 |
| |
| | - Самое главное, что бы у неё при тебе ничего не было. И вообще, у нас "Ночь любви" или что? Мы говорили о звездах, о желаниях, а ты вот так взял и опошлил своими расспросами. Все вы мужчины на свиданиях говорите про высокие чувства, а потом, переходите к сексу. Я смотрю, ты вообще скоро к делу перейдешь, своим концом готов поднять мою попку до Большой медведицы, или ещё хуже проткнёшь сзади мою полярную звёздочку. Ладно Женя, давай будем прощаться, пора и честь знать, а то мы тут совсем задружились. Отвернись я встану. | | |
| |
|
| |
| | Профессор выгнулся и громко застонал, а руку Антона как будто обожгло. По ним стекала горячая сперма преподавателя. Сердце Антона забилось от неожиданности, до этого с ним такого не бывало. Все детские забавы, не шли ни в какое сравнение с тем, что произошло с ним сегодня. Он не знал, что будет дальше, и как ему надо себя вести, но послушно ждал, что скажет ему профессор. | | |
| |
|
| |
| | План Янки почти удался. Отец действительно лёг на диван в полумраке комнаты, освещённой только телевизионным экраном. Включив очередной документальный фильм - про какую-то корейскую войну - он погрузился в полупросмотр-полусон. Дочка села с ним рядом, внимательно следя за его реакцией - дневник надо было подать точно тогда, когда вставать пороть дочку отцу будет совсем уже лень и невмоготу, но дневник он подписать ещё сможет, и в памяти "банан" и "замечание" ещё отложатся как "бывшие" грехи, за которые, вроде бы, уже наказывать не положено. Но стоило чуть - чуть опоздать, и отец уснёт окончательно, и тогда до дневника он сможет дойти только на утро, со всежими силами. А там: готовь, Янка, попу! Дневник занимал стратегическую позицию под подушкой стоявшего рядом кресла, ручка лежала на столе. | | |
| |
|
| |
| | Я села на коленки перед пятном, плотно сжав ноги, и пыталась впитать пролитый чай в тряпку, периодически всполаскивая ее в ведре с водой. Дело продвигалось плохо, пятно только немного просветлело. Тогда я вскочила на ноги и побежала в ванную комнату с ведром, чтобы заменить в нем воду. При этом в голове лихорадочно крутилась мысли о загубленном ковре и что еще можно предпринять для его очистки. Притащив ведро, я опять так же села рядом с пятном, но тереть тряпкой стала гораздо интенсивнее. Для этого мне пришлось стать на коленки и наклонится над пятном, приняв позу как при траханье сзади. О том, что на мне только одна туника, а рядом подросток Сережа с повышенной гиперсексуальностью (как у всех подростков в его возрасте) , я не думала вовсе. При этом туника провисла впереди, грудки мои стремительно заколыхались, соски возбудились от тряски и стали торчком. Я стояла в позе для траханья и повторяла все движения как при траханье. Сережа прекратил собирать осколки, сидел напротив меня на ковре и неотрывно наблюдал мои обнаженные колышущиеся грудки. Особенно аппетитно выделялась ослепительная белизна незагорелой части грудок на фоне коричневых ареолов с сосками и остального загорелого тела. Сережа прямо млел от моего вида. Я ничего не замечала! Блин! Отмывалось плохо! | | |
| |
|
Рассказ №22854
|
