 |
| |
| | - И всё же, какая у вас аккуратная попочка. Ух, люблю женские попки, не огромные жопы, и не сухощавые жопки, а именно аккуратные пышные попочки. А ваша, так вообще, эталон богини Венеры, идеал любого мужчина. И особенно когда она загорелась румянцем. Это просто неописуемое зрелище. Что молчишь? Ты когда нибудь видела в зеркале своё отражение сзади? Встань, посмотри. Лера приподнялась со стола и невольно взглянула в окно. Через неплотно сдвинутые жалюзи она увидела Романа, мило беседующего с Максимом. Она вскочила, и было помчалось к окну, ну полковник крепко ухватил её за руку.
- Ты что дура, не подходи близко к проёму, хочешь, чтобы тебя голой увидели!
- Там Роман, он на свободе!
- Так что же вы мне ничего не говорите, что его уже освободили.
- Да я сразу дал приказ освободить их обоих, в связи с примирением сторон. Вот бизнесмена я сам отпустил, а вашего мужа следователь должен был освободить, как только тот мужик уйдёт из отделения, чтобы у вас с ним вновь не возник конфликт.
- Ну почему вы мне ничего не сказали!!! Закричала разгневанная женщина.
- А ты мне и слова не дала вставить, сразу начала раздеваться. Я только хотел предложить вам пойти на мировую, с ним-то я уже договорился, оставалось тебя убедить, поэтому и сказал следователю, чтобы зашла потерпевшая. А тут такое, я просто не мог удержаться от столь достойного предложения. Думаю, я тоже тебя не обидел, тебе же самой понравилось, особенно это.
Со злости Лера раздула ноздри, и уже строже, взглянула в глаза.
- Всё ладно молчу. Идём хоть немного подмоемся, не с таким же видом идти навстречу к любимому мужу.
Они прошли через вмонтированную в шкафу дверь в небольшую комнату, где стояла раковина с унитазом. Лейка со шлангом была сделана буд-то специально для женщин. По-видимому, полковник здесь не одну уже подмывал. Лера оделась, привела причёску в порядок, и выбежала, не закрывая дверь из кабинета начальника. С довольной улыбкой она просто летела по лабиринтам длинного коридора, и когда распахнулась последняя дверь, Лера увидела у крыльца уставшего и замученного Романа. Она бабочкой порхнула с верхней ступеньки к нему, повисла на шее, и скрестила ноги вокруг его талии. Подол её лёгкого сарафанчика парашютиком взметнулся вверх, демонстрируя полуголые ягодички. В этот момент супруг ухватил её талию вместе с поднявшимся платьем, и попка осталась открытой. Они слились в долгом и знойном поцелуе, кружась на асфальте у отдела полиции, словно в медленном вальсе на сцене. И хотя зрителей было не много, бурных оваций было достаточно.
И гражданские, и люди в пагонах любовались видом оголённого зада двух полушарий, которые разделяла узкая лямка, с небольшим треугольником сверху. Но супруги не реагировали на ухмылки прохожих, продолжая, наслаждаться друг другом. Они вместе, и им всё по барабану, и стыд и страх, и всё остальное, главное, что они снова вместе.
Придя в себя от долгой разлуки, они подошли к Максу стоящему у своего автомобиля, чтобы подать знак благодарности.
- Ну что, я вижу, вам не терпится попасть скорее домой, садитесь, подвезу. А то опять, какая нибудь история приключиться.
Макс всю дорогу молчал. Он окончательно убедился, что эта женщина просто безумно любит своего мужа, и никогда от него не откажется. Потеряв все надежды, тот всё же решил сделать последнюю попытку. Машина подъехала к подъезду, затем снова тронулась, и развернулась на том же пятачке в конце дома. Супруги сидели и ждали, когда же он тронется, и снова подъедет к подъезду. Но Макс медлил, не зная, как и с чего завязать разговор.
- Максим, ты что-то хотел сказать, не так ли?
- Я должен тебе кое-что вернуть.
Он достал из бардачка полиэтиленовый пакет, с аккуратно свернутыми трусами, и передал его женщине, сидевшей с мужем на заднем сиденье. Роман сразу понял, что это такое, узнавая любимые стринги супруги, купленные в Финляндии. Он как обычно молчал, давая возможность оправдаться жене.
- Роман, я всё тебе объясню, вот только зайдём домой, и я всё расскажу в мельчайших подробностях. Нет, я даже могу здесь начать разговор.
- Когда пацаны не захотели свидетельствовать против этого бизнесмена, Настя поехала к нему, чтобы уговорить забрать заявление. Но тот отказался, и сказал, чтобы я приехала сама. Я не поехала, и позвонила этому следователю, который и предложил мне поймать на живца этого наглеца. У нас всё получилось, приехал наряд, его увезли, ну а меня тоже забрали для дачи показаний, и я до полуночи сдавала все мазки, соскобы с одежды, из под ногтей, и так далее.
