Рассказ №21988

     Сейчас вот, на старости лет, пишу мемуары. Некоторые эпизоды из жизни настолько врезались в память, что хочется рассказать о них и ещё где-нибудь. Тем более, что в формат мемуаров они не очень-то входят...
     
     Случилось это, помню как сейчас, в самом конце октября в 1978 году. Училась я в шестом классе.
     Вместо первого урока у нас в актовом зале школы было общешкольное обсуждение подготовки к мероприятиям по случаю Ноябрьских праздников. Ещё тогда я чувствовала себя неважно: в низу живота ощущалось "висение", будто там действительно "висел" какой-то камень, и эта тяжесть отдавалась вверх, вызывая поташнивание, затрудняло дыхание. Даже в глазах несколько плыло.
     По-настоящему первым уроком была математика. Тут я не смогла держать себя. Руки подрагивали, шумело в ушах, соображение отсутствовало совсем. Учительница, заметив что со мной происходит что-то странное, послала меня к школьной фельдшерице. Та, почти без осмотра, задав несколько вопросов, в том числе и таких, когда я последний раз ходила в туалет, написала две бумажки: одну для классного руководителя об освобождении от уроков, а другую - направление в детскую поликлинику к дежурному педиатру.
     Замечу, что в туалете я не была уже дня три, если не больше. Ещё и раньше в этом у меня были перерывы дня по два, и я на это не обращала особого внимания. Подумаешь, в этот раз немножко больше... Вот и случилось!
     Отдав справку об освобождении от уроков учительнице, собрала все учебники, и отправилась в поликлинику. Детская поликлиника помещалась в старом здании с кирпичной центральной частью и двумя деревянными Г-образными пристройками с каждой стороны, и напоминала букву "С". Я вошла со двора и разделась в гардеробе. Направление к педиатру я подала в регистратуру и получила талончик с номером кабинета. Поднялась на второй этаж.
     Очереди к дежурному педиатру не было, и я зашла в кабинет сразу. Опять было несколько вопросов по поводу туалета, врач ощупала живот. Затем велела сесть на стул.
     - Значит так, Ира, - начала она, - у тебя настоящий запор. Ты сама знаешь, что кишечник у тебя работает с перебоями, и на это надо было уже давно обратить внимание. Но именно сейчас тебе необходимо будет сделать клизму.
     В глазах у меня несколько померкло. Об этой процедуре я слышала, и догадывалась, как это неприятно, даже больно. И тем более стыдно. Врач увидела, как я вздрогнула, и продолжала тоном, не допускающим возражений:
     - Сейчас тебе поможет лишь клизма. Но в нашей поликлинике этих процедур не делают. Производят их или в детской больнице, но там их делают только строго в определенные часы, и не каждый день, если нет показаний для находящихся там, либо во взрослой поликлинике, там их ставят в течении всего дня. До детской больницы достаточно далеко, пешком идти очень долго, и ещё раз повторюсь, что не факт, что тебя там примут. Зато до взрослой поликлиники отсюда всего минут двадцать пешком, я напишу тебе направление и заодно сообщу по телефону в регистратуру, чтобы тебя приняли, и договорись обо всём. Вот на этом направлении, которое я тебе дам, распишется медсестра, что будет делать тебе клизму, и потом в регистратуре поставят печать. И в этом виде ты мне его вернёшь. Только тогда я дам тебе справку об освобождении от школы на сегодняшний день. Только с нею будет действительна справка от вашего школьного фельдшера. Если справки у тебя не будет, то получается, что учёбу ты сегодня прогуляла. Знаешь, где находится поликлиника?
     На и без того дрожащих ногах я побрела в поликлинику. Если бы не была я направлена именно на клизму, то возможно, была бы даже горда, что иду именно во ВЗРОСЛУЮ. Но тут...
     Холодов ещё не наступило, тротуары были покрыты толстым слоем опавших листьев, которые ветер гнал под ноги. Помахивая портфелем, я с внутренним содроганием брела к той поликлинике. Всё ближе, ближе, ближе... Вот я и пришла, даже не заметила. Трёхэтажное каменное здание, недавно покрашенное. Захожу, оглядываюсь. Подошла к окну регистратуры, и показала направление. Регистратора куда-то отошла, с кем-то о чём-то переговорила. Видимо, из детской поликлиники действительно звонили сюда, и потому она написала в углу направления номер кабинета, и рассказала, как его найти. Я оставила пальто и шапку в гардеробе, и пошла в указанном направлении.
     Нужный кабинет размещался в цоколе здания, иначе говоря, в подвальном помещении. Для этого надо было повернуть под главную лестницу слева, ведущую наверх. В цоколь спускалась довольно крутая длинная узкая лестница, освещённая парой тусклых ламп. Я кое-как, спотыкаясь, дошла до низу, и прошла во вход.
