 |
| |
| | Палец захватил край резинки возле валика и отодвинул в сторону трусы. Писька была не такой как он видел её до этого. Губы были большими и пухлыми, было похоже на крупный абрикос. Сверху с лобка и немножечко на губах были чёрные волоски. Мальчик, не встретив преграды своим действиям, осмелился и попробовал снять трусы девочки. Он помогла ему, забрала трусы и спрятала их в карман сарафана не меняя позы. Теперь перед мальчиком раскинулась терра инкогнита. Можно было смотреть вечно на эту абрикоску, розовую дырочку внизу, и даже изюминку попы. Увидев попу, он почему-то смутился. Как-то неожиданно это получилось. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Тут он кончил, заставив меня все проглотить до последней капли. Я ненавижу глотать. Было настолько отвратительно, что меня чуть не стошнило. | | |
| |
|
| |
| | Аза 18 лет на вид, как исключение - очень красивая цыганка, взглядом, гипновнушением могла подчинить и принудить делать что угодно, но её хобби - наблюдать за другими в экстазе, - это доставляло ей гораздо большее удовольствие чем свой собственный оргазм. В Азы даже получилось вызывать в других воспоминания о оргазме - когда либо произошедшем - ощущая по новой оргазм в реальном времени. Со стороны наблюдать за кем либо ни с того ни с сего извивающегося в оргазме - просто загледенье. , особенно за его смущением от происходящего с ним - и он с этим ничего не может поделать. | | |
| |
|
Рассказ №23448
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 22/11/2020
Прочитано раз: 15269 (за неделю: 15)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "- Да педерастами! - усмехнулась Циля. - Всё у них с этого и началось! Он с женой домой вернулись, а их детишки-школьники друг у друга лежа в позе 69 члены сосут! Скандал в благородном семействе. Он их хотел по интернатам сначала определить, но мама Роза за них вступилась. В общем, целую научную теорию подвела о необходимости полового воспитания, а то, типа, у них гормоны играют и всё такое. Вспомнила мужу его похождения с молоденькими студентками. Короче, убедила она его. Ему подсунула подружку Вики, у которой в институте "хвосты" нарисовались, а сама с Толиком и Володей "просвещением" занялась. У нее ж тоже темперамент ого-го! Еще тот! Вика рассказывала, что она уже давно с двумя любовниками одновременно сексом занималась. А потом Верка дяде Пете про нас проговорилась. Лиза с Борисом упёрлись, ни в какую, мол и всё. Ну, а мы вот:..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Семен закончил нескоро. Кеша успел выкурить на терраске одну за другой пару сигарет и уже потянулся к ручке двери.
- Уходишь? - Семен, весь красный, горячий, словно из парной, тяжело дышал. - Постой за компанию!
Викентий остался, достал еще сигарету.
- Ну? - Семен прикурил, жадно затянулся.
- Что - ну?
- Как тебе наши девочки?
- Нормально! - Кеша пожал плечами. Возбуждение сошло. Остались только усталость и безразличие. Хотелось уехать домой, лечь и выспаться.
- Верка узенькая, молоденькая, как малолетка! - Семен довольно улыбался. - Твоя классная пышечка-пухляшка: Вот Верку и твою хорошо вдвоем трахать. Прямо душа заходится.
- А Вика? - усмехнулся Кеша.
- А я специально перед баней с Викой охотку сбил, чтоб потом подольше держаться. Викусик у меня вообще молодец! Оставайся ночевать. Дядя Петя с семьей слиняет, мы с тобой дальше: А?
Викентий пожал плечами. Желания продолжать уже не было.
- Ладно, пойдем!
Они прошли на кухню, чтоб не мешать Розе Марковне и ее партнерам. Краем глаза Кеша отметил, что Толик и Володя обрабатывали тетю Розу, стоявшую на четвереньках, уже с двух сторон - спереди и сзади. Роза Марковна ожесточенно подмахивала задом Володе, а вот сосать она уже не могла. Только открывала рот, куда Толик втыкал свой длинный тонкий член. Тетя Роза тяжело дышала, периодически постанывала, а юноши ожесточенно пыхтели.
На кухне за столом пили кофе Вера и Вика. Обе вроде были довольные и веселые.
- Присоединяйтесь, мальчики!
Кеша насыпал себе две ложки дефицитного растворимого кофе (ну когда еще удастся так посидеть, попить, поесть?) , сыпанул сахару. Семен сделал также, только плеснул еще молока.
- Вы здесь? - в дверях появилась Циля, завернутая в большое махровое полотенце. - А я уже в душ сходила!
Следов в дверях нарисовался полуголый Петр Григорьевич с довольной физиономией кота, безнаказанно слопавшего крынку сметаны:
- А для меня кофе найдется?
Он плюхнулся за стол рядом с Викентием, покровительственно хлопнул его по плечу:
- Как жизнь, курсант?
Кеша стряхнул его руку с плеча, слегка поморщился. Циля тем временем куда-то скрылась. Через минут десять она вернулась уже одетой, присела на стул рядом с мужем только с другой стороны, положила ему голову на плечо, попросила:
- И мне налей!
Кеша встал, взял бокал, намешал кофе, сахар, плеснул молока, поставил перед женой, чмокнул ее в щечку:
- Пей, моя милая!
Петр Григорьевич усмехнулся, глядя на них.
Вечерело. Последний автобус на Киев уходил в половине девятого вечера. Циля и Кеша оказались в большом салоне теплого львовского автобуса одни. Они прошли назад, сели на самые дальние кресла. За окном была слякотная сырая промозглость ранней весны, а в салоне было уютно и тепло. Особенно сзади, на сиденьях над двигателем.
