 |
| |
| | Мама не выглядела как профессиональная стриптизёрша, однако шоу женщины её лет, которая сейчас была только в нижнем белье, просто завораживало. Она больше походила на эротических танцовщиц начала и середины двадцатого века. А парни всё продолжали засовывать деньги ей под перед трусиков (большая часть из которых это были те, что уже выпали из её джинсов и трусов) . Засовывая деньги, пацаны старались как можно глубже засунуть руку ей в стринги, что только смешило маму, которая немного присела, чтобы облегчить доступ к своим сокровищам. А когда деньги засовывал Антон, он как бы невзначай приспустил на ней трусики и я снова смог мельком посмотреть на лобковые волоски своей матери. | | |
| |
|
| |
| | Играла красивая тихая музыка, и Станислав пригласил меня потанцевать. Танцуя он прикасался губами к моему уху. И это несколько меня заводило, но ничего не настораживало. Было какое то лирическое настроение. Мне было хорошо и спокойно. Я ни о чем не беспокоилось. Не было взрывной страсти. Но я чувствовала, что если он меня ненавязчиво подведет к чему то большему, я вряд -ли буду сопротивляться. | | |
| |
|
| |
| | О боже, какое это было наслаждение когда ее шершавый язычок коснулся моей промежности. Это было как удар электрического тока. Я застонала от удовольствия. Попочку, сначала попочку - простонала я. Ее язычок завертелся в кружке моего ануса. Я представила как ее язык смывает сейчас все остатки моего вчерашнего кала, сместила руки на задницу и на максимум раздвинула оба полушария. Глубже - прохрипела я и напрягла анус, словно собралась какать и почувствовала как ее язык глубоко входит внутрь, очищая стенки. Внезапно я не выдержала и громко пукнула. Танька закашлялась и обиженно сказала - Ты мне прямо в рот пернула. Вместо ответа я схватила ее за волосы и впечатала ее лицо в свое влагалище. Ее язык как наждак стал очищать поверхность моей дырочки. Какое это наслаждение чувствовать его внутри себя! Ее лицо провалилось в мое влагалище, я с силой сжала ноги от удовольствия. Танька задергалась, задыхаясь. Я отпустила ноги, схватила ее за волосы и потянула к себе. Ее рожица была перемазана кровью, из окровавленных губ свисала длинная кровяная слюна. У тебя кровь течет - прошептала она. Но я уже озверела от возбуждения. Рывком опрокинув ее на спину я впилась поцелуем в ее рот. Мой рот наполнился ее слюнями с кровью. Я с жадностью глотала эту смесь, в ответ наполняя своей слюной Танькин рот. Мои руки безжалостно мяли ее великолепную грудь. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
Рассказ №22131
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 03/12/2019
Прочитано раз: 24979 (за неделю: 48)
Рейтинг: 67% (за неделю: 0%)
Цитата: "Паша обнял брата. Их липкие от пота тела соприкоснулись. Грудь к груди, член к члену. Антон лёг, а Паша залез на него как на девочку, и начал целовать его в жаркие губы. Они целовались в засос долго и нежно. Паша трогал и обнимал брата так страстно, как профессиональный любовник. Он целовал его шею, а руками в тоже время изо всех сил мял его толстую попу. Он сел на корточки, так, что его попа оказалась на ногах Антона. Тот приподнялся и начал нежно водить руками по груди соблазнителя, целовал его в пупочек...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Ехали на электричке четыре часа, смеялись, веселились - Новый год все-таки. На станции их встретили родственники. Семья из трёх человек, как и Пашина. Мама, папа, сын.
- Здорово, меня зовут Антон!
- Привет, меня - Паша!
Мальчики крепко, по-деревенски пожали друг другу руки. По дороге Паша узнал, что Антон - его троюрный брат по маминой линии. Антону, также как и Пашуле, было 12 лет от роду. Высокий, худой, смуглый, он напоминал Пашу. Только волосы его были темные, в отличие от светлых Пашиных. Паше сразу понравилась эта деревенская добротность и незамысловатая красота Антона. Он был одет в темно-синюю куртку, толстые штаны и валенки. Пока взрослые решали свои дела, мальчики пошли вперед.