     От этого входа направо и налево шёл коридор. В одном его торце - справа - была дверь с надписью ТУАЛЕТ"; немного левее был перпендикулярный коридорчик с двумя дверями справа и слева, и с массивной железной дверью в конце. На этой двери было какое-то рогатое колесо и надпись "УБЕЖИЩЕ". В противоположном конце коридора также была какая-то дверь, из-за которой смутно доносились голоса. Я повернула туда. Вдоль по этому коридору также шли двери - две слева, и одна, очень массивная и тяжёлая деревянная дверь - справа. Краска на стенах коридора облупилась, обнажая штукатурку. Да и штукатурка кое-где обвалилась, и в этих местах была видна косая решётка дранки.
     Я вошла в ту дверь, что была прямо передо мной. За нею был маленький тамбур, с тремя дверьми. Две - так же прямо передо мной, и одна - слева. Вот из-за неё и доносились голоса. Я приоткрыла её и заглянула вовнутрь. Там за столом с чашками и тарелками с какими-то крошками сидели четыре немолодые тётки в белых халатах и косынках, и о чём-то судачили. На моём появление они разом оглянулись.
     - Тебе, девочка, что?
     Я не смогла выдавить и слова, и показала им бумажку. Одна из них прошлась по ней глазами, затем, не сходя со стула, высунулась немного в тамбур.
     - Галиииинаа! - истошно прокричала она.
     Из тех дверей, что были в тамбуре с краю, выплыла толстая тётка в белом халате и шапке лет за 45, в огромных очках и с парой крупных бородавок на широком лице.
     - В чём дело, Лена?
     Та тётка указала на меня. Я подняла руку с бумажкой.
     Медсестра взяла направление, прошлась взглядом.
     - Да, мне уже сказали про тебя. Значит так, Ира... Ну что ж, пошли! Портфель свой оставь вот тут, на этом диванчике! Не бойся, никому не нужны твои пятерки, а тройки и двойки - тем более! Ну, чего застряла?
     Она взяла меня за руку, и с силой потянула за собой. Толкнула тяжёлую дверь, и встав позади меня, втолкнула вовнутрь кабинета. Захлопнула дверь.
     Помещение для процедур было похоже на узкий длинный ящик. Под потолком на стене справа было грязное густо закрашенное окошко. Почти всю площадь занимала огромная массивная кушетка, обитая коричневым дермантином и укрытая клеёнкой. Из-под неё был виден край таза. В ногах у неё, в небольшой нише в стене, была раковина, около неё стояло эмалированное ведро под крышкой. А рядом... Там возвышался металлический штатив, вроде вешалки, с несколькими рогами наверху, и на одном из них висел зелёный резиновый, похожий на грелку мешок с длинным шлангом, несколькими петлями переброшенный через крючок с этим мешком. Под потолком у стен горели две лампочки.
     Медсестра сняла с ведра крышку, зачерпнула оттуда воды. Пока я дрожала, осматривая кабинет, она успела одеть на шланг небольшой коричневый наконечник, защёлкнуть зажим, и теперь через горловину заливала воду в этот мешок.
     - Тут сейчас немного, грамм 400, меньше полулитра, - говорила она грудным голосом. - А чего мы, собственно, ждём? Раздевай быстренько попу, и ложись живей! Или тебя раздеть?
     - Как вас зовут? - спросила я. - А до туалета тут далеко! Я могу не успеть добежать!
     - Меня зовут Галина Афанасьева. А если ты боишься не успеть, то на такой случай здесь есть горшок! - она выдвинула из-под кушетки обычный детский горшок. - В него и сходишь. После выльешь!
     - Ну, нет... - протянула я. Сидеть на горшке, как трёхлетка, это было бы таким позорищем!
     Дрожа вся - внутри и снаружи - я дрожащими руками стала ослаблять на шее пионерский галстук. Задрала вверх вместе с кружевным передником подол коричневого школьного платья. Слегка присев, опустила чуть ниже колена белые бумазейные колготки, подняла нижнюю рубашку и спустила трусики. Шагнула к кушетке.
     - Да что это ты как мертвая? У меня бабули быстрее тебя ложатся! - сердито заговорила медсестра, и с силой толкнула меня в спину. Я упала руками на кушетку. Затем подняла почти до плеч платье и рубашку, скинула туфли, и улеглась, выставив попу.
     - Так, правильно, на левый бочок! Левую руку положи под голову, ноги подогни к груди и обними колени правой рукой! - командовал медсестра. Она уже взяла длинную тонкую палочку, намотала на неё вату, и помакнула в баночку с густоватой и тягучей жидкостью. - Это глицерин, - она стала мазать наконечник клизмы. - А теперь я промажу им у тебя в попе.
     Пухлой рукой она отодвинула вверх правую половинку попы, одновременно прижимая меня к кушетке. И тут же вставила в мою дырочку эту вату. Я дёрнулась.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: