 |
| |
| | Она была великолепна - игривое настроение перемежалось в ней с нежностью и с серьёзностью в одной фразе. Она взяла мой член в рот. Действие на экране продолжалось. Я никогда не видел свою жену такой. Она отдавалась Бобу страстно и активно. Иногда Боб просто выпрямлялся на руках, а моя Ирочка, опустив согнутые ноги на кровать, как хищная кошка насаживалась на него снизу. Она держала его за чёрный зад и просто вводила его в себя, поднимая свою попочку над кроватью. Наконец, она кончила - как всегда - тяжело и беззвучно, её тело почти не реагировало, но я видел как она сжимает и разжимает ляжки - верный признак её оргазма. Обычно после этого она отталкивала меня - ей нужно было отдохнуть несколько минут и только после этого она разрешала мне продолжать. Множественных оргазмов у неё со мной, впрочем, не было никогда. | | |
| |
|
| |
| | Среди нас были девочки, которых прозвали соски, потом что они тащились от члена в своём рту. Причём, чем глубже член вставляли в рот, тем больше им нравилось. Одна из них сняла трусы, легла на стол противоположной стороной, широко раздвину ноги перед лицом парня и принялась сосать его член. Другая девочка подошла к ней и взяла большой фалоимитатор и начала буквально трахать соску им, разрывая её вагину. Я сказала другим девочкам продолжать щекотать его пятки, причём использовать для этого всё, что захочется. Кто-то более жестокий начал слегка царапать ступни гвоздём, причиняя одновременно приятные и болевые ощущения. От таких действий на царапинах стала постепенно выступать кровь. Их становилось всё больше и больше. Кто-то взял свечку и поджёг её и начал капать на пятки, заливая их воском. Член парня от сильного сдавливания начал синеть, поэтому мы сняли с него резинку, но девочка, лежащая под ним, не переставала жадно заглатывать его член, который уже весь был исцарапан. | | |
| |
|
| |
| | А её это уже не волновало. Следующие три месяца она провела в психиатрическом стационаре. Затем выписалась и уволилась. Её тянуло на панель делать и делать минеты. Она не могла забыть наслаждения проникновения мужского члена в её горло... Но она с собой справилась и, наверное, до сих пор работает в одной из дочерних предприятий своей бывшей фирмы... курьером. | | |
| |
|
| |
| | Доктор, закончив осмотр вагины и анального отверстия моей супруги, громко объявил, что устранить нашу сексуальную дисгармонию можно только при непосредственном его участии. Алена встала и выпрямилась, но почему-то, не садилась на место и не одевалась, как будь то ждала продолжения. Доктор начал неспешно раздеваться. Мне показалось странным, что Алена продолжала стоять голой посреди кабинета, к тому же она, бесстыдно покручивала свой сосок на глазах у всех. Доктор, зачем-то раздевшись до трусов, приказал Алене присесть на кожаный диван. Она, томно покачивая бедрами, прошла к дивану, и села нога на ногу, подмигнув мне. Странно, моя, полностью обнаженная супруга в незнакомом месте, была так уверенна в себе, ее природные стыд и скромность, куда то улетучились. Я склонен отнести это к еще не ушедшему из ее недр возбуждению, которое и заставляет женщину делать разные непонятные вещи, о которых потом многим приходиться сожалеть. Я надеялся, что доктор будет делать Алене массаж. Он скинул с себя трусы, и сняв очки, подошел к медсестре. Когда этот тщедушный дистрофик, шел к противоположному углу кабинета, мне показалось, что со спины, между ног, я увидел раскачивающийся болт доктора. Это маловероятно, успокоил я себя, чтобы мужской член был виден со спины, он должен был быть сантиметров 25, не меньше. Медсестра спокойно производила какие-то манипуляции рукой, из-за спины доктора не было видно какие именно, но мне показалось, что она что-то тщательно втирает доктору одной рукой, а другой делала активные поступательные движения. Вдруг я увидел, как рука медсестры протиснулась между ног доктора, что-то втирая ему в промежность, яйца его покачивались, в такт движениям руки девушки. Через две минуты, не оборачиваясь к дивану, доктор сказал Алене, что бы она готовилась. "Ладно", сказала моя жена нервным глухим голосом. Тональность ее голоса выдавала крайнюю степень возбуждения. Я обернулся, чтобы убедиться в этом. Ее глаза горели похотливым огнем, она нетерпеливо облизывалась и, посмотрев на меня мельком, она попросила меня, чтобы я не обижался на нее, и понял, что все это мы делаем для нашего общего блага. Я согласно кивнул, еще не понимая, что дело пахнет керосином. Дав медсестре напоследок какие-то указания, доктор неожиданно повернулся ко мне лицом. Смазанный медсестрой хуй торчал в потолок, одной рукой он поглаживал его по всей длине. Обхватывая его ладонью, пальцы доктора не смыкались. Мне стоило не малых усилий скрыть зависть и удивление по поводу размеров его прибора. Намасленный эрегированный член доктора выглядел потрясающе на фоне худобы его тела: двадцать сантиметров в длину и с окружностью 18 сантиметров. Смотря прямо мне в глаза, он сказал, что сейчас проведет сеанс пролонгированного секса с моей супругой, что согласие это обоюдное и подписанные бумаги тому подтверждение. Я слушал его не внимательно, в висках била кровь, сердце бешено колотилось. Из сказанного я понял, что обратной дороги нет да и не нужно, так как только подобная терапия поможет вернуть нам с женой сексуальную гармонию. В домашних условиях мы сможем потом воссоздать происходящее здесь. Все еще сомневаясь, я обернулся к своей супруге, желая знать, что она думает по этому поводу. Ее пунцовое лицо меня поразило. Она нервно зевнула, я заметил, что ее бьет мелкая дрожь возбуждения. Даже не взглянув на меня, она, смотря на колбасу доктора, сглотнула слюну в пересохшем горле и ответила за нас обоих, что мы согласны. Доктор довольно кивнул и направился к дивану. Алена сидела бездвижно и смотрела на приближающегося к ней доктора, как кролик на удава. Яйца, качающиеся по сторонам при ходьбе, и здоровенный пульсирующий болт доктора, заворожили мою жену. Подойдя к ней, доктор что-то ей говорил, но Алена уже не слышала его. Бордовая залупа доктора, покачивалась перед ее лицом, как китайский болванчик. Машинально приоткрыв ротик, она потянулась рукой к основанию его члена. Она взяла в свою руку его венозный ствол и хотела уже губами обхватить огромную головку доктора, но он громко произнес, что здесь не притон, а комната интенсивной терапии. Это замечание меня порадовало, ведь это значит, что доктор был не прохиндей, а профессионал, дававший клятву Гиппократа. Замечание доктора слегка отрезвило мою жену, она была смущена своим низменным порывом. Далее доктор, сказал мне, чтобы я запоминал порядок его действий, чтобы реконструировать их дома. Алене же он сказал, что коитус, который он будет проводить с ней, является не актом доброй воли, а медицинской необходимостью. Потом он уже спокойным голосом попросил ее помочь своему супругу. Для этого Алена должна стараться никак не реагировать на действия доктора, т. е. изображать фригидность. Все поняли свою задачу и сеанс терапии начался. Доктор попросил Алену встать с дивана и принять собачью позицию, облокотившись на спинку дивана. Моя жена встала с кожаного дивана, а на месте где она сидела, я увидел мокрый участок трапециевидной формы. Она забралась на диван с ногами, встала на колени, а грудь положила на спинку. Расставив локти по сторонам, она положила голову на ладони, чуть склонив ее на бок, чтобы видеть, что происходит позади ее. Доктор, посадил меня на стул, рядом с диваном. Медсестра расположилась за столом, там где сидел доктор. Сам он подошел к Алене и постукав по внутренней части ее бедер, заставил их широко расставить. Мне открылась картина набухшей от желания Алениной пизденки. Две половинки толстых губ, прикрывавших вход в ее недра, слегка раскрылись. Доктор подошел к ней вплотную и постучал хуем снизу по ее сырым губам. Алена вздрогнула. Он как кисточкой, начал водить в беспорядке по ее ништякам, через минуту его болт был весь в ее выделениях, "девочка" Алены уже не могла терпеть. Алена, изогнув брови мучительной дугой, молча смотрела на доктора умоляющим взглядом. Он продолжал барабанить своим хуищем по наружным половым органам моей жены. По внутренней стороне бедра Алены потекла капля не то пота, не то вагинальных выделений. Я видел, как она закусила палец, все еще терпя пытку доктора. Десять минут спустя доктор начал присовывать свой хуй в Аленину пизду. Когда его толстая головка протиснулась в ее киску, Алена не выдержала и замычала. "Чу-чу-чу", убаюкивающим голосом, доктор попытался успокоить Алену. Продолжая проникать все глубже, я удивлялся, как тесная щелка моей жены принимает в себя этого монстра. Доктор не загонял шишку сразу, он протискивал два сантиметра вперед и медленно назад. Так, участками, смазывая свой хуй соками Алениной "киски" он вогнал его почти до основания. Последний раз достав свой блестящий от соков хер, доктор втиснул его до самых яиц и остановился. Мне показалось, что, приняв до основания его клин, Аленина жопа даже немного раздулась. Она протяжно застонала, и тоненьким умоляющим голоском попросила доктора не останавливаться. Доктор, повернув голову ко мне, сказал, что главное не стараться сделать женщине приятное, не надо думать о ее удовольствии, это может перевозбудить и сократить продолжительность акта. Я кивнул, давая понять, что усвоил урок. Далее доктор просунул руку под живот Алене, и прогулявшись по ее лобку, потеребил немного ее клитор, Алена задергалась. Потом он взял обеими руками мясистые груди Алены и начал их нежно наминать. Моя жена должна была скоро кончить, я знал уровень необходимой ей кондиции. Доктор принялся долбить ее сзади, загоняя хуй по самые яйца. Спина Алены вспотела. От каждого толчка доктора, по ее жопе прокатывались волны до самых лопаток. Чавкающие звуки массируемой Алениной пизды и смешанный запах гениталий заполнили комнату. Доктор долго держал хороший темп. Спокойно посмотрев на наручные часы, он дал мне знак, что с начала сеанса прошло уже пол часа. Я с пониманием кивнул. Медсестра взглянув на меня, сказала что еще остается два с половиной часа. Я удивленно подумал, как возможно такое, что бы человек смог трахаться три часа, не кончая. Миф, наверное. Я продолжал наблюдать за доктором и Аленой. Доктор был неутомим как кролик. Его тощая костлявая жопа ходила ходуном, забивая в недра Алены удар за ударом, а у него даже дыхание не сбилось. Такое ощущение, что его хуй был из каучука, большой и бесчувственный. Алена тяжело дышала, прогибала спину и страстно подмахивала своей жопой, частые стоны ее превратились почти в непрерывное монотонное мычание. Такого удовольствия своей жене я никогда не доставлял. | | |
| |
|
Рассказ №22844
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 06/02/2024
Прочитано раз: 20093 (за неделю: 39)
Рейтинг: 34% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я спокойно пустил струю и педантично описал весь куст: сперва верхние листочки, потом средние, потом нижние, а потом снова верхние. Но Марина действительно меня удивила. Почти одновременно со мной она пустила струю вперёд, примерно так же, как и я. Именно вперёд, а не вниз, как я боялся. Ни одной капли не попало не только на джинсы, но даже и на кроссовки. Но если моя струйка была кругленькой, тонкой и концентрированной, то её оказалась очень широкой и плоской. И, как она ни старалась, ни одной капли не попало на листочки, они не долетели буквально нескольких сантиметров. Я уже заканчивал, вытряхивая последние капли, а Марина всё ещё писала, покраснев от напряжения. Закончив, она тоже вытряхнула свои капельки, до упора выпятив животик, и в трусики ничего не попало...."
Страницы: [ 1 ]
Ничего не могу с собой поделать: панически боюсь змей. Помню, как в детстве, едва лишь увидев на экране телевизора эту тварь, я немедленно переключал канал. Даже благородный питон Ка вызывал у меня непреодолимое отвращение. Один раз мама это заметила и начала меня допытывать, но я так ей и не признался. Это могло помешать её любимому увлечению, ведь моя мама была заядлой туристкой. С моим отцом она встретилась в турпоходе и в турпоходе же он познакомился с маминой подругой, к которой и ушёл через полгода после моего рождения. Но мама всё равно осталась туристкой, а я очень любил маму и повсюду таскался за ней хвостиком, в том числе и в её бесчисленные походы. Хотя, честно говоря, я их совсем не любил по вполне понятной причине. Эти ночёвки в палатках, на земле, в лесу, который по моим представлениям, буквально кишел змеями, меня совсем не вдохновляли. Но, признавшись в этом, я мог на всё лето лишиться маминого общества, отправившись скучать к бабушке с дедушкой. Зимой мы с мамой спокойно жили в нашей крохотной однокомнатной квартирке, а летом начинались мои мучения. Когда отец бросил нас, маме было только девятнадцать лет.
