич начал мирно посапывать, время от времени вздрагивая и заставляя себя продолжить просмотр. В момент очередного пробуждения перед его глазами возникла страница Янкиного дневника. "Папочка, а подпиши мне, пожалуйста, дневник" , медовым голоском пропела девочка. Сергей Николаевич приподнялся, в неверном свете исторической драмы вгляделся в подставленную ему страницу. "А двойка за что?" спросил он. "Ну: Папочка, это по географии!" пропела Яна. "Я хорошо отвечала, но последнюю тему забыла" с деланной грустью сказала она. "А ты же знаешь, что Маргарита Павловна ко мне придирается!" произнесла Яночка с неподдельной болью в голосе.
Сергею Николаевичу стало жаль девочку - растёт без матери, может быть, и правда, географичка к ней придирается? Он Маргариту Павловну видел пару раз на родительском собрании, и она на него произвела неприятное впечатление. "Ладно, бывает!" успокаивающе произнёс Сергей Николаевич, и погладил девочку по голове. Тут взгляд его упал на замечание по поведению. Янка с детства отличалась озорным, но, вместе с тем, довольно мирным и милым нравом, хулиганкой и сорвиголовой она не была, и такие надписи Сергей Николаевич видел нечасто. "А: А за что тебе замечание сделали?" спросил он. "Знаешь, папочка" , затараторила Янка, с тревогой наблюдая, как отец просыпается, "Это всё противная Елисеева! Она прямо на уроке - представляешь? Наорала на Полинку за то, что та написала СМС её мальчику! Ну, я ей вежливо сделала замечание, чтобы она не орала! А учительница не разобралась, и поставила нам всем по замечанию! Представляешь?!" закончила Янка возмущённо - при этом возмущение поступкой учительницы, которая, вместо того, чтобы пресечь нарушением порядка Елисеевой, и пообщить Яну, вставшую на страже этого самого порядка, сделала им замечание всем, без разбору.
Сергей Николаевич вздохнул. История Яны выглядела более чем правдоподобно. Поступок нареканий не вызывал. Верить учительнице больше, чем родной дочери, он не мог и не хотел. А хотел он спать. "Ладно, котёнок" , произнёс он, "иди ложись, а то завтра в школу не встанешь!" , произнёс Сергей Николаевич и подмахнул злосчастный дневник. "Я люблю тебя, папочка!" ликующе пропела девочка, и побежала в свою комнату.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