Кеша обнял жену, прижал к себе:
- Ты нормально?
- Нормально. Если бы не этот старпёр, вообще было бы прекрасно!
- Замучил он тебя?
- Да не особо. Ему моя попочка нравится, а как мужчинка он не очень, - призналась Циля.
- Может, не стоило с ним связываться?
- Кеш, - укоризненно поинтересовалась она. - Ты после училища куда пойдешь служить? А он тебя в Киеве определит или рядом с Киевом.
Она помолчала и добавила:
- И мне не хочется куда-нибудь в районную больницу участковым терапевтом. Здесь хочу остаться! И Вика с Семеном тоже на него рассчитывают. Думаешь, он мы от него и его жены в восторге? И Верка тоже его терпит. А так бы жил бы он со своей Розочкой да сыночками-педерастами:
- Кем? - удивился Кеша.
- Да педерастами! - усмехнулась Циля. - Всё у них с этого и началось! Он с женой домой вернулись, а их детишки-школьники друг у друга лежа в позе 69 члены сосут! Скандал в благородном семействе. Он их хотел по интернатам сначала определить, но мама Роза за них вступилась. В общем, целую научную теорию подвела о необходимости полового воспитания, а то, типа, у них гормоны играют и всё такое. Вспомнила мужу его похождения с молоденькими студентками. Короче, убедила она его. Ему подсунула подружку Вики, у которой в институте "хвосты" нарисовались, а сама с Толиком и Володей "просвещением" занялась. У нее ж тоже темперамент ого-го! Еще тот! Вика рассказывала, что она уже давно с двумя любовниками одновременно сексом занималась. А потом Верка дяде Пете про нас проговорилась. Лиза с Борисом упёрлись, ни в какую, мол и всё. Ну, а мы вот:
"Интересно она сказала "мы" , - отметил Кеша. - Стало быть, давно у них с Викой и Семеном такие вот: "взаимопроникновения".
Циля, заметив его хмурое настроение, прижалась еще теснее:
- Ну, Кеш: Ну: Тебе ж тоже ведь понравилось! И потом, ты ж не мальчик: Должен понять:
Она ткнула рукой в пакет.
- Такие презенты на 8-е марта не каждая девушка получает!
Он посмотрел на пакет, словно только сейчас его заметив:
- Что там? Что за подарок?
- Дядя Петя расщедрился! - улыбнулась Циля. - Гарнитурчик каждой подогнал: трусики, бюстик, чулочки беленькие. Ну, ты видел, мы их сразу же одели, померили! Духи, набор косметики. А тебе коньяк. Настоящий французский.
Кеша вздохнул.
За Петром Григорьевичем, Розой Марковной и их отпрысками приехала персональная "Волга" , закрепленная за ним из гаража ЦК Украины. Водитель быстро довез их до высотки на Крещатик, подъехал к подъезду.
Юноши почти сразу легли спать. Роза Марковна тоже сначала вроде прилегла. Петр Григорьевич засиделся на кухне. Она накинула халат, вышла к нему. Он сидел за столом, на котором красовалась початая бутылка коньяка и полная рюмка. Присела рядом.
- Ты чего такой сердитый?
Муж мрачно поднял на нее взгляд, хмуро произнес:
- Надо тебе с пацанами беседу провести.
- А что случилось? Опять накуролесили?
- Опять! - он опрокинул рюмку залпом, закусил долькой лимона. - В том-то и дело, что опять! Вовчик наш старший сегодня ко мне подходит и говорит: "Пап, давай мы одноклассницу приведем! Классная девочка, тебе понравится! Мы с ней вдвоем уже попробовали, ей понравилось. Нам тоже!" Как я там сдержался, не понимаю: Так бы и врезал!
Роза Марковна ошарашено замолчала.
- Объясни этим придуркам! - сорвался Петр Григорьевич. - Чтоб эти идиоты поменьше языками трепали! Не хватало, чтобы разговоры пошли.
Он замолчал, налил еще одну рюмку. Так же залпом жахнул ее, на этот раз не закусывая. Роза Марковна молчала.
- Мало им: - продолжил Петр Григорьевич уже спокойнее. - Еще и еще хотят. Гормоны скачут. А ты сама понимаешь, что может быть, если там: - он ткнул пальцем в потолок, - узнают?
Она испуганно кивнула.
- Расстрелять не расстреляют, - сказал он. - Из партии не исключат. Но отправят куда-нибудь в Нижне-Сраковку пожизненно колхозом командовать! Вот тогда вы все, мля, поймете. А эти тупоголовые, - он мотнул в сторону стены, за которой была комната братьев, - вместо нашего университета в ПТУ пойдут на трактористов или говновозов учиться! И никогда! - он вскочил. - Никогда из этой Нижне-Сраковки мы не вылезем!
Он наклонился над женой и продолжил:
- По ихней подростковой тупости! А то мудя отрастили, а мозгов нема!
Роза Марковна молчала.
- В общем, так, мать, - подытожил Петр Григорьевич. - Завтра с утра с ними проведешь политзанятия. Если не поймут, не проникнутся - ну их на фиг! В интернат! В суворовское! Не важно, что они переростки. Лично попрошу! Поняла?
После окончания военного училища Викентия, который не отличался особым рвением в учебе, ни наличием каких-либо явных связей с начальством, неожиданно для всех его однокурсников распределили в воинскую часть в 30 км от Киева. Циля после окончания института ушла работать в республиканскую больницу. Петр Григорьевич сдержал слово. Циля периодически навещала его. Одна или в компании - Кеша не знал и не хотел знать. Ездит, ну и пусть ездит!
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
Читать также:»
»
»
»
|