Она так обиделась, что возненавидела всех мужиков и даже смотреть в их сторону не желала. Всю свою жизнь мама посвятила моему воспитанию и любимому увлечению. Ну и, понятно, ей пришлось самой зарабатывать нам на жизнь. Всю зиму она вкалывала за двоих. А я очень любил маму, мы с ей всегда дружили, и меньше всего мне хотелось бы её огорчить. Правда, было и ещё одно обстоятельство, частично примерявшее меня с походами: это весёлые мамины подруги. После облома со злой разлучницей мама стала более внимательно относится к своему окружению и теперь это были только милые, симпатичные девушки. Очень скоро я с ними со всеми тоже подружился и они меня искренне полюбили. В турпоходе существует непреложное правило: мальчики идут справлять малую нужду налево, а девочки-направо.
Поскольку я попал в свой первый поход ещё совсем малышом, естественно, что мама взяла меня с собой на женскую половину. Так вот с тех пор и пошло. Хоть я уже и заметно подрос, но мама с подружками всё равно забирали меня с собой и мне, честно говоря, это очень нравилось. Озорные девушки превращали такое, казалось бы, рутинное предприятие в маленькое представление со смехом, шутками, прибаутками и дружескими подколочками. Разумеется, никто никого не стеснялся. Мама с детства приучила меня к раскованности, она по жизни была убеждённой натуристкой. Мы с ней всегда мылись вместе и я не видел в этом ничего удивительного. Точно также и в походе. Были разные группы, разные составы, но постепенно мамина группа стала целиком женской. Единственным парнем в ней был я и пользовался всеобщей заботой и обожанием. Когда нас не видели посторонние, мы всегда купались и загорали голышом. Ясное дело, что мне это не могло не нравиться.
Мама очень любила петь, аккомпанируя себе на старенькой, видавшей виды, гитаре. Но, честно говоря, голоса у ней не было, да и слуха, наверное, тоже. Я слушал её только чтобы не обидеть. А вот её подруга Марина пела просто потрясающе. Слух у ней был идеальный, а голос сильный и красивый. От её песен у меня нередко перехватывало горло и слёзы наворачивались на глаза. Очень скоро Марина это заметила и пела теперь в основном именно для меня. Мы с ней крепко подружились. Марина училась в каком-то - не помню уже каком - институте, было ей никак не больше двадцати лет. Она была очень красивой-худенькой, стройной, голубоглазой, с роскошными тёмно-русыми волосами. Я всегда любовался её немного смуглой, мраморно-гладкой, глянцевитой кожей. Конечно же, я влюбился в Марину, но только тогда сам ещё этого не понимал. Однако получилось так, что именно она стала моей первой женщиной, а обстоятельства, при которых это произошло, я не забуду никогда в жизни.
Мы шли по довольно сложному маршруту. День был жаркий, мы устали и устроили привал на живописной лесной поляне. Девушки скинули рюкзаки и пошли в кустики по нужде, а я отправился вместе с ними: по привычке, а также и от страха перед медведем, чьи следы мы видели на подходе к поляне. Конечно, сразу же начались шуточки и прибауточки, звонко зажурчали девичьи струйки. Не удержался от подколочки и я. Пописав и вытряхнув последние капельки, я сказал им: "Вот я запросто могу пописать на корточках, а вы стоя писать не умеете!" и показал язык.
-Вы слышали, что он сказал, этот маленький сексист? -возмутилась Марина, энергично прыгая на месте. -Твоё счастье, что я уже закончила, а то бы я тебе показала, что мы умеем, а что нет!
-Ну и что бы ты мне показала? -парировал я. -В лучшем случае ты бы только описала свои кроссовки!
-Ах, так?! Люди, вы свидетели! На следующем привале он пожалеет о своих словах! - Марина гневно сверкнула глазами, а потом крепко обняла меня, нежно поцеловала, и все мы дружно рассмеялись. До следующего привала, я, конечно, уже успел обо всём забыть, но, когда мы вновь сбросили рюкзаки, Марина мне напомнила: "Ты не забыл о нашем споре? Ну-ка пойдём!" Она подвела меня к зарослям и спросила: "Ты очень хочешь писать?"
