 |
| |
| | Я подошёл к нему и повалил на кровать, он совсем не сопротивлялся. Я сел на его ноги и начал гладить его грудь, плечи, живот. Сергей был ещё немного напряжен, но алкоголь играл свою роль, он закрыл глаза и расслабился. Я наклонился и начал целовать его тело постепенно опускаясь ниже. Добрался до его трусов и начал осыпать поцелуями его стоящий член через ткань. Сергей задышал тяжелее. Я осыпал поцелуями его член, яйца, промежность, одновременно лаская руками его бедра. Постепенно я начал стаскивать с него трусы, и вот из-за ткани выскочил его член, я тут же поймал его ртом и втянул в себя. Сергей застонал в истоме. Я потянул трусы ниже и он приподнял таз, чтобы помочь мне, от этого его член провалился мне в самое горло и я чуть не подавился. Не выпуская член изо рта я стащил с него трусы и снял свои. Мой член дымился от возбуждения, я прислонил его к ноге Сергея, он сразу сжал мой член между ногами, это его действие доставило мне большое наслаждение и я начал потихоньку двигать своим членом между его сжатых ног, при этом усердно ласкал ртом его член. По дыханию Сергея, я понял, что эта процедура ему нравится. Я потихоньку смочил свой палец слюной и смазал ею себе анус, который, как мне показалось, и так уже был влажный от желания. Сергей двигал тазом вверх вниз и его член прыгал у меня во рту. Наконец я оторвался от его члена и начал постепенно подниматься по его телу вверх, целуя его живот, грудь, плечи. Целовать его в губы я боялся, вдруг всё испорчу. Мой член терся о его живот, и из члена выкатывалась прозрачная жидкость, которая размазывалась по всему его животу. Член Сергея терся о меня и каждый раз когда я проводил задницей по нему, Сергей выгибался дугой и я понял, что он очень хочет войти в меня. Я не стал его больше мучить и подставил свою дырочку к его члену, Сергей начал неумело, как молодой бычок тыкаться в мой зад. Я взялся за его член, направил в нужное место и начал насаживаться на него. Мой зад был уже довольно влажным и возбужденным, так что член Сергея проскочил в него довольно легко. Сергей схватил меня за бедра и начал насаживать на себя. О это было здорово. Его член казалось доставал до самого горла. Мой член в это время терся о живот Сергея, что ещё сильнее возбуждало меня. Наконец Сергей затрясся и выпустил в меня большую струю и в этот момент мой член выпустил сперму прямо Сергею на живот. Я слез с моего товарища и начал слизывать с его живота свою сперму, потом я облизал и его член, во время этой процедуры Сергея передёргивало в конвульсиях блаженства. | | |
| |
|
| |
| | -Теперь ты никуда не денешься. Я тебя оттрахаю так, как мне захочется.-он медленно приближался ко мне, говоря все эти пошлости.-Я тебя так заполню, что ты будешь лопаться. Ты будешь скулить подо мной от удовольствия, пищать от моего члена. Он большой, и ты примешь его полность. -он уже в плотную подошёл ко мне. Положил руки на мою талию. А я как загипнотизированная смотрела на него, и ничего не могла сказать или сделать. | | |
| |
|
| |
| | Когда он залил все мое хозяйство кончиной,то попросил чтобы я встал раком. Всей своей огромной пятернёй он стал размазывать кончину по моим бёдрам и по всей попке. Мои яички сжались в один маленькии тугой узелок, а когда он просунул свой палец в мою девственную дырочку, то я уписался в прямом смысле этого слова. Я испугался и из моего свисточка заструилася моча. Дядя Миша сказал что за это накажет плохую девочку. Он заставил меня подтереться моими ажурными трусиками , а сам взял с полки детский крем и стал размазывать его мне по попе. Он вставлял палцы в мою дырку, проворачивая их в ней расширяя тем самым проход. | | |
| |
|
| |
| | Для меня то, что происходило между нами было игрой, во всяком случае тогда я так думала. Как то я пришла к ней, мы поболтали, и уходя, около двери я захотела поцеловать ее, но она отстранилась, сказав: "ну сколько можно целоваться? Приелась ты мне уже". Меня будто ошпарили, я почуствовала такую обиду, было больно! Я что- то пробурчала в ответ и отвернулась. Она знает меня очень хорошо, и сразу поняла, что я обиделась!Я ушла домой. И это непонятное чувство . . . , нет, не гордыня, меня бесило то, что ее слова на столько смогли задеть меня, и испугало то, что будучи на нее обиженной почти до слез, я не посмела сказать что то грубое, будь это кто то другой, я вообще перестала бы общаться, не говоря уже о парнях. Я послала ей сообщение на телефон, в котором написала о том, что сейчас мне очень больно, и что бы не обидеть ее, не сказать какую-нибудь гадость, я пожалуй отключу мобильник. Оказалось, что она даже и представить не могла, что своими словами ранила меня до глубины души. Извинилась, но обида во мне осталась. В этот день, лежа в постели и думая о ней, я поняла, что у меня не просто чисто физическое влечение к ней, нет, это было что то большее, я привязалась к ней, родилось какое- то новое чувство! | | |
| |
|
Рассказ №24991
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 11/09/2021
Прочитано раз: 21663 (за неделю: 19)
Рейтинг: 79% (за неделю: 0%)
Цитата: "- Я стал тереть спинку Галине Викторовне. Она сначала все охала, да ахала, мочалом мыть нежно не получается. В итоге она уперлась руками в стену, а я продолжал. Закончив со спиной, я опустился к её попке. Мне это было очень приятно, и к тому же мне хорошо была виден её "бутончик". Я опустился на корточки и перешел на её ножки, и, орудуя мочалом, я изредка касался её "бутончика" и ей это тоже навилось. Осмелев, я уже трогал её там, а она не противилась этому. Потом я помыл её спереди, и предложил потереть стопы. Все повторилось как тогда с Танюшкой. Я тёр Галине Викторовне её маленькие пяточки и любовался видом её низа. Конечно, она это осознавала и, видимо, ей нравилось это не меньше моего...."
