 |
| |
| | Разведи свои ноги немного,
| | |
| |
|
| |
| | Хватит заниматься ерундой! вытащи это из себя, говорит он мне, а я всё в ступоре! он подчиняет меня своей воле, и его член у моего лица, и уже тычется мне в губы! возьми его в рот! , и я открываюсь ему, член постепенно проходит в мой рот, я понимаю что сосу член, впервые, мне нравится! новые переживания! головка оголяется и я облизываю её языком, и уже увереннее, он проходит глубже, достигает миндалин, и выходит наружу, и так начинает повторяться, и он уже трахает меня в рот держит мою голову руками, и посылает свой член в мой рот! в этот момент я надрачиваю своего писюна, и мне это нравится, дико возбуждён уж не знаю толи моё умение, но он кончил довольно быстро, сперма скатывалась по подбородку, а я всё ещё возбуждёт, и тут он наклонился к моему лицу и поцеловал меня в губы.
ты так возбуждена, девочки моя! -ои он уже толкает меня на кровать, и берят в руки мой член, начинает ласкать его, берят в рот, такого кайфа никогда не испытывал! начинает его посасывать, лизать, а второй рукой начинает ласкать мою попу. и вот уже один палец вошол в меня, второй, я в экстазе, смотрю на него, на себя, в заркале отражаются двоемужчина и я как шлюха с открытым ртом, спермой на подбородке и груди! он отрывается от меня.
берёт бутылку с пивом, жадно начинает пить, а я не теряю времени, тем более я на всё уже РешиласЬ! пока он пьёт, я подхожу, скорее подползаю на коленях и беру его член сно в рот! начинаю его реанимировать, сосу головку, залатываю его в нутрь, играю с яичками, и он начинает подниматьсяон готов! я сосу его ещё неистовее! он блестит, весь в слюне Мой мужчина смотрит на меня, с улыбкой, и спрашивает, Ну что сучка трахнуть тебя в попу! мой ответ Да становись раком-приказ выполнен, и вот он наклоняется к моему заду, начинает его гладить, раздвигает ягодицы, пальцем массирует дырочку, я чуствую прикосновение чегото влажного, он начинает ласкать меня языком, смачивает меня слюной.
ячуть не выкрикиваю ему, Трахни меня скорее! и вот началось, влажная головка прикасается к моему колечку, он смазывает его слюной, начинает пристраиваться лёгкое давление на сфинктер, и потхоньку он входит в меня, головка прорыывается в нутрь, болевые ощущения проходят быстро, и вот он уже полностью во мне меня трясёт от возбуждения, поворачиваю голову в сторону зеркала, и смотрю как меня ебёт здоровый мужик! сначала медленно, но уже с ускорением, входит и выходит! я начинаю ему подмахивать попай, он шлёпает меня рукой! слышно как хлюпает моё очко, как у настоящей шлюхи, кем в тот момент я себя и чуствовал новый приказ. меняем позу, теперь он на спине, а я насаживаюсь не его кол, у него отличная эрекция, я начинаю двигаться, в это время он дрочит мой член, я так возбуждё что могу кончитьт, откидываю его руку, ведь мне так не хочется закончить так быстро сменя позиции, и вот уже я на спине а он трахает мея закинув мои ноги в чулках себе на плечи! скорость нарастает, ещя несколько точков и он начинает кончать в меня, ну меня подгонят не нужно хватаю себя, неск движений и я тоже выстреливаю в воздух...
