 |
| |
| | Визг стих. Вышедшее из-за тучки солнце ласково отсвечивало на бабьей заднице. Баба замерла с закинутыми на голову юбками. Вдруг из-под юбок глухо послышалось: | | |
| |
|
| |
| | Двигаясь под короткой юбочкой, он понял, что это были чулки на подтяжках, а не колготки, и это его ещё больше подтолкнуло на откровенные действия со своей благоверной. Лера вздрогнула, когда его пальцы коснулись лобка и начали вдавливаться вместе с тонкой и эластичной тканью трусиков, проникая в глубокую прорезь между вспухших складочек её пирожка. Она машинально сдвинула ляжки, сжимая его холодную ладонь. Её бёдра напряглись так, что казалось, вот-вот лопнут нейлоновые чулочки. Натруженное влагалище женщины сразу дало о себе знать, вызывая остаточную ноющую боль, и она вновь их стала медленно раздвигать. | | |
| |
|
| |
| | С нашей же стороны экрана происходило не менее интересное действие. Женя поигравшись с моей шеей, постепенно опускалась всё ниже и ниже. Она это делала из-за спинки кресла. Только теперь я заметил, что она полностью обнажена. Не убирая взгляда с происходящего на экране, я скинул свою одежду. Женя опустилась и, наконец, достигла губами головки моего члена. Она стала лизать дырочку на самом кончике головки твёрдого члена. Я мог, повернув голову целовать лобок своей жены, что я и делал, лаская руками её попку и бёдра. Приподняв жену, я положил её так, что теперь её киска была прямо перед моим ртом, и я принялся вылизывать её. Мы находились в позе 69 и ублажали друг другу языками и губами. А из телевизора стали доноситься охающие звуки. Чтоб видеть, что там творится, я принял вертикальное положение, сильно прижав к себе Женю, которая теперь висела вверх ногами. Её бедра лежали на моих плечах и не давали ей упасть вниз. Также от падения её удерживал я, обхватив за талию и сильно прижав к себе рукой. Пальцем второй руки я трахал её попку. Женя также трахала мою попу пальцем. Ладонью свободной руки она ласкала мне яйца, а ртом обхватила моё достоинство и, двигаясь головой, сильно сосала его. | | |
| |
|
| |
| | Врачи "утешили" нас тем, что нервные клетки не восстанавливаются. Поэтому, втолковывали нам, паралич Ивановича - постоянный, и улучшения не предвидится. Никогда. Главную свою задачу они видели в том, чтобы не дать параличу распространяться. Свои действия они объясняли мне очень серьезными словами, подробно. Детально описывали устройство человеческого организма, рассказывали, что с Петей случилось: что такое мозг, позвоночник, нервная система... | | |
| |
|
Рассказ №2508 (страница 6)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 13/12/2022
Прочитано раз: 125507 (за неделю: 181)
Рейтинг: 84% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это была во всех отношениях теплая компания. Мальчишки и девчонки имели практически все необходимое для спокойной жизни и развлечений: фирменные джинсы и магнитофоны, "видаки" и супермодные журналы. Они сызмальства привыкли получать все, что им хотелось, сразу и без предварительных условий. Родители обеспечивали им будущее - во всех смыслах. Тане дорогу в жизни никто не прокладывал. Конечно, отец помог ей, но он вечно пропадал на работе, говорил уклончиво, что "служит на государев..."
Страницы: [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ 6 ]
- Я хочу тебя пососать! - проговорила Регина ей на ухо. - Не бойся!
Она встала над Таней на четвереньки и наклонила голову над ее лобком. Таня раздвинула ноги пошире, давая дорогу верткому обжигающему языку, который уже бегал по ее бедрам, ляжкам, животу и лобку. Таня закрыла глаза и целиком отдалась нарастающему возбуждению. Язык творил чудеса. Он скользил по побагровевшим створкам раскрывшейся раковины, вбегал внутрь, слизывал капли горячей слизи, текущей изнутри, потом спускался дальше, вниз, почти до промежности, потом снова поднимался вверх, к двустворчатой раковине. Наконец он остановился на особенно чувствительной точке у входа. Отсюда, от клитора, электрическими разрядами побежали импульсы острого наслаждения. Регина припала к клитору губами и стала нежно его сосать. Таня уже не могла сдержаться и застонала. Регина в ответ только издала удовлетворенный вздох. Язык как бешеный бегал вокруг пылающего алого холмика...