Страницы: [ 1 ]
- В следующем году к нам в деревню расселили эвакуированных. Их было три семьи. Одну семью поселили к нам в дом, и они заняли одну нашу комнату. Галина Викторовна была женщиной лет 30, а её дочке Наде ещё не было пяти лет. Потом выяснилось, что Надя была приёмной. Галина Викторовна до войны жила в Смоленске, работала учительницей. Она была доброй и любила детей. Надюшка была дочерью близкой подруги Галины Викторовны, из их семей в живых остались только они.
- Первое время ей было трудно с нами. Она всегда жила в городе и деревенская жизнь для неё была трудна, ведь в деревне бездельников не бывает, всегда есть работа. Её определили на ферму, в одну бригаду с мамой. А Надюшка целыми днями бегала с другими малышами, они были предоставлены сами себе.
- Когда мы все вместе первый раз пошли в баню, Галина Викторовна сильно смущалась, для неё это было в новинку. Раньше ничего подобного в её жизни не случалось. Все время она прикрывала себя снизу, чтобы никто не смотрел. Позже она поняла, что никому она не интересна и перестала прикрываться. Но я украдкой разглядывал её, и она несколько раз ловила мой взгляд. Тогда она краснела и делала попытки повернуться другим боком ко мне другим боком. Через несколько недель она уже и на это не реагировала. Мне было интересно её рассматривать, ведь она сильно отличалась от наших деревенских женщин. Галина Викторовна была худенькой брюнеткой, невысокого роста, её фигура была очень пропорциональной с кругленькой попкой и крупной грудью. Но мне больше всего нравился её низ, который был именно "бутончик". А "бутончик" был хорош! Темно-коричневые мясистые губки совсем не хотели помещаться в её аккуратной щёлочке. У неё там были черные негустые волосы, поэтому мне все хорошо было видно, и я постоянно любовался ею. Потом Галина Викторовна, видимо, поняла это, поняла, что я именно любуюсь её красотой, и уже сама кокетничала со мной. Как и у Танюшки, я в подробностях все там у неё изучил.
- Через какое-то время Галина Викторовна узнала, что мы с мамой не просто спим. Для неё это тоже стало потрясением. Уж не знаю сама она об этом догадалась или мама рассказала, но смотрела она на нас уже другими глазами. Какое-то время она была с нами нелюдимой, избегала общения, но позже все образумилось. Думаю, она просто все обдумала, и поняла, что ничего в этом смертельного нет. Стали мы жить как прежде.
- Один раз в бане Галина Викторовна подошла ко мне бане и попросила чуть отойти.
- Вова, тебе не будет трудно помыть меня? - спросила она меня, смущаясь.
- Конечно не трудно, - ответил я, - давайте помою.
- Я стал тереть спинку Галине Викторовне. Она сначала все охала, да ахала, мочалом мыть нежно не получается. В итоге она уперлась руками в стену, а я продолжал. Закончив со спиной, я опустился к её попке. Мне это было очень приятно, и к тому же мне хорошо была виден её "бутончик". Я опустился на корточки и перешел на её ножки, и, орудуя мочалом, я изредка касался её "бутончика" и ей это тоже навилось. Осмелев, я уже трогал её там, а она не противилась этому. Потом я помыл её спереди, и предложил потереть стопы. Все повторилось как тогда с Танюшкой. Я тёр Галине Викторовне её маленькие пяточки и любовался видом её низа. Конечно, она это осознавала и, видимо, ей нравилось это не меньше моего.