до конца отпуска, оставалось 15 дней, почти всегда, он приходил ко мне днём, иногда мы ездили с ним ночью на пляж, да всяко было с тех пор и практикую секс с мужчинами, но никогда не отказывался от Женщин! теперь понимаю их не много лучше | | |
| |
|
| |
| | Кончил Иван почти мгновенно, залив толстые ноги Анны густым семенем. Но, как бы ни было, уборщице понравилось. Ей вообще нравился этот парень и, проникшись к нему состраданием, как было сказано ранее, пустила его в свое жилище. С тех пор Иван так и жил в тараканнике уборщицы. Ему было абсолютно плевать, что есть и как одеваться. Перекусив холодными макаронами, некогда франтоватый юноша, одевал драный бушлат и засаленные брюки и плелся в свой овощной, либо в винный. Эти два маршрута были единственными в его нынешней жизни. Да, и внешне Ивана трудно было узнать. За год он изменился практически до неузнаваемости. Красивый и ухоженный молодой человек полностью перестал следить за собой. | | |
| |
|
| |
| | Там, между маминых ног, покачивалась голова Олжаса. Убедившись через минуту что все идет как надо я сел рядом, наблюдая как Олжас вылизывает мамину промежность. Мама придерживала его голову, прижимая к себе и тихонько охая при особо удачных движениях его языка. Я пощипывал ее соски, торчащие вверх, и сожалел что нельзя трахнуть маму в приоткрытый рот. Уходить я теперь, конечно, не собирался. Член стоял и я не терял надежды использовать его по назначению. | | |
| |
|
Рассказ №23148
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 13/01/2024
Прочитано раз: 43970 (за неделю: 37)
Рейтинг: 32% (за неделю: 0%)
Цитата: "Если бы Серёжин член не торчал сквозь плавки, как палатка, он, может, и подумал бы над тем, что не всякую девичью просьбу нужно исполнять сразу. Но в этой подворотне всё было не как всегда, как будто во сне. Поэтому он просто, как учили на тренировке, взял Машеньку за блузку на плечах и легонько, совсем не сильно даже поднял колено, ткнув в насквозь мокрую ткань между ног. Он даже подумал, что нужно быть поаккуратнее, вдруг откуда-нибудь там брызнет, а бедной девушке и без того неловко. Но соударение получилось коротким и твердым, как будто его колено ткнулось в кость. Машенька вздрогнула и закрыв глаза, кажется даже дышать перестала. Серёжа встряхнул её за плечи:..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Ученица одиннадцатого класса, Машенька Сойкина возвращалась домой летним вечером, примерно в то время, когда на улице уже почти нет народу. Машенька очень спешила, но спешить ей было очень трудно. Девушка то сжимала кулачки и семенила маленькими шагами, то замирала на месте и стиснув зубы тёрла коленку о коленку, то пускалась бегом, оглядываясь по сторонам, не видит ли кто, как она прижимает пальцами джинсы чуть пониже застёжки- "молнии".
Ну, вы поняли. Машеньке очень сильно хотелось, и сейчас даже не секса. Хотя о сексе она, как и большинство девочек в её возрасте, думала постоянно. Думала, но: Принято считать, что подростки распущенные, и развратные, и поколение сменяет поколением, а подростки все так же мечтают о горячем сексе, тихонько тиская сами себя под одеялом.
От таких мыслей Машенька совсем остановилось. К самым интимным частям тела прихлынуло горячее, и она с ужасом поняла, что до дома, скорее всего, не дойдёт, не дотерпит.
Улица, по которой она так спешила, была узенькая, с одной стороны длинный дом с зелёным палисадником и воротами, по другую - несколько узких старых домов с гулкими подворотнями. Вот туда-то я и зайду, решилась бедная Маша. Народу никого, присяду за уголком, и будет мне хорошо. Немножко стыдно, но пусть уж лучше лопнет самолюбие.
Прикусив губу, она поплелась в темную арку. Предательские волны изнутри накатывали на её молодое, не искушенное в житейских трудностях тело, и Маша думала только о том, чтобы не расплескать из себя ни капли. Пока не начала, всегда можно придержать себя руками.
Это умение ей потребовалось, когда, тяжело дыша, она стала дергать себя за петельку молнии. Пальцы при этом давили чуть выше самого сладкого места, и низ живота упруго пружинил под ними. Машенька засунула вторую ладошку подальше между ног, и, всхлипнув, стащила с бёдер джинсы вместе с ремнём. Сейчас уже всё, запела душа, и предательски расслабилось тело.
