 |
| |
| | Это был маленький магазинчик в районе Шаболовки, надо еще было идти какими-то плохо запоминающи-мися, утомительными, пыльными дворами; назывался он то ли "Золотой лотос", то ли "Третий путь", не помню уже. Семь корявых ступеней вниз, и вы попадали в полутемный подвал, вытянутый, длинный , слов-но вагон дальнего следования; с одним мутноватым оконцем в углу. Помещение было разделено на две половины самодельным прилавком, на котором были свалены книги. Впрочем, книги занимали з | | |
| |
|
| |
| | Приспустив на ней трусики я уже вовсю любовался открывшимся мне ее киской и дырочкой в попке. Засунув палец ей в п...у я начал там дрочить, а другой рукой у себя. Через некоторое время уже вовсю разойдясь, я засунул к ней и свой член, и начал ее трахать самым бесстыдным образом, меня просто заводила эта ситуация, когда Вика лежала беспомощная, а я собирался кончить ей. И тут неожиданно раздались голоса на лестничной клетке, я услышал свою жену и ее подругу, и понял, что мне сломался такой кайф. Я быстро вытащил свой член из Викиной киски, кое-как натянул на нее трусики и быстро перебрался на свою кровать. Когда жена с подругой зашли, я уже, что называется, видел якобы десятый сон. Они еще пободтали о чем-то на кухне, а потом разошлись спать, подруга пошла в комнату к Вике, а жена перебралась ко мне. Я почувствовал ее голое тело рядом с собой, и мой член опять проснулся. повернувшись к ней, я с силой вошел в ее анус, отчего она застонала, и недолго пое.ав, кончил ей в жопу. | | |
| |
|
| |
| | Женщину раздели, и привязали за руки к верёвке свисающей с потолка. Большие пальцы ног привязали к кольцу в полу, и натянули верёвку так, что Люба стоял буквально на кончиках пальцев ног. Шульке периодически наносила удары дубинкой по телу допрашиваемой. Она била по почкам, по спине, по грудям, по животу. Через час допроса тело женщины было, покрыто синяками. Под мышками у Шульке выступили пятна пота. Марта продолжала задавать вопрос о записке. Заплаканная женщина продолжала всё отрицать. Майор поднялся, и что-то резко сказав Марте, вышел. Немки продолжили допрос. Палачесса взяла деревянную палку, начала бить Любу по передней поверхности бёдер. Во время избиения женщина громко орала, но продолжала всё упорно отрицать. Шульке, по приказу Марты, начала бить Любу плетью. Немка сняла с себя пилотку и рубашку, она была в сапогах, юбке, лайковых перчатках и чёрном бюстгальтере. Люба, которая до этого только вскрикивала во время ударов дубинкой и палкой, начала кричать практически беспрерывно. Стоявшая в шкафу Марина то же рыдала. Она понимала, что женщина страдает из-за неё. Так же, видя упорство Любы, она опасалась, что Марта не поверит в правдивость Марининых слов, и начнёт пытать её. Тем временем палачесса усердно избивала допрашиваемую. Всё тело Любы, помимо синяков. Покрылось рубцами от плётки. На вопрос, задаваемый Мартой, она продолжала отрицательно кивать головой. После тридцати минут порки, женщина потеряла сознание. Марта подошла к шкафу. | | |
| |
|
| |
| | Ирит пожала плечиками, и её грудки ей аппетитно подыграли. Я был в восторге. На следующий день всё повторилось: я не предупреждал Ирит, но к её приходу стол был накрыт. Так день за днём мы перекусывали вдвоём. Работники фалафельной даже привыкли. Вначале платил за обед я, а потом Ирит потребовала платить по очереди. Я не возражал, чтобы не вызывать подозрений. Тем не менее, я вёл подготовку к решительному "штурму": договорился с приятелем, у которого рядом была квартира, чтобы он мне её уступил часика на полтора. "Друг всегда уступить готов... " - так, кажется? | | |
| |
|
Рассказ №24052
|