- В итоге вечером я спал уже с Галиной Викторовной, а Надюшка на печи с сестрами. Конечно, все это произошло с подачи мамы, они, скорее всего, обсудили это заранее. Сначала она немного нервничала, переживала, но потом все случилось. Мне очень хотелось доставить удовольствие этой приятной женщине. Сначала она была суховата, но позже все наладилось и дело пошло. Галина Викторовна оказалась очень темпераментной и полностью отдалась моей власти. Забавлялись мы почти полночи.
- Как-то раз в бане случился конфуз. Я мыл Галину Викторовну сзади и засмотрелся на её красоты. От таких видов у меня встал. Конечно, и раньше такое бывало, но никто на это не обращал внимания. А тут Надюшка тихонько подкралась ко мне и схватила ручонкой за мой хрен. Да крепко так взяла, что мне аж больно стало. Женщины увидали это, и давай смеяться в голос, а я стою и не знаю как быть, малая держит меня не выпуская, залупа полностью открылась и от такого давления стала бордовой, а Надюшка смотрит на неё не отрываясь. Женщины просмеялись и Галина Викторовна освободила мое хозяйство. Они потом часто вспоминали тот случай. А Надюшка всегда потом в бане рассматривала меня.
- Прошло три года и мы, как многие в деревне, уже обжились, свое хозяйство обустроили. Я запасал больше дров, и мы иногда позволяли себе свою баньку. Потихоньку за лето я её привел в нормальный вид, и с осени мы стали туда ходить. В общественную мы тоже ходили иногда, чтоб люди не судачили про нас. На пять женщин в нашей семье был только я один. Надо и воды натаскать, и дровишек приготовить. В субботу я её готовил, а в воскресенье мы мылись. К тому времени уже, и снабжение чуть наладилось, можно было и мылом разжиться. Банька наша была небольшая, на такое число не рассчитанная. Так вот, первыми шли мы с мамой и Людкой, я их веником обрабатывал и шел в сени, дровишек подкинуть да дух перевести. Они домывались и уходили, а на смену приходили остальные девчонки. Тут уж мы мылись с толком. Я всех их сначала веником, потом вихоточкой с мылом. Ставлю их по очереди на нижний полок и драю. Мне так было удобней, я ведь рослый, а они маленькие. А Надюшка все на меня заглядывается, как не гляну на неё, а она все туда смотрит. От этого у меня сразу вставал, а она, видимо, только этого и ждала. Девчонки, видя это, ещё больше заливаются.
- Да потрогай уже, Вова не против, - сквозь смех говорила Галина Викторовна дочке.
Я повернулся к Надюшке и она стала мусолить моё хозяйство. Было неприятно, но пришлось терпеть, а девки только потешались.
Такие банные дни мы ждали как настоящего праздника. Мама с Людкой особого восторга не выказывали, мол, просто баня и баня, а вот остальные светились от радости. Оно и понятно, ведь тогда радости в жизни было очень мало.
- Так и пошла дальше наша жизнь. Мы работали, уставали неимоверно, но всей стране плохо было. Поэтому радовали друг друга как могли. Все свыклись, и не устраивали из наших отношений никаких трагедий. Работали честно, от всей души, своими руками вывели колхоз в лидеры. Потом война закончилась, и стали мужики возвращаться домой. Только вернулись далеко не все, из наших возвратилось не больше четверти, да и те отходили еще несколько лет. Кто пил беспробудно, кто с ума сошел, а кто молчал как немтырь. Жизнь после войны налаживалась медленно, и опять все легло, в основном, на женские плечи.
- Наш батя с войны не пришел. Так мы и не узнали когда и что с ним произошло. В 1947 году нам, наконец, ответили, что он в Польше погиб, а похоронка нам не дошла. Вот и продолжили мы жить как прежде. Галина Викторовна с дочкой остались в деревне, только переехали в отдельный дом. Я, как и прежде был и с ней и с мамой, ласкал сестренку. Не знаю, как в других семьях обсуждали этот вопрос или нет, но жизнь людей не менялась, никто это не обсуждал на людях и никого не осуждал, хотя бывало, что и детки в деревне рождались.
- Потом колхоз направил меня в ремесленное училище в Челябинск. Я учился на механика гусеничной техники, а в результате меня оставили на заводе слесарем механо-сборочных работ. Позже стал бригадиром, а потом мастером участка. Так всю жизнь там и работал. Как дали общежитие, перевез маму и Таню, а Людка уже была замужем. В городе Таня вышла замуж и уехала с мужем в Краснодар, а там выучилась на врача. Мы потом редко виделись и всегда вспоминали наши проказы. Я ей тогда признался, как любовался её красотами. Таня тоже призналась: "А я это знала, поэтому и старалась тебе всем угодить. А тебе спасибо, что старался не только для себя, но и мне хорошо делал". С Людой мы виделись часто, но такие истории нас не связывали.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