- А трусы - это вещь док, стороны пошли на примирения, и вещественные доказательства уже не нужны, прервал её Макс, понимая, что женщина своими рассказами пошла до конца.
Он боялся, и даже стыдился, вдруг она скажет, что тот сначала попросил подарить ему трусики, потом попросил полизать, и затем только стал её трахать.
- Ладно Лера, я всё уже знаю, Макс рассказал мне о вашем плане. Рассказал, какая ты у меня отчаянная и недоступная, как отбивалась от насильника, не подаваясь панике. Как он тебя подвозил, а ты его даже не напоила чаем.
- Мне тогда было не до чая, сказала до сих пор ещё напуганная Лера.
- Но ничего, сейчас-то можно выпить, что нибудь крепенького, как думаешь Макс? Спросил его Роман.
- Нет, извините ребята, работа, дела, нужно спасать мир.
- Тогда может в следующий раз, мы основательно подготовимся, и хорошо посидим, продолжил Роман.
Макс не ответил, Лера тоже молча сидела, нервно перебирая шуршащий пакетик с трусами. Она невольно вспоминала все события вчерашнего вечера, думая, поскорее бы выйти из этой машины, и больше никогда не встречаться с этим ментом, не по плохим, ни по хорошим вопросам. Её здесь больше ничего не удерживало, и не дожидаясь разрешения выйти, Лера потянула за ручку двери, и покинула душный от летнего зноя автомобиль.
- Роман выходи, немного пройдёмся пешком, а то что-то душно, нужно глотнуть хот чуточку свежего воздуха. А тебе Макс ещё раз большое спасибо, я надеюсь, ты не откажешь моему мужу, посидеть за бутылочкой.
Макс только кивнул головой, и дал по газам. Супруги вошли в свой подъезд, и Лера сразу же выбросила пакетик с трусами в мусоропровод на первой лестничной площадке, ничего не поясняя Роману. Казалось после такой долгой разлуки, они не могли налюбоваться друг другом в отделе полиции, но дома наступило затишье. Тут они не знали с чего начать разговор, и о чём говорить. Лера поддержала враньё Макса, и теперь не решалась подводить их нового друга, А Роману было всё равно, что тут произошло за последние два дня. Он на свободе, и свободу ему заработала любимая женщина, к которой не может быть ни каких претензий. | | |
| |
|
| |
| | Его член едва ли был намного тоньше, чем нога поэтессы. В его руках женщина казалось нежной курочкой, которую нанизывают на шомпол. Член входил медленно, выворачивая почти наизнанку ее припухшие мокрые губки. Продолжая сохранять подобие равнодушия на своем лице, Василиса из последних сил удерживалась от оргазма. Похоже, что кончить ее было так же просто, как включить электрический чайник, одного короткого щелчка хватало чтобы вскипятить воду. | | |
| |
|
| |
| | Охмелевшие ребята в двоем с начатой бутылкой водки вошли в комнату, она даже не обратила на них внимание. Они налили ей рюмку водки и поднесли к лицу. Она машинально оторвала руку от пизды и не спеша осушила сто граммовую рюмку водки. Прямо с тазика её стянули на пол и поставили на четвереньки. Один встал сзади на колени, приспустил штаны и несколько раз проведя головкой вверх и вниз вероятно отыскивая между половых губ вход во влагалище одним резким движением вошёл в неё. Она громко вскрикнула, инстинктивно дернулась, но он крепко держа ее за бедра начал интенсивно трахать. Второй встал на колени перед лицом она громко охала. Он взял её за волосы и запрокинул голову назад. | | |
| |
|
Рассказ №2508
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Пятница, 14/07/2023
Прочитано раз: 124788 (за неделю: 20)
Рейтинг: 84% (за неделю: 0%)
Цитата: "Это была во всех отношениях теплая компания. Мальчишки и девчонки имели практически все необходимое для спокойной жизни и развлечений: фирменные джинсы и магнитофоны, "видаки" и супермодные журналы. Они сызмальства привыкли получать все, что им хотелось, сразу и без предварительных условий. Родители обеспечивали им будущее - во всех смыслах. Тане дорогу в жизни никто не прокладывал. Конечно, отец помог ей, но он вечно пропадал на работе, говорил уклончиво, что "служит на государев..."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
Это была во всех отношениях теплая компания. Мальчишки и девчонки имели практически все необходимое для спокойной жизни и развлечений: фирменные джинсы и магнитофоны, "видаки" и супермодные журналы. Они сызмальства привыкли получать все, что им хотелось, сразу и без предварительных условий. Родители обеспечивали им будущее - во всех смыслах. Тане дорогу в жизни никто не прокладывал. Конечно, отец помог ей, но он вечно пропадал на работе, говорил уклончиво, что "служит на государевой службе". После смерти матери, которую Таня уже и не помнила, отец не женился. И девочка была предоставлена сама себе. Зато после окончания школы отец спросил ее: "Хочешь в кино сниматься?" И все. А через несколько дней сообщил, что она будет подавать документы во ВГИК.