И конечно в тот же момент из глубины подворотни застучали шаги. И не каблучки цокали, а тяжелые мужские ботинки. Маша поняла, что дело плохо и стремительно втащило полуобнаженное тело обратно в трусики. Джинсы наделись не вполне, и она прижалась к холодной стене, чтобы скрыть это. Ну не будет же мужчина останавливаться рядом с девушкой в тёмной подворотне. Это же невежливо.
Это оказался не мужчина, а парень. Даже нет, мальчишка, из десятого класса. Маша даже знала его и знала довольно хорошо, это был Серёжка Лозовец, младший брат ее одноклассницы, живущей в следующем дворе. Ничего плохого Маша про него не сказала бы, но сейчас Серёжка был последний человек, которого она хотела бы видеть.
И он тоже её узнал.
- О, привет! Ты к нам что ли? Инги нет дома.
- Угу, - прошептала Машенька, - привет. Я просто: Я просто зашла: Но не к вам. Ты иди, Серёжа, иди, я сама тут:
Конечно, Маша не могла теперь зажимать себя ладонями, но и выпрямиться не могла. Стиснув ноги изо всех сил, она чувствовала, что начинает дрожать, но надеялась, что в тёмной подворотне это не видно.
- Маш, с тобой всё в порядке? - спросил добрый Серёжа. Из многих сестриных подруг Машенька нравилась ему какой-то особенной серьёзностью и скромностью. Во всяком случае она не трепалась как остальные секс и про парней. Которых по мнению Серёжи у большинства "опытных девчонок" и не было никогда.
- Да-а, - жалобно протянула Машенька, - всё хорошо-о: Ты иди, куда шёл, я очень тебя прошу!
Последние слова сказались сами собой, и Машенька тут же покраснела, потому что ей казалось, что яснее просто не скажешь. Фактически она только что сказала знакомому мальчику "Отвернись, я сейчас описаюсь!". Это было так дико, и так стыдно, что Маша не сомневалась, Серёжа с отвращением отвернется от неё, уйдёт, а потом всем расскажет про её позор. Хотя может и не расскажет, он мальчик хороший. Мальчик: Блин: Он меня младше, от этого почему-то ещё стыднее!
- Тебе плохо, что ли? - спросил этот невыносимый человек, подойдя совсем близко. Маша почувствовала, что через секунду трусики намокнут, согнулась, зажала себя обеими руками и кивнула молча, потому что сил уже не оставалось никаких.
- Что у тебя болит, Маш?
Маша разревелась, и сквозь слёзы сказала злобно:
- Сам не видишь, что ли? - голос получился каким-то низким и печально-протяжным, и было отчего горячие струйки потекли под пальцами помимо воли, девочке больше ничего уже не хотелось, только течь, струиться, литься на потрескавшийся асфальт в подворотне. И хорошо бы пролиться всей, исчезнуть и испариться, чтобы не думать об этом страшном позоре, она стоит и писает в собственные штаны, а Серёжа Лозовец стоит перед ней и смотрит на это зрелище во всей красе.
- Я обоссалась, Сережа, - хрипло прорычала Машенька: - я из-за тебя вся обоссалась!
Обвинение было настолько несправедливым, что десятиклассник невольно посмотрел на стройные девичьи ноги.
- Да не видно ничего:
- Сейчас потечёт, - плакала Маша, не в силах замолчать, как будто легче пережить позор, если рассказываешь о нём: - Трусы уже совсем мокрые. Ну вот. Видишь? Видишь, сволочь? Я вся мокрая уже, вся-а! Не могу-у больше! - с этим беззвучным выкриком Маша оторвала руки от своих мокро блестевших в полумраке джинсов, и с вызывающим и жалким видом выпрямилась перед Сережей. Он был немного выше, и Машенька, задрав голову дерзко смотрела на него: - нравится тебе? Сволочь ты!