- Сразу сдружились! - обрадовался глава деревенской семьи.
- Вот хорошо, а я волновалась. Теперь все каникулы вместе пробегают! - причитала мама пашки.
Вечером, в честь приезда городских гостей устроили шумную гулянку. Еда была простая, но в очень большом количестве. Взрослые напились, пели и плясали:
"А я только с мороза, ЭХ, А я майская роза, УХ, твою мать!"
Все были пьяны и веселы, взрослые, не стесняясь, размахивали ногами в бурной пляске.
- Давай выпьем вина, - предложил Антон своему брату.
Паша сейчас особенно был открыт всему новому, так что с радостью согласился.
Мальчики ушли в другую комнату, взяли закуски, выпивки и по-взрослому сели. Для подростковых организмов выпитого было много. Антон выпивал иногда с друзьями, а Паша - в первый раз сегодня выпивал. Так что его развезло сильно, Антона меньше, но тоже пошатывало. Взрослые, конечно, не заметили этого, куда там, сами на ногах не стояли. На утро у всех болела голова, у всех было одно несчастье - похмелье. Так что пришлось праздник продолжить, радостны и веселы деревенские гулянки.
***
В четверг в деревне банный день. У родственников Лановых была своя баня, которую сегодня топили. В честь приезда гостей всё было особенным, праздничным. Сначала мылись мужчины. Баня была маленькой, на два-три человека. Решили, что первыми пойдут мальчики. Паша понял, что пора действовать. За прошедшие дни они успели сдружиться с Антоном, доверяли друг другу. Однако сложно было предположить, как отреагирует этот деревенский парубок. Никаких наклонностей к голубизне он не проявлял. "А какие, собственно, могут быть приметы?" - подумал Паша. Антон - мальчик открытый, добрый, не сказать, что мягкий, но не вредный. Глупым он тоже не был, так что можно просто поговорить, показать все выгоды. Впрочем, было тут еще кое-что.: Ведь они - братья. Пусть не родные, но кровь-то одна. Для Паши нравственности не было, а потому и вопрос такой не стоял, наоборот было в этом что-то особенно извращенное, а значит сладкое. Но Антон мог повести себя не предсказуемо. Изнасиловать его как Борю, нечего было, и думать - он сильнее, речь могла идти только о добровольном, братском трахе. В крайнем случае, придётся упрашивать, ничего не говорить взрослым, хотя Антон не был похож на доносчика, зачем это?
Паша положил вазелин в карман "Для задних губ", - ухмыльнулся.
- Собрался? - весело спросил Антон.
- Побежали, - скрывая волнение, ответил Пашка.
Мальчики шли по расчищенной от снега дорожке. Паша пытался вспомнить, что говорил Боре, в принципе, он и тогда говорил, что думал. Значит сейчас надо сказать тоже, но другими словами, более взрослыми. Родители, растопив баньку и подготовив всё, ушли на застолье.
Паша и Антон зашли в предбанник, из-под щёлки в низу двери шёл пар.
- Здорово натопили, крепко, - со знанием дела сказал Антон.
Сначала сняли куртки, затем валенки, остались в обычной одежде. Раздевались неспеша, без смущения. Если бы Паша не замышлял соблазнить брата, он вряд ли пошёл бы в баню, мыться голым рядом с мало знакомым мальчиком, застеснялся бы. А так ничего. Мальчики сняли рубашки, обнажив свои юные мужские груди. Антон был покрепче Паши, хотя и не намного. Те же детские соски, тот же желобок на животе. Вскоре они остались в одних трусах: Паша - в своих любимых голубых семейках, Антон - в старых серых семейных трусах. Теперь предстояло избавиться и от них, Паша повернулся к Антону задом, нагнулся, как будто так удобнее и снял трусы. Получилось, что его попа была на уровне паха Антона. Когда он повернулся, то увидел сокровище мальчика во всей красе. Хуй троюрного брата был побольше его, и яйца, как будто шире. Особую значительность придавали несколько чёрных волосков (У Паши волосы на лобке как-то меньше бросались в глаза.)
- Пойдем париться, - весело сказал хозяин баньки.