Экзамены Таня сдала с легкостью. Сама не понимая, почему. Конечно, она готовилась, но ведь не настолько хорошо, чтобы сдать на все "пятерки". Когда она называла свою фамилию - Тимохина - экзаменаторы почему-то сразу добрели, разговаривали с ней учтиво, даже ласково. И терпеливо выслушав ее, ставили "отл.".
Во ВГИКе Таня попала в почти сказочный мир. Она очутилась среди ребят и девиц совершенно ей незнакомых, непонятных, загадочных. Многие из них носили известные - знаменитые - фамилии. И Таня смотрела на них с затаенным восторгом.
Как и ее одноклассники в Можайске, вги-ковцы тоже устраивали тусовки, но совсем не похожие на те, к которым привыкла Таня. В Можайске десятиклассники обычно собирались у Витьки Кустова, безнадежного троечника, когда его мать в очередной раз уходила в ночную смену на полиграфкомбинат. Тушили свет, крутили записи, выпивали, а потом, когда по телу разливалась приятно-возбуждающая истома, Таня с пугливым восторгом ощущала на своем теле липкие пальцы соседа и слышала прерывистое частое дыхание. Чьи-то руки лезли ей под юбку, оттягивали резинку трусиков, лихорадочно, рывками пробирались поближе к кучерявому лесочку на лобке и скользили дальше, ниже, в пульсирующую влажную пещеру... Но продолжения не было. То есть горячие ищущие руки продолжали шарить по ее животу, бедрам, паху, и через какое-то время она чувствовала, как мальчишка содрогался и замирал, тяжело дыша, а иногда, постанывая, отшатывался от нее и, вскочив на ноги, растворялся во тьме прокуренной комнаты.
На одной из вгиковских вечеринок Таня познакомилась с Ириной, дочкой известного режиссера Савина. Ирине сразу понравилась красивая провинциалка, и она решила преподнести ее как подарок своей компании. А компания была и вправду "золотая". Лена Абросимова, дочь известного певца, Настя Исаева, чья матушка считалась секс символом советского кинематографа и, как говорили, была любовницей кого-то из правительства, Игорь Крашенинников, сын главного комедийного актера страны, Семка Гольдштейн - сын кинооператора Михаила Золотова, который снял, кажется, все фильмы про Великую Отечественную войну. Был и Сашка Расулов, сын народного поэта, и Тамара Ракитина, дочка Сергея Ракитина, "вечного посла Советского Союза", который сменил почти все европейские столицы.
Вскоре Таня увидела их всех у Ирины дома. Савины-старшие уехали отдыхать ("На Канары", - гордо сообщала Ирина), и "хата была свободна".
Дверь открыла Ирина. Она была в обтягивающих джинсах и лиловой маечке с низким вырезом спереди. Таня невольно обратила внимание на большие, правильной формы, выпуклые груди. Сквозь тонюсенький трикотаж отчетливо проступали крупные, торчащие соски. Таня засмущалась: она была в старом коричневом платье в красную полоску и с кружевами. Ирина провела Таню в большую комнату. Ребята при ее появлении оживились и, здороваясь, тут же начали заигрывать. Игорь Крашенинников вытащил хозяйку на кухню и насмешливо спросил:
- Слушай, Ириш, на кой черт ты привела эту можайскую девицу? Она же нам весь кайф сломает?
- Не сломает, - загадочно ответила Ирина, игриво потрепав Игоря по щеке. - Смотри, сам ей чего-нибудь не сломай! Глупая, чистая и непорочная. Ты, наверно, таких девчонок в жизни не встречал. Пользуйся случаем.
У Игоря заблестели глаза.
- Так, может быть, она и в дурачка с нами сыграет?
- И в дурачка сыграет, и перед твоим "полароидом" попозирует - будь спок! - усмехнулась Ирина. - Главное, чтоб все было натурально, она все очень серьезно воспринимает. И еще: у меня в доме - никаких сексодромов!
Игорь кивнул.
Таня сидела на диване перед журнальным столиком, уставленным бутылками, и держала в руке стакан с "мартини". Вино было сладковатое и очень приятное. У Тани немножко закружилась голова.