- Я ж не знал, - пробормотал парень, потрясенный зрелищем - красивая девчонка, из старшего класса стоит перед ним во всей красе, и ей страшно стыдно. У одиннадцатиклассницы Машеньки была не очень большая, но уже высокая грудь и тонкая талия, подчеркнутая эластичным свитером, сумочка через плечо, длинные светлые волосы до плеч. Девчонка-мечта. И вот эта девчонка плачет перед ним от стыда, и её правда жалко, ей правда здорово не повезло. А вокруг ног расплывается постыдная лужа.
- Всё, - сквозь слёзы как-то беспомощно усмехнулась Маша: - полные кроссовки. Можешь идти, всё ты уже видел!
- Маш: - Серёжа не знал, как выразить желание обнять и успокоить девчонку, ему здорово мешало ощущение, нарастающего возбуждения. Теперь уже ему хотелось, схватить себя обеими руками пониже живота, но это было конечно бессмысленно, каждый подросток знает, если поднялось, само уже не опустится.
Школьник и школьница продолжали стоять друг против друга. В подворотне было слышно только слабое журчание.
- Ты ещё не всё, Маш? - задал Серёжа дурацкий вопрос, и это девчонку совсем добило.
- Иди отсюда, - прошипела она, размазывая слёзы по щекам: - а то по яйцам врежу!
Она сама удивилась, как это ей пришло в голову. Никогда она никого по яйцам не била, и не собиралась, хотя конечно видела несколько случаев, и даже обсуждала их с подружками. Обсуждала, а у самой ёкало внутри, как-то это страшно, наверное. Тем более странным ей показалось, когда Серёжа Лозовец, воспитанный младший брат её подруги, как-то странно вздохнул и расставил ноги пошире.
- Незаслуженно. Но справедливо, - сказал он как бы раздумывая. На самом деле хотел сказать, что-то вроде "Если тебя это утешит, буду рад, и готов пострадать" , но мысль была слишком сложная для того, чтобы произносить её в подворотне.
Плохо понимая, что делает, Машенька попыталась нанести удар коленкой, примерно так, как себе это представляла. Получилось неважнецки, махнув ногой, она почувствовало, как полилось из штанины, испугалась, что ко всему прочему обольёт и без того ни в чем не виноватого парня, и в результате не дотянулась коленкой до цели. Десятиклассник Лозовец только зажмурился вздрогнул, ожидая постыдной и невыносимой боли, но ничего не почувствовал. Удивленно посмотрел на девушку. Девушка ревела навзрыд, но почти беззвучно.
- Я дура: Я идиотка: Так стыдно: Так:
- А ты бить-то умеешь? - задал мальчик очередной нелепый вопрос. Машенька глупо улыбнулась сквозь слёзы и помотала головой, поворив:
- Я же дура: Я: Я всё:
Маша потопталась с ноги на ногу, вытряхивая последние капли из обеих штанин. Всхлипнула еще пару раз, шумно шмыгнула носом, и попросила с какой-то взрослой иронией:
- Ты покажи, а я попробую. Как надо бить парня по яйцам?
Если бы Серёжин член не торчал сквозь плавки, как палатка, он, может, и подумал бы над тем, что не всякую девичью просьбу нужно исполнять сразу. Но в этой подворотне всё было не как всегда, как будто во сне. Поэтому он просто, как учили на тренировке, взял Машеньку за блузку на плечах и легонько, совсем не сильно даже поднял колено, ткнув в насквозь мокрую ткань между ног. Он даже подумал, что нужно быть поаккуратнее, вдруг откуда-нибудь там брызнет, а бедной девушке и без того неловко. Но соударение получилось коротким и твердым, как будто его колено ткнулось в кость. Машенька вздрогнула и закрыв глаза, кажется даже дышать перестала. Серёжа встряхнул её за плечи:
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
