 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | - Я решил для первого раза смягчить наказание и разрешить тебе не считать вслух удары - вместо этого мы будем просто беседовать - совместим так сказать приятное с полезным. Сила и количество ударов будет зависеть от того, как быстро и искренне ты будешь отвечать на поставленные вопросы. Понял меня? - спросил я и наотмашь хлестанул по выставленной жопе. | | |
| |
|
| |
| | Между ног своей подруги я увидела красивый и упругий член. Да-да-да... Сначала я как бы растерялась, но, быстро сообразив в чём дело, подошла к ней (ему) , нежно обняла и взяла в руку это прекрасное творение природы. Видимо, напряжение было таким сильным, что из него тут же хлынула раскалённая сперма, залив и мою руку и обе ноги... | | |
| |
|
| |
| | Мужчина, продолжая держать Алёну за волосы, начал сладко постанывая от удовольствия двигать бёдрами, пока его движения не синхронизировались с движениями головы Алёны. Она чувствовала, как его плоть продолжает набухать и вот-вот взорвётся. Алёна от удовольствия уже и сама была готова к приближению нового оргазма. И взрыв произошёл. Горячий поток хлынул в неё. Тело мужчины импульсивно содрогалось от удовольствия, словно от ударов током. А рука продолжала прижимать голову Алёны как можно ближе. | | |
| |
|
Рассказ №25374
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 20/03/2025
Прочитано раз: 34315 (за неделю: 18)
Рейтинг: 50% (за неделю: 0%)
Цитата: "Женщина аж выгнулась, подставляя свою промежность розовому язычку девочки-подростка. Вскоре по телу Еленочки пробежала судорога. Она вцепилась в обнаженную спину ученицы длинными ногтями и по-звериному зарычала, насаживая юный ротик на пульсирующее влагалище. Тут же застонал и Максим. Вынув член из тесной и мокрой дырочки, он стрелял длинными упругими струями в затылок Уле, попадая при этом и в лицо Елене Михайловне. И внезапно для самого себя, мальчик обхватил головку члена ладонью и со всего маху всадил ее в другое, еще более крохотное отверстие между гладких ровных ягодиц. Уля закричала.Но Елена Михайловна дала ей такую оплеуху, что школьница поперхнулась своим криком и просто обвисла между бедер учительницы......"
Страницы: [ 1 ] [ ]
- Так, мальчики, успокоились..!
Голос Елены Михайловны звенел под сводами школьного спортзала.
- Встали по росту, я сказала..!!!
...Девочки давно уже выстроились по белой линии баскетбольной площадки, явно неодобрительно посматривая в сторону расхулиганившихся мальчишек.Достоинство было написано на их юных свежих личиках."Вот, мы, мол, какие. Встали и стоим. И учительница нас любит..."
На самом деле Елена Михайловна с интересом поглядывала на бегающих и прыгающих вокруг пацанов. 9-ый класс, как-никак. Форма классическая постсоветская. Тесные трусики, облегающие маечки и белые носочки из-под кед. (В свои 27 Еленочка (так звал ее муж)уж давно призналась сама себе, что страсть к подглядыванию для нее порой важнее, чем сам секс). Упругие бугорки под натянутым синим атласом ученических шорт заставили Елену Михайловну даже порозоветь. Уж слишком явно было видно, какой у кого длины и толщины. Отгоняя непринужденные мысли о голеньких мальчиках в душе (то, что Еленочка обычно представляла себе, трахаясь с мужем), она буквально зарычала:
- В строй ! Иначе по паре каждому в журнал!
Угроза возымела действие. Мальчишки тут же выстроились в ряд, нервно похихикивая и подталкивая друг друга.Елена Михайловна еще разок невзначай скользнула взглядом по атласным бугоркам и, ко всеобщей радости объявила:
-Кросса сегодня не будет. Сразу переходим к разогревающим упражнениям.
-Ура-а-а!!!, - разнеслось по спортзалу.
