 |
| |
| | Никита, нежно поцеловав её лёг на спину, приглашая взобраться на стоявший колом член. Тоня, перебросив через него ногу, встав на пяточки уселась к нему спиной, приподняв попу, охнув села на одеревеневший, жилистый кол, свела колени и начала двигаться. Никита, ощутив плотно охватившее его жаркое влагалище, закрыв глаза застонал от удовольствия. Антонина, посмотрев в зеркало и увидев в нём в полумраке комнаты, себя, двадцатилетнюю, выгнувшись дугой, упёрлась ладонями ему в грудь, отбросив кудри волос на лицо Никите, широко раздвинув ноги, показала зеркалу пушистый лобок, задвигавшись в бешеном ритме экстаза закричала, унося с собой Никиту. | | |
| |
|
| |
| | Когда Игорь вошёл в комнату к жене, он увидел её сидящей нагишом на кровати. Он подошёл к ней, она обняла его за бёдра и потянулась вперёд, жадно раскрыв рот. Она припала к бёдрам мужа, и в считанные секунды изящный член превратился в могущественную палицу. Вика взасос втянула его в себя, и он окончательно отвердел, тогда Вика принялась лизать эту дубинку по всей длине, проводя языком по голубым вздувшимся венам. Игорь пошутил: "Ты напоминаешь мне человека жующего кукурузный початок". И тогда, чтобы сходство было полным, Вика пустила в ход свои маленькие зубки. А чтобы загладить боль, она стала дуть на кожицу, поглаживая текстулы, проводя языком по ним. Она заглатывала член всё больше и больше, не боясь задохнуться. Делала она всё это расторопно, с наслаждением. То, что чувствовали её язык и губы, передавалось грудям и лону. Она постанывала, на мгновение выпускала член изо рта, щекотала его языком и снова проглатывала трепещущую плоть. Игорь обеими руками сжимал голову жены. Но вовсе не для того, чтобы руководить её движениями и регулировать их ритм. Он великолепно знал, что вполне может положиться на её умение. | | |
| |
|
| |
| | С этого момента Ольга потеряла счет дням. Как-то во время обеда, когда она встретилась глазами с Сергеем, он взял со стола солонку - да так, что в его руке она предстала не солонкой, а фаллосом. И оба рассмеялись. А потом, на что бы ни падал ее взгляд, все представлялось ей фаллическими символами: и столб с часами, под которым лежали два огромных валуна, и кнехт прогулочного катера, с которого на берег отдавали швартовы, и пушка с двухколесным лафетом, из которой когда-то якобы стреляли. Со смехом она признавалась в этом Сергею, и тот с видимым удовольствием соглашался. Он упросил ее не надевать днем белья и везде, где его заставало желание, он заставлял ее испытывать острый стыд и не менее острое наслаждение - от того, что вокруг были люди, а они занимались: он опять принуждал ее произносить это вслух: е. . ей! И на пляже, где, едва укрывшись в редком кустарнике, он расстилал ее под собой на песке. И в солярии, где он (не стесняясь сестричек, которые, случись им оказаться неподалеку, лишь стыдливо отводили глаза) прижимал ее за углом к дальней стенке и чуть ли не на плечо себе задирал ее ногу. И вечером на дискотеке, где в прозрачной полумгле коридора он заголял ее ягодицы и вставлял свой "вечно живой". И даже во время обеда, когда он взглядом вызывал ее к туалету, а там, заведя в кабинку (тем более, что никаких "мэ" и "жо" на ней не было) , усаживал на стульчак и предлагал соленый и терпкий "десерт". Ее все это удивляло, забавляло, волновало - и приводило к долгим, бурным, никогда прежде не испытанным оргазмам. | | |
| |
|
| |
| | Девушки долго хохотали. Затем, почистив мою форму, прошлись бархотками по мои хромовым сапогам, которые засияли синими огоньками, поцеловали меня на удачную дорожку. Мне теперь решать важные дела - войну не остановишь! А Крым мне точно обязательно нужно отстоять! И ещё проблема - Мехлис! Но я её решу! Точно решу! | | |
| |
|
Рассказ №24064
|