-Да, очень-подтвердил я.
-Ага, хорошо. Я тоже очень хочу. Ну так вот, сейчас мы встанем рядом и устроим соревнование. Чья струя достанет вон до тех кустов, тот и победил. А вы все следите! -обратилась она к девушкам.
До зарослей было метра полтора, не больше.
-И что будет если я выиграю? -спросил я Марину.
-Я тебя поцелую пятнадцать раз подряд-обещала она.
-А если проиграю?
-Ты поцелуешь меня, тоже пятнадцать раз. Идёт?
-Идёт-ответил я, расстёгивая джинсы.
Марина тоже расстегнулась, но не стала спускать джинсы как обычно, а лишь немного приспустила спереди. Я с удивлением увидел, что она слегка вздёрнула футболку, чуть выпятила животик и несильно зажала пальцами свои губки. На лобочке у ней росли тёмные курчавые волосики, но ниже их почти не было и я видел губки довольно чётко.
-Ну, готов? -спросила Марина.
Девушки окружили нас и с интересом смотрели.
-Раз, два... три! -скомандовала Марина.
-Тёма, сынок, не подведи! -крикнула моя мама, а Лена наоборот завопила: "Марина, давай!"
Я спокойно пустил струю и педантично описал весь куст: сперва верхние листочки, потом средние, потом нижние, а потом снова верхние. Но Марина действительно меня удивила. Почти одновременно со мной она пустила струю вперёд, примерно так же, как и я. Именно вперёд, а не вниз, как я боялся. Ни одной капли не попало не только на джинсы, но даже и на кроссовки. Но если моя струйка была кругленькой, тонкой и концентрированной, то её оказалась очень широкой и плоской. И, как она ни старалась, ни одной капли не попало на листочки, они не долетели буквально нескольких сантиметров. Я уже заканчивал, вытряхивая последние капли, а Марина всё ещё писала, покраснев от напряжения. Закончив, она тоже вытряхнула свои капельки, до упора выпятив животик, и в трусики ничего не попало.
-Молодец, сынок! -воскликнула мама, а Лена разочарованно застонала.
-Ну-сказала мама-сейчас мы будем считать!
-Хорошо-смущённо улыбнулась Марина-но только дай мне писю вытереть-и она тщательно вытерлась салфеткой, которую не бросила, а засунула в специальный пакетик (Марина была "зелёной")
-Нет, считать потом-воскликнула Лена- а то я сейчас описаюсь-и все девушки дружно начали расстёгиваться.
-Марина-сказал я-хоть я и победил, но должен признать, что ты была права и я больше никогда не буду говорит о том, чего не знаю.
-Молодец! -ответила Марина. -Это ты правильно сказал. А насчёт победы всё очень относительно. Будем считать, что это был только первый раунд, хорошо?
Девушки между тем закончили журчать и объявили, что готовы начать счёт.
-Считайте до 16-попросила Марина-за своё благородство он получает бонус!
Она обняла меня и начала крепко целовать и я даже зажмурился от удовольствия-настолько мне было приятно её тёплое свежее дыхание.
После небольшого отдыха мы продолжили путь и начали спускаться в долину. Солнце уже клонилось к закату, но ветер убился и жара стала просто невыносимой. Поэтому все очень обрадовались, когда мы вышли на берег речки, мелкой и быстрой. На ночлег решили остановиться на длинной песчаной косе, обильно поросшей ивняком. Но прежде чем разбивать лагерь, нам было нужно этот самый ивняк посетить.
-Ну что, продолжим соревнование? -предложила Марина, сбросив свою поклажу на песок.
-Как скажешь-ответил я, тоже опуская свой рюкзак.
И мы вместе со всеми направились к зарослям, а до них было метров 30. Чтобы не скучать по дороге, я на ходу расстегнул брюки и достал свою письку, а потом, не меняя ни скорости, ни направления движения, пустил струйку.
-Что ты делаешь?! -воскликнула Марина.
-А ты разве не видишь? -притворно удивился я. - Я писаю! Мне уже очень приспичило. И ты тоже можешь ко мне присоединиться-добавил я, не прекращая писать на ходу.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
Читать также:»
»
»
»
|