Таня перестала сдерживаться. Она закричала, завыла, завизжала, забилась в экстазе удовольствия, пытаясь освободиться от острого пронзительного языка, который нашел единственный источник величайшего неописуемого наслаждения, с содроганием исторгнутого из самых глубин ее тела. Она визжала, пытаясь прекратить эту ослепляющую оглушающую пытку, но не могла - Регина крепко придавила ее ляжки к кровати, головой уперлась ей в лобок и продолжала сладостно мучить ее своим горячим влажным клинком.
Это продолжалось целую вечность. Таня устала кричать. И начался отлив. Вскоре волна наслаждения растворилась в паху, в ляжках, но тело Тани продолжало мелко дрожать и пульсировать. Регина отпустила ее, и Таня совсем без сил замерла, заломив руки вверх и вцепившись онемевшими пальцами в подушку.
Вдруг Регина ахнула и отпрянула от нее. Таня с усилием подняла тяжелую голову, одурманенную только что испытанным первым в ее жизни оргазмом, и увидела... отца. Он стоял в дверном проеме одетый и смотрел на женщину и девушку. С изумлением, недоверием, ненавистью.
- Что тут происходит? - резким, тихим голосом спросил отец.
Регина нервно рассмеялась.
- Тут? Да ничего особенного. Мы... - она осеклась.
- Ах ты дрянь! - заорал отец громовым голосом. И Таня не поняла, кого он имел в виду. Он в два шага оказался около тахты и набросил на дочь измятое одеяло. -
Одевайся, маленькая дрянь! - крикнул он Тане. - А ты! Ты... Я с тобой разберусь! - и выбежал из спальни.
Таня ни жива ни мертва кое-как оделась и, выскользнув в коридор, заперлась в туалете. Она села на пластиковое кольцо и закрыла лицо руками. Какой ужас. Какой кошмар. Что теперь будет... Она поняла, что ей надо завтра же съезжать отсюда, возвращаться в общежитие. В общежитие? Но как она сможет появиться в институте после того, что случилось у Ирины? Ужас! Она осторожно вышла из туалета и прошмыгнула в большую комнату. Отец шумно мылся в ванной. Она закрыла дверь и легла. На другом конце квартиры было тихо. Очень тихо. Таня встала и на цыпочках подошла к двери. Чуть приоткрыла ее. Тишина. Она вышла в коридор. Из-за закрытой двери спальни доносились приглушенные голоса. Потом раздался вскрик Регины: "Прошу тебя, не надо!" В ответ раздался злобный выкрик отца: "А я-то, дурак, верил тебе, верил твоим идиотским отговоркам! Как же это я раньше не догадался? За целый год совместной жизни я тебя трахал сколько раз? Два? Три? Кому рассказать - на смех поднимут! А ты вон, оказывается, что за штучка! И Таньку мою совратила, сука!" Послышались возня, сопение, шлепки. И снова голос Регины - на этот раз приглушенный: "Прошу тебя, Андрей, не надо! Я не хочу! Не могу! Я умоляю тебя! Мне больно!" - "Ах, больно! - завопил отец визгливо. - А с Танькой лизаться не больно? А когда она тебя, сволочь, пальцем ковыряла - не больно? Ты этого заслуживаешь!"
Таня тихонько толкнула дверь и заглянула. Регина стояла на самом краю тахты на четвереньках, задом к отцу. Отец был голый. Его волосатые ягодицы резко дергались вперед и назад. Руками он держал Регину за талию, мощно насаживая ее тело на себя. Назад, вперед. Назад, вперед. Регина стонала, как раненое животное. И сквозь стоны прорывались ее сдавленные рыдания. Таня бросилась в большую комнату.
Из спальни донесся далекий крик боли. Там страдала ее мачеха. Ее возлюбленная Регина.
Таня быстро оделась, быстро собрала в сумку свои нехитрые пожитки, тетради, книжки и выбежала в коридор. Тихо-тихо она открыла входную дверь и так же тихо закрыла ее за собой. |