-Для девочек - стойка на плечах и кувырки через голову. Мальчикам - подтягивание и делать мостик.
Подростки тут же рассыпались. Некоторые тут же начали разогреваться. То пытаясь сесть на шпагат, то неуклюже размахивая ногами.Елена Михайловна привычно обратилась к Уле Самойловой, рослой девчонке с вьющимися косами и смелыми карими глазами:
- Уля, покажи, как правильно.
Уля усмехнулась, легла на мат и, подхватив по всем правилам "стойки на плечах", руками поясницу, вскинула ноги вверх.
Желтая футболка тут же соскользнула вниз. Уля отработанным движением локтей прижала майку к бокам. Но тонкая ткань все же чуть-чуть обнажила самый край подрагивающих грудок. В стороне мальчишек наступила полная тишина. Елена Михайлрвна, улыбнувшись самым уголком губ, начала, как и полагается, считать:
-Раз...Два...Три...Четыре...
Уля упорно стояла на плечах. Локотки ее чуть расслабились и футболка сползла еще ниже. Лифчика девочка на физ-ру не носила принципиально, убежденная, что свободное тело лучше развивается. Теперь же весь класс, затаив дыхание, смотрел, как желтый хлопок понемногу, но неизбежно ползет по вздрагивающим холмикам Ули.
-Девять...Десять...Одиннадцать...,- Елена Михайловна прекрасно видела, что сейчас будут видны и Улины соски. Но продолжала считать, поглядывая при этом в сторону мальчишек.Долго ждать не пришлось. Вот Максим первым присел на край мата,плотно сжав колени. Вот и Сережа полуотвернулся, нелепо пригнув ноги. Уля упорно стояла на плечах. В глазах ее выступили слезы. Майка сползала вниз. Некоторые девочки зарделись и невольно прикрыли руками свои сисечки, запертые в тесные подростковые лифчики.Елена Михайловна сжалилась:
-Достаточно. Спасибо, Ульяна. Прекрасная стойка. Всем повторять.
И направилась к пацанам.
-Максим. Мостик!
"Пожайлуй, самый рослый и созревший", - подумала учительница.А вслух сказала:
Выгибаться как следует. Покажи, какой у тебя тренированный позвоночник.
Светловолосый Максим нерешительно вышел на мат. Почему-то вздохнул и резко опрокинулся назад, уперевшись руками. Его член теперь был теперь виден во всей красе. Рельефная колбаска лежала поверх вытянувшихся от напряжения яичек.Елена Михайловна подхватила Максима под талию и со словами:
- Таз необходимо при этом расслаблять,- быстро и точно провела ладонью по члену мальчика.Затем таким же выверенным движением обратно - оставив подушечки пальцев лежать на яичках. Делая вид, что ничего необычного не происходит, Елена михайловна что-то горячо и уверенно говорила. Но что, она не понимала сама. Ее рука лишь чувствовала напрягающийся постепенно член Максима. Как бы незаметно учительница переместила ладонь повыше, и, непрерывно говоря что-то умное остальным мальчикам,ощутила взбухающую головку. Макс стоял, выгнувшись.Он понимал, что происходит что-то нелепое, странное, но удивительно приятное. Ощущения были схожи с теми, когда в пионерском лагере 14-летний Макс подглядывал в окно девчоночьей палаты.Та же необъяснимая дрожь в пояснице и подкатывающие к низу живота сладкие волны. Особенно Максиму нравилось, что сейчас на него глядят девочки. Особенно Ульяна. Мальчик закусил губу и чуть застонал. Елена Михайловна улыбнулась и отпустила руку:
-Поднимайся!