- А знаете, - вдруг сказал Игорь, - тут Коська Жигунов вернулся из поездки. Привез мне "полароид". Теперь можем запечатлеть мимолетное видение чистой красоты и тут же им насладиться вновь. Например, красоту женского тела. Лежишь в койке с бабой - щелк! И она уже навечно запечатлена на скрижалях сексуальной истории мира! Таня покраснела. Ирина принесла из родительской спальни каталог "Квелле", и девочки расположились на диване, а ребята отправились на кухню покурить. И обсудить ситуацию.
- А что если девки не согласятся? - спросил Сема Гольдштейн.
- Согласятся - куда они денутся! - возразил Игорь. - И Ирка сказала, что все морально готовы. Кроме можайской красавицы.
- Кстати, - оживился Сергей Ракитин, - а вы видели, какие у этой девахи здоровенные сиськи? Я уже давно к ней присматриваюсь и все думаю - как это она ухитрилась в своем Можайске такие арбузы отрастить?
- Более того! - важно произнес Игорь.
- Ирка говорит, что эта Таня - целка! И что нам придется ее сегодня вводить в курс дела.
- Ни фига себе! - ахнул Сема. - Так, может, сразу сядем за подкидного с раздеванием?
- С раздеванием и с "полароидом"! - добавил Игорь. И ребята вернулись в гостиную.
Все шло как обычно. Слушали музыку, смотрели какую-то "мягкую" порнушку по видео, пили. Иногда кто-то вставал потанцевать.
Наконец Ирина спросила:
- А как же наш традиционный "дурачок"?
- Правильно! - обрадовался Игорь. -
Неси карты! Да нас тут восемь - так что тащи две колоды!
На журнальном столике появились две колоды пластмассовых карт с голыми женщинами в пикантных позах на рубашках. Таня снова покраснела и украдкой оглядела присутствующих.
Игра началась. Первая четверка игроков разместилась на диване за столиком, другая - на полу, усевшись на пушистый палас в кружок. Перед первой сдачей Игорь объявил, что играть будут как обычно. Таня постеснялась спросить, что это такое, и молча взяла свой карточный веер. Когда Сашка остался "дураком", он снял ботинок и со вздохом отшвырнул его в сторону. Игорь после проигрыша снял часы. Ирина - шлепанец.
За игрой время шло незаметно. Семка Гольдштейн пока выигрывал и сидел довольный. Больше всех пострадала Тамара - на ней теперь была надета только цветастая блузка и... трусики. Тане пока везло, но на душе было неспокойно. Заметив ее все возрастающую напряженность, Игорь поднес ей еще один стакан с "мартини". Таня машинально отхлебнула. Горло и пищевод обожгло точно огнем. Она отдернула стакан от губ и посмотрела на Игоря. Тот ухмылялся во весь рот.
- Что, кусается? Сувенир с острова Свободы.
Таня не ответила, едва сдерживая подступившую тошноту. Сдали по новой. Она начала проигрывать. Перед глазами у Тани все поплыло. Голые женщины на картах пустились в бесстыдный пляс, переплелись голыми ляжками, терлись друг о дружку большими грудями, крутыми задами, овальными животами. Теперь Таня уже с трудом различала масть и достоинство карт. Сняв второй носок, Таня лихорадочно стала думать, что же делать дальше.
- Танечка! - сквозь шум в ушах прорвался жесткий голос Игоря. - Что же ты медлишь? Снимай!
Таня устремила на него непонимающий затуманенный взгляд, потом посмотрела на себя. Она сидела в трусиках и в лифчике. Больше на ней ничего не было. Она обвела взглядом полуголых партнеров. В нее впились три пары горящих глаз. Ирина, как ей показалось, глядела насмешливо. Игорь с нескрываемой похотью, а по черным хитрым глазам Сашки Расулова ничего понять было нельзя. Таня опустила голову. Трусики и лифчик. Боже мой... Она разжала пересохшие губы и прошептала:
- Я не... могу...
- Э, девочка, так не пойдет! - нахмурился Игорь. - Мы тут все в одинаковом положении. Игра есть игра. Уговор дороже денег. Так что давай, давай! Таня глубоко вздохнула и закрыла глаза. Такого с ней еще не было. Когда в Можайске она приходила на школьные "бардаки", все происходило в кромешной тьме. И ей не было стыдно. Было немножко неловко - поначалу. Но потом она привыкла к торопливым нервным рукам одноклассников, которые жадно забирались ей под юбку, под трусики, лифчик и гладили ее сильные длинные ляжки, вынимали из плотных чашечек ее большие тяжелые груди и гладили налившиеся, отвердевшие соски...
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