Зашли в парилку, клубы пара чуть скрывали мальчиков друг от друга. Антон предложил попарить Пашку, "ложись", говорит. Паша лег на длинную деревянную полку. Он чувствовал, как его попа вызывающе чего-то ждала. Антон взял веник и начал прохаживаться им вдоль всего тела Пашки. Ничего более сексуального Паша и представить не мог, он буквально изнывал от желания. Антон начал не жалея бить брата по попе.
- Сильнее, ещё! - Паша стонал от сладострастия.
Мягкий веник ложился на тело растлителя, а тот, так и хотел, чтобы его били больнее и больнее. Его член встал торчком, капельки порочного пота бежали по всему его телу. Потом Паша стал бить веником по телу брата. Особенно ему нравилось бить по красной, как будто смеющейся жопе. Раз, два, Раз, два.
Напарившись вдоволь, мальчики сели на полке. Паша понял - сейчас или никогда.
- Антон, послушай у меня к тебе предложение. - Весело начал Павлик. - Я просто всегда хотел попробовать заняться сексом с мальчиком. Просто попробовать, каково это. Но только один раз, но я боюсь, что я предложу, а другой мальчик посмеется и всё расскажет родителям. Скажи, ты никогда не хотел?
- Ты что голубой?
- Да, нет, мне просто интересно, ну что в этом такого?
- Ну, я не знаю, мысли всякие приходят, но я никогда не делал ничего такого.
- Предлагаю попробовать, и пусть это останется между нами.
- Я согласен.
Паша обнял брата. Их липкие от пота тела соприкоснулись. Грудь к груди, член к члену. Антон лёг, а Паша залез на него как на девочку, и начал целовать его в жаркие губы. Они целовались в засос долго и нежно. Паша трогал и обнимал брата так страстно, как профессиональный любовник. Он целовал его шею, а руками в тоже время изо всех сил мял его толстую попу. Он сел на корточки, так, что его попа оказалась на ногах Антона. Тот приподнялся и начал нежно водить руками по груди соблазнителя, целовал его в пупочек.
- Отсоси у меня, пожалуйста, - хриплым голосом просил Антоша.
- Конечно, дорогой.
Антон опустил ноги с полки, а Паша сел внизу, у него между ног. Его взору представилось хозяйство брата. Сначала он нежно стал облизывать яйца мальчика. Целовал лобок, вылизывал. Член Антона по длине был как Пашин, но потолще. Поэтому Паше особое удовольствие доставляло, потихоньку запихивать его к себе в рот, ощущая эту пупырчатую кожу стенками губ. Он аккуратно открыл залупу и обсосал её со всех сторон.
- Вот так, да! - стонал от удовольствия мальчик
Паша обхватил попу ебателя руками, и, упершись, стал ритмично водить головой вверх-вниз. Антон блаженствовал, он сам ничего не делал, в то время как Паша уже вспотел, от беспрестанного сосания.
- А-А-А-А-А!!!
Антон вытащил член из похотливого Пашки, и, заставив его держать рот открытым, направил тонкую струйку в глотку брата.
- Как вкусно! - Паше тоже понравилось. - Антон я хочу тебя выебать в жопу! Сейчас принесу вазелин, готовься.
Паша выбежал в предбанник с торчащим членом, мокрыми руками нашёл вазелин, и помчался к толкавшему ему в рот пацану.
Когда он вошёл, то увидел такую картину: Антон стоял раком. Его голова была опущена почти до пола, а жопа задрана выше всего. Ноги нагло расставлены в стороны. Жопа была мокрая от пота и желания.
- Ты что хочешь меня трахать в попку? - притворно испуганным голосом спросил Антоша-поебоша. - Неужели ты вставишь свой хуй в мой задний проход, в мою толстую кишку?!
- Точно! Щас будешь пидором!
- Так возьми же меня!
Паша от предвкушения поебы был в экстазе, он подошел к своему деревенскому родственнику, и со всей силы пнул его ногой по жопе, потом, сев на корточки, стал тыкать среднем пальцем правой руки в дырочку Антона. Дырке явно не понравился такой посторонний предмет, между тем Паша не жалея тыкал, его палец был уже полностью внутри Антона. Потом Пашка стал, не торопясь, тщательно, вымазывать вазелином попу брата. Помазал вокруг, само отверстие и даже внутри все обработал.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