Подросток выпрямился. Атласный бугорок превратился в небольшую дубинку, откровенно торчащую сквозь спортивные трусики. В зале настала полная тишина. Девочки,забыв обо всем, глядели на вздыбившийся член Максима. Практически все они видели подобное лишь в порнухе, тайком от родителей.И вот! Однокашник оказался тем самым мужчиной. который имеет ту самую твердую штуку... И может засунуть ее женщине и в рот, и между ног, и в попку... Мысль об этом, поразила, по-крайней мере Ульяну Самойлову. Все эти багровые члены во взрослых журналах она считала до сих пор чем-то отдаленным, ненастоящим. А тут ее сверстник пытается поправить короткие трусики, чтобы из них не вылез... Уля прикусила губу. И решительно подошла к Елене Михайловне:
-А можно, я подтянусь несколько раз на турнике ?
Елена Михайловна с некоторым замешательством поглядела на девочку. Бросила взгляд на короткую майку и торчащие девчоночьи соски и пробормотала:
- Ну если хочешь...
Уля тут же подошла к шведской стенке. Подпрыгнув, ухватилась за стальной турник и повисла. Желтый топик тут же задрался. Откровенно обнажились не только юные нежные грудки с розовыми сосочками, но и даже слегка пробивающиеся пушком подмышки.
Кто-то охнул. Кто-то даже отвернулся. Уля висела и откровенно смотрела на Максима. Взгляд девочки тут же перехватила учительница. Елена Михайловна все поняла.И решила разрядить обстановку:
-Так! Всё, всё! За-ни-ма-ем-ся !!!,- и, повернувшись к висящей на турнике полуобнаженной Уле:
- Зайди ко мне в тренерскую.
...Минуть пять сидели молча. Потом Елена Михайловна, якобы невзначай, бросила:
- Посиди пока в каптерке. Ну где мячики...
Уля,поникнув головой, послушно зашла в крохотную каморку, расположенную за тренерской и закрыла за собой дверь. Уже через минуту напротив Елены Михайловны сидел Максим, вызванный из зала властным окриком.
-Ты хочешь заниматься большим теннисом ?, - спросила мальчика учительница.
-Ну вообще-то да.
-В большом теннисе нужны хорошие мускулы. Особенно ног. покажи-ка...
Мальчик нерешительно встал и повернулся вокруг себя.
-Нет, нет,- усмехнулась Елена Михайловна, - покажи ВСЕ мышцы. Да не стесняйся ты. Я тебе чуть ли не в мамы гожусь. Снимай и майку, и шорты, и трусы.
Максим побагровел и затих. Однако через минуту он медленно стянул с себя одежду. Мальчик прекрасно понимал, почему ладонь Елены Митхайловны так уверенно лежала на нем, когда он делал мостик. Небольшой член при движениях школьника болтался из стороны в сторону.
- Иди сюда...
Максим подошел к учительнице. Женщина спокойно взяла чуть влажную головку пальцами. Другой рукой она медленно провела по пушистым яичкам.
- А почему он у тебя сегодня встал ?
Максим покраснл еще больше. Он уже ничего не соображал. Дыханье мальчика сперло. По всему телу пробежали мурашки. И лишь одна мысль колотилась в голове Максима:
"Мой хуй - в руках Елены Михайловны... Мой хуй - в руках Елены Михайловны..."
- А тебе Уля Самойлово очень нравится ?, - спросила учительница, продолжая как-бы невзначай потирать вздувшуюся головку пальчиками. И вдруг быстрым движением языка лизнула яйца Максима. МИальчик вздрогнул и напрягся. Елена Михайловна уверенным движением заправила член школьника себе в рот и начала быстро и глубоко его сосать. Доставая носом до самого пупка Максима. Мальчик застонал.
- Ах, тебе Улечка нравится...,- сладострастно протянула Елена Михайловна, на мгноаение выпустив член изо рта, - Улечка, тебе, щенок, нравится...
И вновь начала заглатывать бордовую головку, оттягивая при этом стянувшиеся морщинистые яички.
За дверью раздался всхлип. Максим дернулся. Член его тут же обмяк прямо во рту у Елены Михайловны. Женщина с явным неудовольствие отпустила розовую теплую плоть из губ и глянула на мальчика. Глаза ученика, полные ужаса, неотрывно смотрели на дверцу каптерки.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
